Хэллоуин
– Живые корни? – удивлённо переспросил я, посмотрев на него.
– Да, это живые корни, – подтвердил Франсис. А что, тебя это немного удивляет?
– Да вроде бы и нет, – произнёс я. – Просто это как-то немного необычно для меня. Вот и всё.
Услышав мой ответ, Франсис дружелюбно улыбнулся, смотря на меня.
– Ничего, ты ещё много чего необычного увидишь в нашем Потустороннем мире, – обняв меня по-дружески за плечо, произнёс, радостно улыбаясь, Франсис.
Затем он снова посмотрел на Колизей. Во внутрь которого уже постепенно начинали собираться все жители Загробного мира.
– Нам пора, а то мы с тобой можем опоздать к самому началу выступлений, – произнёс Франсис и неторопливо двинулся вперёд. Я же машинально последовал за ним.
Оказавшись внутри Потустороннего Колизея, я увидел там непередаваемой красоты Гладиаторскую арену. Которая была полностью засыпана чистейшим песком белоснежного цвета. Этот белоснежный песок, который полностью покрывал собой всю Гладиаторскую арену. буквально пленил меня своей чистотой и лучезарностью. Такого прекрасного и восхитительно чистого песка я в своей жизни ещё не разу не встречал. Для меня это было просто удивительное зрелище!
Поднявшись по каменной лестнице почти на самый верх, я сидел на каменных ступеньках, с большим восторгом и интересом смотрел на то, что происходило тогда на Гладиаторской арене. Я видел потрясающие и захватывающие дух сражения доблестных гладиаторов. Которые, сражаясь между собой, убивали друг друга на смерть. А после, как ни в чем небывало, поднимались обратно на свои ноги и вежливо кланялись достопочтенной публике. Которая с большим восторгом принимала их овациями. Это было просто умопомрачительное для меня зрелище! Но главное представление ждало меня впереди.
После выступлений магов, фокусников и любителей пощекотать себе нервы на белый песок Гладиаторской арены снова вышел конферансье. Для того, чтобы объявить следующего участника этого незабываемо-опасного представления.
– Дамы и господа, – обращаясь к высокопочитаемой публике, произнёс опять конферансье.
Который в тот день был одет в белую рубашку, кроваво-красную жилетку. Поверх которой конферансье так же ещё надевал тёмно-синий европейский кафтан с серебряными узорами, которые располагались у него спереди. На ногах у ведущего этого смертельного представления были надеты чёрные шёлковые штаны, которые прятали под собой чёрные лакированные туфли. На голове у конферансье, как и у любого уважающего себя аристократа, был надет классический цилиндр тёмно-синего цвета с кроваво-красным пером и серебряным черепом у основания.
Этого конферансье в Потустороннем мире всех звали мистером Редмондом. Который покинул мир живых ровно пятьдесят лет тому назад, на сороковом году своей жизни.
Мистер Рендмонд был довольно интересной личностью. Которую всю свою жизнь посвятил исключительно одной только музыке. И из-за которой был затем и умерщвлён. Но даже после своей смерти он продолжал творить и радовать других, таких же, как и он, мертвецов, своими новыми произведениями.
Его внешний облик мне очень даже понравился. Он был одновременно и строгим, и мягким, дерзким и уравновешенным. Своей главной роскошью мистер Рендмонд всегда считал свои изящные чёрные усики и ухоженную бородку, которой он очень гордился. Но усики и борода были не единственным изящным украшением на лице у мистера Рендмонд. Помимо них, он также носил стеклянный монокль, который он вставлял в свой правый глаз.
Глядя на этого по-настоящему изящного мужчины с зелёными, словно свежая трава, глазами и жгучими, словно тёмная ночь, волосами, невидимо становилось как-то спокойно и легко на душе. Даже несмотря на то, что я в данный момент странствовал по Миру Мёртвых.
Продолжая сидеть на своём месте, я с большим нетерпением и волнением ждал того момента, когда же на Гладиаторскую арену выйдет Асмодея. И вскоре это произошло.
– Дорогие дамы и благо почтенные господа! Встречайте! Жемчужина нашего потустороннего "Колизея"! Несравненная Асмодея! И её смертельное «Танго Смерти»! – произнёс воодушевлённым голосом конферансье.
