Хэллоуин

– Почему? Ты что, сомневаешься в своих силах и в своих же способностях? – посмотрев на него, спросил я.

– Ну, не то, чтобы я сомневался. Просто власть Часовщика в нашем мире настолько могущественна и сильна, что нам вряд ли когда-нибудь удастся остановить его, – произнёс мне в ответ Франсис.

– Это ещё почему? Что у этого Часовщика есть такого, чего нет у нас? А? – смотря на Франсиса, спросил я.

– У него есть Асмодея и Агнус, – посмотрев мне прямо в глаза, произнёс Франсис.

– И что? – смотря на него, произнёс я.

– А то, что Асмодея и Агнус являются его самыми главными марионетками и самым главным и смертельным его оружием, – произнёс Франсис.

Слова Франсиса меня немного насторожили.

– В смысле, смертельным оружием? – смотря на него, переспросил я.

– В прямом смысле, – ответил Франсис. – Асмодея является носителем Заколдованной печати Снежной Королевы, которую она может открыть в любой момент по одному лишь приказу своего Хозяина – Часовщика. И моментально заморозить всё живое и неживое на своём пути.

– А второй? – спросил я, обращаясь к Агнусу.

– Агнус? – посмотрев на меня, переспросил Франсис.

– Да, он, – произнёс я. – А он кто вообще такой?

– Агнус, как и Асмодея, является живой марионеткой Часовщика. Но, в отличие от Асмодеи, Агнус является его самым опасным и в то же время самым катастрофически смертоносным оружием, – произнёс Франсис.

– Неужели он намного сильнее, чем Асмодея? – спросил я, обратившись к Франсису.

– Гораздо сильнее, – ответил он. – Агнус, как и сама Асмодея, также является носителем Заколдованной печати. Только его печать не просто заколдована, она у него проклята.

– В смысле проклята? – посмотрев на него широко распахнутыми глазами, переспросил я.

– В прямом смысле проклята, – подтвердил свои собственные слова Франсис. – Его Заколдованная печать – это Проклятая печать Кровавого Дракона, существовавшая несколько веков назад. Она была проклята семьей Священных Магов Ванхилиса за их корыстные деяния и богохульство.

– Неужели Агнус так сильно нагрешил, что, угодив суду, стал носителем этой Проклятой печати? – посмотрев на Франсиса, спросил я.

– В том-то и дело, что нет, – ответил Франсис. – Просто, когда Агнус попал суда в Мир Мёртвых, то эта Проклятая печать сама выбрала его, как своего нового носителя. И поэтому Агнус и является самым опасным и смертельным оружием в безжалостных руках Часовщика.

–А Асмодея? – спросил я у Франсиса про неё.

– А Асмодея – его главная марионетка. Его главная игрушка, от которой он в любой момент может взять и просто избавиться. Убив её, – ответил Франсис.

– Убив её? Но за что? – посмотрев на Франсиса широко распахнутыми глазами, переспросил я.

– За неподчинение себе и своей корыстной воле, – посмотрев на меня, ответил он. – Таковы его правила. Полное подчинение и полный контроль над своими печатями.

– Какой кошмар, – произнёс я, облокотившись снова на спинку кроваво-красного дивана.

– Кошмар – это мягко сказано, – произнёс мне в ответ Франсис. – Даже Агнусу не избежать той же смертельной участи, если вдруг он ослушается и не выполнит приказ своего Господина.

– Неужели этот Часовщик так безжалостно относится к ним, к своим. Марионеткам? – посмотрев на него, спросил я у Франсиса.

– В общем-то, да, – ответил Франсис. – Часовщик относится к ним, как к своим живым куклам. Которые беспрекословно должны выполнять все его приказы. Даже если это будет потом стоить им обоим жизнь.

Слова Франсиса меня буквально повалили в шок. Стараясь смотреть на него широко раскрытыми глазами, я просто не знал, что ему ответить.

– Ничего себе! – произнёс ошеломлённым голосом я.

Немного успокоившись и придя в себя, я решил как можно больше узнать про этого Агнуса, про которого совсем недавно упоминал в нашем разговоре Франсис.

– А что ты знаешь про этого Агнуса? Который, как ты говоришь, всегда находится рядом с Асмодеей? Кто он вообще такой? – Раз Часовщик так усердно держит его, как одну из своих марионеток возле себя, – смотря на него, спросил я Франсиса.

