Наблюдатель

Глава 7. Осознание

Первый день прошёл как во сне. Мы просидели у окна, прислушиваясь ко всё новым взрывам и крикам. Я никому не рассказывал о том, что случилось с сестрой, но люди вокруг и так чувствовали, что происходит нечто из ряда вон выходящее, и не спешили покидать имеющееся укрытие. Я не пытался их торопить что-либо делать – честно признаться, я и сам не знал, что должен был делать в такой ситуации.

Удивительно, как люди адаптируются ко всему, и на второй день, видя, что ситуация за окном не спешит меняться, ребята стали оживать. Новостей, проясняющих происходящее снаружи, так и не появилось; население лишь призывали оставаться в укрытии и не выходить наружу. Электричество и водопровод всё ещё работали, нормальной еды у нас не было, но были в избытке протеин и разные спортивные снеки. Не супер, конечно, но и голодная смерть нам пока не грозила. У многих были с собой зарядные устройства, со связью проблем тоже пока не было.

Мы все обнаружили кого-то, с кем связь оказалась потеряна. Ни мне, ни Мари всё ещё не удалось связаться с мамой. Накануне происшествия она отправилась погостить к своей подруге, которая жила в Ярославле, и последнее сообщение, которое мы с Мари получили в семейный чат, оповещало о её прибытии туда. К сообщению была прикреплена фотография – две женщины сидели на припорошенной снегом веранде частного дома, улыбались и пили игристое. Весь день я открывал и закрывал переписку, надеясь найти там новое сообщение от мамы, хотя и понимал, что если она не отвечает на звонки, то и в чате будет пусто. Но я всё равно не мог остановиться, и каждый раз, открывая чат, на глаза попадалась эта фотография. Мы с Мари понимали, что, скорее всего, с мамой что-то случилось, но всё ещё надеялись на лучшее, надеялись ещё хоть раз увидеть вживую эту её сияющую улыбку, которую она с такой любовью демонстрировала нам с фотографии.

К концу второго дня сеть пропала, и я больше не мог связаться с Мари. Я всегда думал, что если наступит апокалипсис, то самое важное – это запастись водой и едой. Здравый смысл и сейчас подсказывал, что так оно и есть. Но в тот момент я вдруг осознал, что наиболее важным для меня была мобильная связь. Не имея возможности выйти на контакт с Мари, меня охватывала тревога… даже больше – где-то внутри зарождался настоящий животный страх. Я всегда был хорош в рационализации чувств и управлении собственными эмоциями, поэтому, чтобы спастись из этой панически глубокой ямы, я старался занимать свою голову другими вещами. А когда случайно в ней возникали образы родных мне людей, я говорил себе, что с ними должно быть всё в порядке.

На третий день один парень решил, что он достаточно храбрый для того, чтобы сделать набег на ближайший супермаркет. Сначала никто не поддержал его идею, но питаться лишь батончиками и протеиновыми коктейлями было тяжело. К тому же никто ведь не знал, что происходит снаружи. Я раздумывал, стоит ли рассказать им о произошедшем с моим шурином, но вопрос – поверили бы они? Мне удалось убедить их сначала понаблюдать за происходящим на улице, и если в течение пары часов там не будет каких-либо подвижек, то принять его план к исполнению. Мы просидели у окна почти три часа. Снаружи было абсолютно безлюдно.

– Всё, достаточно, пора выдвигаться, через час начнёт темнеть, – сказал здоровяк, чья идея была отправиться на поиски еды.

– Стойте, – наконец решившись, начал я.

– Да что ещё?! Мы и так потеряли кучу времени! Уже давно сходили бы и вернулись! – не выдержала девушка здоровяка.

– Просто послушайте, там снаружи… могут ходить монстры. – Я не был столь добр, чтобы пытаться вразумить тех, кто мне грубит, но на самом деле этот здоровяк с девушкой не были неприятными людьми. Просто от голода все становятся раздражительными.

– Монстры?! О чём ты? Что за чушь! – воскликнула она.

– Это правда так, – продолжил я спокойно. – Я созванивался с сестрой, и она рассказала, что её муж превратился в чудовище и напал на неё.

– …

– Чувак, что за бред ты несешь?! Думаешь, сейчас время для подобных пранков?! – отозвался здоровяк.