После чего он, словно дым, моментально растворился в воздухе. И в ту же секунду вся Гладиаторская трибуна буквально взорвалась в бурных овациях, которые ещё долго не прекращались. Смотря на них, я был просто поражён таким ликованием. Но больше всех меня, конечно же, поразил Франсис, который всё это время неподвижно сидел рядом со мной. Услышав имя Асмодеи, Франсис буквально взорвался в бурных овациях. Он не прекращал хлопать в ладоши и пристально смотрел на арену.
– А вот и она! – не сводя своих счастливых глаз с Гладиаторской арены, радостно произнёс Франсис и так же, как и другие зрители, стал громко ликовать и хлопать в ладоши ещё сильнее.
Посмотрев на Гладиаторскую арену, я увидел тогда стоявшую на белом песке девушку в очень красивом одеянии. Это и была та самая Асмодея, в которую был безнадёжно влюблён мой новый друг Франсис, и которая по своей несчастной судьбе оказалась родной сестрой моего земного друга Ярослава.
– А она красивая, – смотря на девушку издалека, произнёс я.
– Это да, – поддержал мои слова Франсис, не сводя с девушки по уши влюбленных в неё глаз. – Она самая красивая девушка во всём нашем Потустороннем мире. И равных ей красоте просто нет и никогда не будет. Она лучшая во всём.
В тот день, когда я впервые увидел своими глазами Асмодею, я просто не мог оторвать от неё своего восхищённого взгляда. Ведь она действительно была очень красивой девушкой, хоть и носила на своём лице серебряную маску с тёмно-серебряными узорами. Эта маска, как позже мне рассказал Франсис, являлась частью её жизни. Так как под ней она скрывала от всех свои жутко страшные шрамы от полученных когда-то ожогов, которые она получила, когда заживо сгорела.
В тот день на Асмодеи было надето короткое, почти до самых бёдер, шёлковое мини-платье белоснежного, словно чистый снег, цвета. Оно полностью закрывало собой всю изящную и в то же время очень женственную шею молодой девушки. На этом же платье были ещё и рукава, которые были как-то по-особенному выполнены. Они не пришивались к самому платью, а крепились где-то на предплечьях рук девушки. Рукава больше всего напоминали крупные расклешённые манжеты, которые прятали под собой тонкую и изящно-бледную ручку молодой красавицы. Всё платье и оба рукава были одного и того же цвета: белого, с тёмно-сиреневыми рисунками в виде больших бутонов сиреневых роз и небольших сиреневых колокольчиков. На ногах у девушки были надеты прямые шёлковые штаны тёмно-сиреневого цвета. Обуви на ногах у Асмодеи тогда не было, так как ей приходилось танцевать в песке. И они могли легко соскочить с неё и потеряться там.
По своей природной внешности Асмодея была настоящей платиновой блондинкой с длинными и прямыми, почти до самого пояса волосами. Глаза у Асмодеи были холодного серого оттенка. В которых уже давно не билась жизнь.
Продолжая сидеть на своём месте, я с большим интересом на лице смотрел на стоявшую тогда на белом песке Асмодею. Которая так же, как и я, продолжала неподвижно стоять на своём месте, опустив при этом голову вниз и выжидая нужного для её танца момента. И вскоре этот момент наступил, когда зазвучала очень красивая и в то же время очень тяжёлая музыка.
– Началось, – не сводя глаз с Гладиаторской арены, произнёс Франсис.
И действительно, как только зазвучала музыка, Асмодея, не поднимая головы, начала медленно двигать своими руками. Сделав несколько лёгких движений, она вскоре стала медленно поднимать свою красивую белую голову вверх. Подняв её, девушка спокойным взглядом посмотрела вперёд. Её смертельный танец начался.
Все её движения были тогда плавными и лёгкими, как и она сама. Она, словно профессиональная танцовщица-балерина, кружилась вокруг себя, то и дело красиво размахивая длинными рукавами, словно лёгкими крылышками бабочки. Сделав ещё несколько лёгких движений. У Асмодеи вскоре в руках появились два белых аристократических веера с серебряными узорами в виде небольших бутонов роз на них. Сделав ещё несколько лёгких движений на своём месте, Асмодея вскоре резко расправила свои длинные руки в обе стороны и так же резко расправила и оба веера, которые всё это время были у неё в руках. И как только оба веера были раскрыты, то в ту же секунду, откуда-то не возьмись, прямо перед лицом Асмодеи вдруг появились просто огромного размера гильотины, которые плавно начали раскачиваться между собой по часовой и против часовой стрелки.