– Как я уже говорил тебе ранее, Агнус, как и Асмодея, является одной из живых марионеток этого коварного Часовщика. Чью магическую силу он иногда использует, чтобы укрепить свою власть над нашим Потусторонним миром. Агнус не просто марионетка, он его щит.

– Щит? – переспросил удивлённо я.

– Да, щит, – повторил он. – Агнус обладает способностью поддерживать силы мёртвых людей в мире живых. Когда те оказываются там во время празднования Хэллоуина. Поэтому Часовщик и держит его при себе, как мёртвое существо с живым щитом внутри.

– Если у него, как ты говоришь, есть живой щит, то зачем ему ещё и Асмодея? – посмотрев на него, спросил Франсис.

– Просто Агнус навечно связан с ней прочными цепями, которые, к сожалению, никто не в состоянии разорвать, кроме них самих, – ответил Франсис.

– Что это за цепи такие? – переспросил я.

– Их называют Цепями Жизни. Те, кто прочно связан между собой этими цепями, обязаны навсегда принадлежать только друг другу, – произнёс Франсис. – Поэтому Часовщик держит при себе и Асмодею, ведь она навечно скована с Агнусом этими цепями.

– Поэтому ты не можешь приблизиться к ней? Да, Франсис? – посмотрев на него, спросил я.

Услышав мой вопрос, Франсис немного загрустил, опустил голову вниз и глубоко печально вздохнул. Немного помолчав, он вскоре ответил на мой вопрос, слегка приподняв голову вверх.

– К сожалению, да, – произнёс он грустным голосом. – Агнус никогда не позволит никому приблизиться к ней. Ведь, связанные между собой одной цепью, они обязаны всегда находиться рядом друг с другом. Таковы правила. Это их вечное проклятье – быть навсегда скованными одной цепью и быть всегда вместе.

– А можно, например, взять и разорвать эти цепи, чтобы разлучить их? – произнёс я.

– Это исключено, – посмотрев на меня, ответил Франсис. – Эти цепи нельзя разорвать. Ведь если их разлучить, то один из них может погибнуть.

– Погибнуть? Почему? – смотря на него, спросил я Франсиса.

– Просто эти цепи связаны между собой и их заколдованными печатями, – смотря на меня, ответил Франсис.

– Как это связывают между собой их заколдованные печати – продолжая смотреть на Франсиса, спросил я.

– Да, очень просто, – произнёс Франсис. – Если, к примеру, свою заколдованную печать откроет Асмодея и не привьёт Господь, она выйдет из-под контроля. То только Агнус будет единственным, кто сможет её усмирить и тем самым успокоить разбушевавшуюся Асмодею. То же самое будет и с ним. Если его печать выйдет из-под его контроля, то только одна Асмодея сможет успокоить этого разбушевавшегося зверя.

– А что, разве нет никакого другого способа помочь им избежать этой смерти? – продолжая смотреть на Франсиса, спросил я.

– Способ есть, но только он очень рискованный, – посмотрев на меня, произнёс Франсис.

– Да и почему же? – смотря на Франсиса, спросил я.

– Просто чтобы их спасти, нам нужно сначала освободить их из крепких оков своего Хозяина – Часовщика. А сделать это ох как не просто. Часовщик никогда не потерпит такого хамского отношения к самому себе, – произнёс Франсис.

– В таком случае, нам с тобой просто необходимо освободить их от этих цепких оков этого коварного и непредсказуемого Часовщика, – смотря на Франсиса и положив опять свою левую руку ему на левое плечо, произнёс почти с ехидной улыбкой на лице я.

– Ты думаешь, у нас это получится? – смотря на меня, немного неуверенно произнёс Франсис.

– Конечно, – произнёс я. – Мы спасём с тобой оба наших мира, вырвем Асмодея и Агнуса из этого ужасного часового плена и самое главное. Утрем нос вашему кровожадному и страшному Часовщику! Как тебе такой план?

Смотря на меня, Франсис всё никак не мог понять, откуда у меня вдруг появилось такое столь огромное желание и решительность двигаться вперёд. Ведь когда он со мной только познакомился, он видел перед собой совсем другого Курта, напуганного и нерешительного. А тут было уже совсем наоборот. Я буквально рвался в бой, чем и порадовал Франсиса, который даже и не надеялся на то, что я всё-таки соберусь с духом и помогу ему остановить этого кровожадного и беспощадного Часовщика.

– Хм! Что же в тебе изменилось? А Курт? – посмотрев на меня с улыбкой, спросил Франсис. – Тебя прямо не узнать. Ты буквально стал совсем другим у меня на глазах.