Увидев их, у меня буквально похолодела кровь в венах. Ведь эти гильотины появились буквально из ниоткуда! Словно из воздуха! Медленно раскачиваясь из стороны в сторону, они начали медленно наводить на меня страх. В тот момент мне очень хотелось всё бросить и закрыть от страха глаза. Но, к моему счастью, сидевший тогда рядом со мной Франсис мне внятно объяснил суть работы этих огромных гильотин, которых там было ровно двенадцать штук. Оказалось, что эти гильотины не такие уж и опасные. Если, конечно, ты не находишься не на самой Гладиаторской арене.
Эти огромные и острые гильотины являлись неким фокусом, иллюзией. Иллюзией для самих зрителей, но никак не для самого танцора. Так как, доходя до края зрительских трибун. Которые разделяли между собой гладиаторскую арену и сами трибуны. Движущиеся прямо на зрителей огромного размера гильотины моментально становились прозрачными. И тем самым становились полностью безопасными для зрителей. Так как они плавно проходили сквозь их мёртвые тела, не нанося им никакого физического вреда. Что не скажешь про самого танцора. Который всё это время, находясь на арене, буквально рисковал своей мёртвой жизнью. Так как, возвращаясь обратно на арену, огромные гильотины вновь становились железными и настоящими.
Я с огромным содроганием сердца смотрел на то, как эти огромные гильотины, словно гигантские маятники, медленно раскачивались из стороны в сторону. У меня буквально замирало сердце в груди. Когда я видел, как между острых лезвий этих гильотин плавно мелькала танцующая Асмодея. Она, словно бабочка, проскальзывала между ними, не давая этим гильотинам прикоснуться к себе и тем самым поранить.
Пропорхнув сквозь эти огромные гильотины, которые после этого так же неожиданно исчезли, как и появились, Асмодея вдруг запрыгнула на огромное по длине бревно, которое, как и гильотины, также внезапно появилось из ниоткуда. Легко балансируя на нём, девушка, продолжая танцевать, поддерживала себя веерами. Которые служили ей так же, как и некий балласт тяжести.
Дойдя до середины бревна, Асмодея вдруг резко опустила руки вниз и приподняла правое колено. И как только она это сделала, в ту же секунду откуда-то невесть откуда, вдруг снова появились просто огромного размера, как и гильотины, два металлических шара с длинными и острыми шипами на них. Которые были прикреплены к огромной и стальной цепи, которая начиналась где-то очень далеко в небе. Оказавшись на арене, металлические шары одновременно ударились об белоснежный песок по разные концы деревянного бруса, на котором всё это время продолжала находиться Асмодея. Пролежав на песке несколько секунд, металлические шары вскоре начали медленно возвращаться обратно в небо, откуда они, собственно, недавно появились.
Что же касается Асмодеи? То она, простояв на деревянном брусе ещё несколько секунд, вскоре ловко опустилась обратно на белый песок. И как раз вовремя. Ведь как только металлические шары исчезли, то на их месте откуда-то сверху вдруг показался ещё один металлический шар с такими же стальными шипами. Но только на этот раз шар, шипы и сама цепь, на которой висел этот огромный шар, были в десять раз больше и мощнее, чем два предыдущих.
Пролетев через всю арену, он в одно мгновение превратил деревянный брусок в множество мелких щепок. Которые стремительно разлетелись в разные стороны и бесследно исчезли внутри белого песка. А шар, разрушивший моментально деревянный брус, так же таинственно исчез в мёртвом небе, откуда совсем недавно появился на несколько секунд.
Оказавшись снова на самой середине арены, Асмодея лёгкими движениями рук снова взмахнула своими веерами. И в ту же секунду откуда-то неизвестно откуда вновь появились два огромных металлических шаров. Которые снова резко ударились о белый песок Гладиаторской арены. Оказавшись в нескольких метрах по обе стороны от Асмодеи, они после этого начали медленно ползти обратно по белому песку в небо, так как были прочно прикреплённые к длинным металлическим цепям. Которые медленно начинали тянуть их обратно к себе и уносить в глубины темного неба. Откуда они снова возвращались на Гладиаторскую арену ещё три раза. И между которыми продолжала танцевать свой смертельный танец Асмодея.
Оказавшись снова на белом песке совсем одна, Асмодея продолжила танцевать. Она, словно лёгкий мотылёк, завораживающе порхала над белой пеленой этого белоснежного песка. Вонзая свои красивые и тонкие ножки в его белую основу. Она, словно профессиональная балерина, легко переходила из одного положения своего тела в другое, периодически размахивая веерами.
Дойдя до нужной точки на арене, Асмодея аккуратно сложила свои белые веера и осторожно прижала их к себе. Стоя к большей части арены спиной, она вскоре начала очень быстро кружиться вокруг себя. И так же быстро двигаться по белому песку под ритм звучавшей тогда музыки. Оказавшись в нужной точке, Асмодея резко упала на колени. И расправив руки со сложенными в них веерами в разные стороны, она резко опрокинула свою голову назад. И как только её колени резко коснулись мёртвого песка, то в ту же секунду из-под этого белого песка Гладиаторской арены стремительно вырвались наружу длинные и довольно острые серебряные колья. Которые заполнили собой почти всю свободную территорию арены.
Эти колья были настолько длинными, что могли легко проткнуть насмерть любого, кто только по чистой случайности мог попасть в них. Но только не Асмодею, которая в тот момент оказалась строго между ними. Асмодея прекрасно знала, куда ей нужно было опуститься на колени, чтобы резко вырвавшийся из-под белого песка серебряный колья не смог ей нанести никакого вреда. Она точно попала в нужное ей место и осталась целой и невредимой. Хотя со зрительских трибун этого никак нельзя было и сказать.
Сидя на белом песке, Асмодея прекрасно чувствовала леденящее прикосновение к своему телу огромных и острых серебряных колец. Которые буквально поглотили её внутри. Ведь когда колья резко вырвались наружу, одно из них оказалось у Асмодеи строго между её ног. А ещё два других серебряных колья оказались у девушки строго по её бокам, в нескольких сантиметрах от её талии. А оставшиеся два, стремительно вырвавшихся обратно внутрь, оказались строго у её головы рядом с плечами.
Посидев в такой позе ещё несколько минут, Асмодея вскоре резко взлетела вверх. И, кружа, словно волчок в воздухе, плавно перелетела обратно на то же самое место, откуда она совсем недавно начала своё яркое кружение.
Что же касается кольев? Как только Асмодея резко вырвалась из-под них, они тут же бесследно исчезли в белом песке Гладиаторской арены. Вернувшись снова на прежнее место, Асмодея вновь взмахнула своими белыми веерами. И в ту же секунду из-под белого песка вновь вырвались наружу новые смертельные препятствия. На этот раз это были огромного размера каменные молоты на прочных деревянных ручках. Которые, словно наковальни, с мощным грохотом тяжело ударялись об белый песок Гладиаторской арены. Но только эти огромного размера молоты были не единственным смертельно опасным препятствием для танцующей тогда на арене Асмодеи. Ведь вместе с молотами на арену также вырвалось ещё несколько длинных и острых лезвий. Которые, словно длинные спирали, неторопливо вращались из стороны в сторону.
Проходить это испытание было гораздо сложнее. Так как там присутствовали одновременно два смертельно опасных предмета – молот и лезвие. Которые могли одно и то же время и разрезать, и с невероятной силой вбить тебя в белый песок Гладиаторской арены. Но только Асмодею это ничуть не пугало и даже не останавливало. Она как танцевала между ними, так и продолжала танцевать.
Её смертельный танец буквально завораживал своей опасной красотой. Ведь все её лёгкие взмахи, повороты и незамысловатые движения были настолько просты и лёгкими, что мне иногда начинало казаться, что Асмодея просто не видит вокруг себя все эти смертельно опасные вещи перед собой.
Она, словно белый мотылёк, легко кружась, передвигалась по Гладиаторской арене мимо огромных каменных головок, молотков и в нескольких сантиметрах от острых и длинных лезвий, которые могли легко поранить её нежную кожу. на ногах.