– Время, мой друг, – ответил на его вопрос я. – Ну что, Повелитель Библиотечной пыли, как насчёт того, чтобы взять сейчас навестить вашу Потустороннюю Библиотеку? И отыскать там мёртвую Книгу Жизни Часовщика? И как следует, хорошенько, там покопаться пару раз. А Франсис?

– Это, конечно, слишком опасно и даже рискованно. Кое-где даже безалаберно. Но твоя идея мне нравится, – произнёс ехидным голосом Франсис, коварно посмотрев на меня. – Я за!

– Ну, тогда вперёд, – посмотрев на него коварным взглядом, произнёс я.

– Вперёд, – произнёс Франсис.

Встав резко с кроваво-красного дивана, он решительно подошёл к стоявшему тогда в гостиной комнате книжному шкафу. Поставив обратно книгу на её почетное место на книжной полке, Франсис медленно повернулся ко мне.

– Ну что, Курт, пошли? Только хочу тебя сразу предупредить: руками в Библиотеке ни к чему не прикасаться без моего разрешения. Ты всё понял? – произнёс Франсис, смотря на меня и неторопливо идя к входной двери.

– Безусловно, – произнёс я и встал с дивана и неторопливо подошёл к нему.

– Ты готов заглянуть в нашу Святыню? – смотря на меня, спросил Франсис.

– Конечно, – повторил я.

– Ну, тогда пошли. За одно сходим на наш Потусторонний рынок и купим там немного свежих продуктов. Мама попросила, —произнёс Франсис.

– Разумеется! Как скажете, Повелитель библиотечной пыли, – произнёс немного коварным голосом я, стоя рядом с ним.

– Я не Повелитель библиотечной пыли. Сколько раз тебе можно об этом повторять? – посмотрев на меня, произнёс немного рассерженным голосом Франсис. – Я просто работаю там! В отличие от некоторых!

– Как скажете, сэр, – произнёс я и как бы в шутку поклонился ему в знак почёта и уважения его уважаемой персоны.

Посмотрев на меня, Франсис произнёс:

– Какой же ты всё-таки противный. – И, открыв дверь, решительно вышел на улицу.

Я же, улыбнувшись ему вслед и надев обратно на голову свой очень красивый чёрный цилиндр, отправился так же вслед за ним на улицу. Не забыв, разумеется, закрыть за собой входную дверь.

Глава 12.

Выйдя из дома и по дороге догнав Франсиса, я отправился вместе с ним к их Потусторонней библиотеке. В которой хранилось очень много старинных книг. и самое главное, там были мёртвые Книги жизни всех мёртвых жителей всего этого Потустороннего мира. Включая, разумеется, самого Часовщика.

Идя по мёртвым улицам города, я старался как можно меньше привлекать к себе внимание всех местных жителей этого мёртвого города. Моё немного странное поведение заметил и Франсис. Когда, почувствовав моё лёгкое

недомогание. Он неторопливо посмотрел на меня, продолжая идти вперёд.

– С тобой всё нормально? – спросил он, глядя на меня.

– Да вроде бы, – ответил я. – А почему ты спрашиваешь?

– Просто ты сейчас какой-то немного странный. И весь съёжился, – ответил Франсис.

– Просто я до сих пор никак не могу свыкнуться с мыслью, что я нахожусь в Мире Мёртвых, – ответил я.

– И тебя это до сих пор пугает? – спросил Франсис, взглянув на меня.

– Немного, – немного подумав, ответил я.

Услышав мой ответ, Франсис дружелюбно улыбнулся.

– Ничего, Курт, не волнуйся. Это не навсегда, – сказал он, улыбаясь, и посмотрел на меня.

– Я надеюсь на это, – произнёс я немного неуверенно и продолжил шагать вслед за ним.

Идя всё время рядом с Франсисом, меня не на одну секунду не отпускало лёгкое чувство тревоги и волнения, которое буквально следовало за мной пятами. Глядя по сторонам и стараясь не смотреть на мёртвых жителей этого мёртвого города, я решительно двигался вперёд вслед за Франсисом.

– А когда мы уже прибудем к твоей Библиотеке? – спросил я, глядя на него.

– Ещё немного осталось, – произнёс он.

Пройдя ещё несколько метров, Франсис вдруг резко остановился возле одного ну-у-у у о-о-очень большие и белые здания.

– Ну вот мы и пришли, – произнёс Франсис, с большим восторгом разглядывая это белое здание.