Легко протанцевав мимо острых лезвий и тяжёлых молотков, Асмодея вскоре вновь вернулась обратно на то же самое место, откуда совсем недавно она начала своё стремительное и опасное кружение. Стоя к большей части Гладиаторской арены спиной, Асмодея на одно мгновение замерла на месте, слегка опустив вниз голову. Не поднимая головы и сделав ещё несколько лёгких движений своими белыми веерами, она после этого аккуратно сложила их обратно в своих белых руках, сначала в правой, а затем в левой. Прижав их к себе, она вскоре снова начала кружиться вокруг себя и стремительно передвигаться к центру арены.
Оказавшись там, она резко расправила руки в разные стороны и раскрыла веера. Одновременно при этом опрокинув голову назад и согнув правую ногу в колене. Как только её поза была выполнена, в ту же секунду из-под белого песка наружу вырвалось несколько десятков обжигающих языков пламени. Они буквально взорвали всю зрительскую трибуну непередаваемым восторгом и оглушительными овациями.
Успокоив немного пламя, Асмодея вскоре снова вернулась на своё прежнее место. Столько она вскоре снова начала свой смертельно опасный танец. Это было просто потрясающе! Глядя на молодую и очень красивую девушку, я просто не мог оторвать от неё своего восхищённого взгляда. Настолько это было красиво! Что просто хотелось смотреть, смотреть и смотреть. Не отрываясь ни на одну минуту от неё.
Плавно передвигаясь по арене, Асмодея буквально играла с адскими языками пламени. Которые то и дело стремительно вырывались на арену вслед за танцующей тогда там девушкой. Каждое её движение было таким лёгким и пленительным, что просто хотелось смотреть, не отрываясь. Как я Вам уже это говорил.
Немного пробежавшись вперёд, Асмодея немного приподняла вверх свои руки с раскрытыми в них веерами, слегка подпрыгнула вверх и легонько прочертила своей тонкой ножкой по белоснежному песку. Тем самым красиво разбросав его в разные стороны от себя. Приподняв свою правую ногу вверх, она аккуратно согнула её в колене. И крепко прижав её к своему правому бедру, она, танцуя, прокрутилась вокруг себя и резко подняв свои руки обратно вверх, соединила оба раскрытых веера у себя над головой в один большой бант. После этого она проделала то же самое движение и в другую, параллельную себе сторону.
Сделав то же самое движение ещё два раза в разные стороны от себя, она вскоре резко подбросила свои белые веера далеко в небо. Затем, расправив свои длинные руки в разные стороны от себя, она начала стремительно вращаться вокруг.
Себя, продолжая строго стоять на самой середине Гладиаторской арены. И как только Асмодея начала стремительно кружиться вновь, то прямо из стен Гладиаторской арены, на которых были зрительские трибуны, моментально вылетело несколько десятков огненных стрел. Которые стремительно полетели в кружащуюся тогда вокруг себя Асмодею. Пролетев мимо неё, они даже ни разу не задели тело девушки. Когда стрелы закончились, Асмодея продолжала кружиться вокруг себя. Так как вслед за горящими стрелами из тех же стен Гладиаторской арены наружу стремительно вырвались несколько десятков длинных и громоздких цепей. Которые, как и стрелы, стремительно полетели в сторону Асмодеи. Оказавшись возле неё, они буквально набросились на девушку. Схватив несколько из летящих цепей своими тонкими руками, Асмодея, продолжая кружиться, крепко прижала их к себе. После чего она стремительно начала заматываться в них. Постепенно превращаясь в один большой и железный кокон. И как только цепи натянулись, она одним лёгким движением моментально разорвала их на множество мелких и длинных частей. Которые после этого стремительно разлетелись по всей арене в разные стороны от девушки.
Разорвав на множество клочков железный кокон. Асмодея после этого предстала перед восторженной публикой в очень красивом и в то же время очень женственном платьице того же цвета и с такими же рисунками, как и прежний её наряд, но только на тонких бретелях.
Красиво держа свою левую руку наверху, а правую слегка в стороне, Асмодея продолжала неподвижно стоять на своём месте, изящно вытянув свою правую ножку назад. И как только закончилась музыка, она вежливо поклонилась восторженной публике. Которая буквально осыпала её бурными овациями и аплодисментами. В стороне, разумеется, не остались ни я, ни Франсис. Который со счастливыми глазами смотрел на свою возлюбленную.