Тогда Франсис, конечно же, слегка поторопился, резко остановившись на своём конечном пути. Так как, идя в след за ним, я то и дело оборачивался назад и смотрел по сторонам. И как только он резко остановился, я тут же ударился всем своим телом о его довольно высокую и крепкую спину. Почувствовав резкий толчок у себя за спиной, Франсис поставил ладони на талию, медленно повернулся назад и посмотрел на меня с некоторым недовольством.

– Ты вообще, что ли? – смотря на меня недовольным взглядом, произнёс Франсис.

– А что такое? – выглядывая и смотря на него из-под козырька, который чуть сполз мне на глаза, переспросил я.

– Смотри, куда ты идёшь, – опустив руки вниз, повторил Франсис тем же немного рассерженным голосом.

– Ладно, как скажете, – поправляя свалившийся цилиндр на голове, ответил я.

Посмотрев на него и сглотнув слюну, я неторопливо посмотрел на огромное белое здание, возле которого мы стояли.

– Я так понимаю, это и есть та самая ваша знаменитая Потусторонняя Библиотека? – разглядывая величественное здание, спросил Франсиса я.

– Да, это она, – посмотрев на него, ответил Франсис. – Ну, как тебе? Что скажешь?

– Скажу, что выглядит оно просто… потрясающе! Я, конечно, видел множество красивых зданий, музеев, усадеб и так далее, но это. это просто. потрясающе! У меня даже слов нет, чтобы выразить всё одними словами! – произнёс буквально восхищённым голосом я, не сводя своих глаз с этой красоты.

И действительно, здание, в котором располагалась Потусторонняя Библиотека и в котором работал мой новый друг Франсис, было действительно просто глаз не отвести. Оно было настолько красивым, что сразу и не подумаешь, что эта прекрасная белая усадьба является единственным во всём этом Потустороннем мире Хранилищем мёртвых Книг Жизни всех жителей этого таинственного Загробного мира. Оно было безумно красивым, я бы даже сказал, просто суперкрасивым! Смотря на него, я просто не мог оторвать от этого прекрасного здания своего восхищённого взгляда. От такой неземной красоты я буквально раскрыл рот. За всю свою прожитую жизнь я видел очень много красивых зданий, которые производили на меня положительное впечатление. Но когда я своими глазами впервые увидел это, я просто был заворожён её красотой. И ведь действительно было на что тогда там посмотреть.

Потусторонняя Библиотека, в которой годами хранились все мёртвые Книги Жизни всех жителей и обитателей этого Потустороннего мира, была построена из чистейшего белого мрамора с небольшими синевато-голубыми и фиолетовыми переливами внутри. Все пять мраморных этажей, а их именно столько там и было, были полностью украшены огромными хрустальными окнами. Рамы, которых были строго выполнены в готическом стиле и напоминали издалека огромную свисающую вниз паутину какого-нибудь гигантского паука. Огромные мраморные колонны, которых там было почти около восемнадцати штук, очень крепко держали на себе одну гигантскую деревянную крышу, которая полностью накрывала собой всё это белое здание. А небольшие каменные статуи скелетов с крыльями и гаргулий, которые поочерёдно стояли на каждом конце каменной колонны, доканчивали собой всю эту неземную красоту этого огромного и ни с чем невосполнимого белого здания знаменитой Потусторонней Библиотеки. В которой хранилось большое количество старинных книг и которой очень сильно гордился мой новый друг Франсис.

Продолжая стоять рядом с Франсисом, я всё никак не мог оторвать от этого великолепного здания своего восхищённого взгляда. Смотря на него с открытым от восхищения ртом, я даже на одно мгновение забыл, зачем мы вообще сюда пришли. К счастью, Франсис мне об этом любезно напомнил.

– Ну всё, хватит смотреть на него такими большими глазами. За дело! – произнёс Франсис и слегка ударил меня по правому плечу. Тем самым подмагнув мне поскорее выбраться из этого прекрасного забвения и поскорее прийти в себя. – Не стой как истукан, пошли, – произнёс снова Франсис и начал затем медленно подниматься наверх по беломраморным ступенькам здания, которых, кстати говоря, там было почти около тридцати восьми штук.

– Ладно, как скажешь, – поправив снова съехавший цилиндр у себя на голове, произнёс ему вслед.

И так же, как и Франсис я начал неторопливо подниматься наверх по беломраморным ступенькам Потусторонней библиотеки, которые были почему-то очень скользкими.