Вежливо поклонившись добродушной публике, Асмодея, после чего неторопливо подняла свою голову. Затем, постояв на своём месте ещё несколько секунд, она, как ни в чём небывало, начала медленно покидать площадь Гладиаторской арены. Проводив её восхищённым взглядом, вся мёртвая публика, включая нас, вскоре начала медленно расходиться по своим домам. Так как вышедший после неё конферансье вежливо объявил об окончании этого смертельного шоу.
Вернувшись обратно в дом моего нового друга Франсиса, я ещё долго не мог забыть потрясающее выступление Асмодеи. Которое меня буквально поразило своей прекрасной грациозностью и великолепной красотой.
Плотно поужинав, я решил как можно побольше разузнать об этом мёртвом мире перед сном у Франсиса. Но, увидев его влюблённый взгляд, я тут же догадался, что расспрашивать его сейчас будет просто бесполезно. Ведь по его мёртвому выражению лица было прекрасно видно, что мой новый мёртвый друг сейчас от безумной любви и нахлынувшего на него восторга летает где-то очень далеко высоко в облаках. Глубоко вздохнув, я решил не трогать сегодня Франсиса. Сняв с себя свою мёртвую одежду, я неторопливо лег обратно на своё спальное место. Положив голову на подушку и накрывшись одеялом, я начал медленно закрывать глаза и постепенно засыпать.
Глава 10.
Наступил новый, мёртвый для меня день. Открыв глаза, я неторопливо оглядел взглядом всю комнату Франсиса. Безмятежно разглядывая её. У меня вдруг возник один вопрос: а сколько времени я уже нахожусь здесь? И самое, пожалуй, главное – не закрылись ли сейчас Врата Мертвецов? Вот что меня больше всего сейчас интересовало. Ведь если Врата закрылись, то я навсегда останусь в этом Мире Мёртвых. А мне, если честно, говорить этого ой как не хотелось. Поняв, что я могу остаться здесь "навсегда" мне вдруг стало по-настоящему страшно.
Резко вскочив со своей постели, я стал тяжело дышать от страха и волнения, которые нахлынули на меня ниоткуда. Продолжая сидеть на своём спальном месте, я отчётливо слышал, как у меня в груди бешено бьётся сердце, а по спине стекают медленно тяжёлыми каплями холодные пот.
Сидя на своей постели, я даже не знал, что делать дальше. Я так глубоко погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как в мою комнату очень медленно и тихо вошёл Франсис.
– Курт? – посмотрев на меня, спросил он.
Увидев, в каком я сейчас состоянии, Франсиса это немного, но взволновало.
– С тобой сейчас всё в порядке? – продолжая смотреть на меня, повторил он. – Ты какой-то слишком напуганный сегодня. Всё нормально у тебя?
– Ответь мне, пожалуйста, сейчас, Франсис. А эти Врата Мертвецов, наверное, уже закрылись – продолжая сидеть на своём месте и тяжело дышать, спросил я, медленно посмотрев на парня. – Я что, теперь останусь здесь навсегда? и из моих только что проснувшихся глаз медленно начали течь солёные слёзы.
Увидев их и почувствовав моё отчаяние, Франсис робко улыбнулся. Подойдя ко мне, он неторопливо сел рядом со мной на кровать и, обняв меня по-дружески за плечи, тихо сказал:
– Не волнуйся, мой друг. Врата Мертвецов ещё не закрылись. Потому что они ещё даже не открывались.
Услышав, что Врата Мертвецов ещё даже не открывались, я очень сильно удивился этому.
– Как это ещё не открывались? – смотря на него, переспросил я Франсиса. – А как же я тогда сюда попал? И какое сейчас вообще число?
– Сегодня, если мне не изменяет память, тридцатое октября. По-нашему, это второй Лунный день.
– Что ещё за Лунные дни? – переспросил я.
– Лунными днями у нас называются части того или иного дня, который в своё время разбивается на четыре равные части. Их и называют Лунными днями. И когда они все пройдут, тогда только и наступит новый день. Вот и всё. А насчёт того, кто тебя сюда притащил? Ты должен был и сам уже догадаться, – ответил он.
Тут я и понял, о ком он сейчас говорит.