Поднимаясь по ним на самый верх, я чуть было не упал пару раз. Но только к счастью, смог всё-таки крепко удержаться на своих дрожащих от страха ногах и с достоинством преодолеть этот опасный для себя подъём. Добравшись, наконец-то, до самой последней ступеньки этой мраморной лестницы, я моментально облокотился своей левой ладонью об одну из стоявших тогда там мраморных колон. Стоя около неё и тяжело дыша, я начал медленно приходить в себя после такого ужасного для себя подъёма.

– Я ненавижу лестницы. Они меня просто убивают, – продолжая тяжело дышать и опустив вниз голову, произнёс я.

– Ты, скорее всего, просто не привык к таким крутым лестницам, – смотря на меня, произнёс Франсис.

– Возможно и так, – произнёс я, продолжая тяжело дышать и упираться ладонью об мраморную колону. – Я даже не представляю себе, как ты можешь каждый день подниматься по ним и спускаться обратно без страха и одышки в лёгких, – посмотрев на него, добавил я.

Смотря на меня, Франсис глубоко вздохнул и, робко улыбнувшись, пожал плечами.

– Я уже давным-давно привык к этому. А тем более я уже давно как мёртв. Ты что, забыл об этом? – произнёс он.

– Хм! Как же тут про такое забудешь, – смотря на него, произнёс я.

Опустив назад голову, я вдруг почувствовал, что мне как-то нехорошо.

– Ох! Что-то мне нехорошо, – произнёс тяжёлым голосом я.

– Это у тебя с непривычки, Курт. Тебе нужно как можно чаще и больше двигаться. А не разъезжать в запряжённом экипаже. Тогда у тебя перестанет быть эта одышка, – смотря на меня, произнёс с доброй улыбкой на лице Франсис.

Услышав, что мне нужно больше двигаться, а не разъезжать в экипаже, я буквально оцепенел от такой критики в свой адрес. Подняв очень медленно голову, я посмотрел на стоявшего рядом со мной Франсиса. Чуть лично, не звериными глазами. Увидев, каким взглядом я смотрю на него, Франсис ещё сильнее заулыбался.

– Что ты сказал? Насчёт того, что мне нужно больше двигаться? – смотря на него чуть разгневанными глазами, переспросил я.

– Я сказал о том, что тебе нужно больше двигаться, и тогда у тебя не будет больше никакой одышки. Вот и всё, – произнёс он и ещё сильнее заулыбался.

Сказать, что я был в шоке? Это ничего не сказать. Я был просто возмущён такими словами в свой адрес. Но ещё больше меня возмутили его дальнейшие слова.

– А то ты такой… щупленький, – добавил с доброй улыбкой Франсис.

Услышав его слова, я тут же принял их за оскорбления.

– Ой, замолчи! – смотря на него взбешёнными глазами, резко выругался я.

Но Франсис даже не обиделся на мои резкие слова в свой адрес. А напротив, он ещё сильнее заулыбался, обнажив свои белоснежные зубы. Смотря на него, я всё никак не мог понять, чего это он так радостно улыбается?

– Ты что, лыбишься? – продолжая смотреть на него несколько разгневанно, резко произнёс я.

– Да ничего, – продолжая как-то подозрительно улыбаться мне, произнёс Франсис. – Я на твоём месте, Курт, лучше бы убрал свою ладонь с мраморной колонны.

И отвернувшись от меня, Франсис как-то очень подозрительно вдруг стал хихикать.

– Что? – смотря на него, несколько непонимающе переспросил я.

Не дождавшись его ответа, я очень медленно повернул голову вправо от себя. И тут же увидел то, что прямо из мраморной колонны на меня смотрят чьи-то большие голубые глаза. Они оказались прямо под моей левой ладонью. И долго, и упорно, пристально глядя на меня, начали одновременно моргать. Поняв, что моя ладонь лежит у этого существа на лице, я сильно испугался. Выпучив от страха глаза, я резко убрал ладонь и автоматически прижал её к себе.

– А! – испуганно воскликнул я, крепко прижимая к себе левую ладонь и глядя на существо в мраморной колонне большими ошеломлёнными глазами. – Франсис! Кто это? – спросил его я, резко встал рядом с ним и смотрел на существо до смерти напуганными глазами.

Но не успел Франсис ответить на мой только что заданный вопрос, как существо внезапно вылетело из мраморной колонны и ответило само за себя.

– Привет, меня зовут Шерли, – вежливо поздоровалось со мной существо, продолжая пристально смотреть на меня и парить рядом со мной и Франсисом в воздухе.