– Я не настолько отбитый, чтобы шутить в данной ситуации. – Когда пытаешься убедить кого-то в том, что кажется невероятным, нужно быть терпеливым и не начинать ругаться.

– И что же сделала твоя сестра?

– Она… она… – я просто не мог заставить себя произнести это вслух.

– Слушай, я верю, что ты вполне адекватен, – положив руку мне на плечо, отозвался мистер «Я знаю всё на свете». – Но ты уверен? Может, твоей сестре показалось?

«Показалось?!» Удивительно, но лишь в тот момент данный вопрос родился в моём сознании. Я всегда настолько был уверен в Мари и доверял ей, а потому не мог даже предположить, что ей могло что-либо привидеться.

– Это…

«Это невозможно», – хотел сказать я, но не мог вымолвить и слова.

– Там… там… – испуганно пролепетала леди-администратор, указывая на окно.

Мы тут же прилипли к стеклу, пытаясь обнаружить, что её так напугало.

– А-а-а-а-а! – закричала девушка здоровяка, но он тут же прикрыл ей рот.

В целом нас не должно было быть слышно с улицы, но никто не решался и рта раскрыть. Во дворе по детской площадке медленно перемещалось нечто, что, возможно, каждый из нас ожидал бы увидеть в ужастиках или компьютерных играх, но никак уж не в реальности. Было ещё светло, поэтому нам удалось разобрать каждую деталь.

В этом нечто, похожем на огромного слизняка метра три в длину, угадывались человеческие черты. Оно было телесного цвета с яркими синими прожилками сосудов, и по его периметру торчали конечности: две стопы и две ладони, толкаясь которыми оно как бы перекатывало своё тело. На боку у этого непонятного создания осталось человеческое лицо, вот только ни глаза, ни рот на нём не закрывались, и гипертрофированно длинный язык болтался снаружи, переворачиваясь по часовой стрелке вместе с тем, как перекатывалось его тело.

Прикрыв рот рукой, мистер «Я знаю всё на свете» бросился в сторону раздевалки. От одного вида этого монстра у меня тоже возникли рвотные позывы, но мне удалось их сдержать.

– Кажется, в магазин идти всё же не стоит, – подытожил здоровяк.

Так мы поняли, что привычному миру настал конец. Апокалипсис начался три дня назад, но осознание пришло лишь в тот момент, когда мы своими глазами увидели оживший в реальности фильм ужасов. Было ли это осознание полным? Сильно в этом сомневаюсь. Думаю, мы все прошли те пять стадий принятия, которые так любят перечислять психологи, и у каждого это заняло разное время.

Глава 8. В заточении

Между желанием умереть и нежеланием жить простирается бездонная пропасть. Каждый день своей жизни я надеялся, что наступит конец света. Я не хотел умирать, просто мне надоела моя жизнь. Она была однообразной, скучной настолько, что изматывала. И мне казалось, что если наступит апокалипсис, то всё изменится: нужно будет куда-то бежать, спасаться, выживать – в общем, скучать не придётся.

И вот, лежа на мате в боулдеринговом зале, я всё никак не мог перестать задаваться одним вопросом: «Как же так вышло, что ничего не происходит?» Мир рушится, а над головой – всё тот же потолок. Мир рушится, а за окном – всё то же небо. Мир рушится, а мне всё так же скучно.

Дни текли медленно, ничего не происходило, ничего не менялось. Ещё поначалу у всех хлестал адреналин, мы не могли усидеть на месте от непонимания, что делать дальше. У всех снаружи остались родные, и невозможность с ними связаться вызывала волнение и панику. Но люди не могут постоянно находиться в состоянии стресса. Возможно, это один из механизмов выживания, заложенный в нас эволюцией, и чтобы не истощить себя, мозг со временем отключает подобные эмоции.

В условиях бесконечного ожидания, запертые в четырёх стенах, мы занимали себя как могли. Со временем у нас даже сложилось определённое расписание: подъём, завтрак, тренировка, обед, общение, ужин, сон. Каждый день долгое время мы проводили у окна, наблюдая за тем, что происходит снаружи. Иногда там появлялись мутировавшие люди, в большинстве из которых узнать человека было уже практически невозможно. Но, как оказалось, мутировать могли не только люди. Как-то мы увидели собаку, которая выглядела так, словно её утыкали ветками дерева; её раны кровоточили, она еле передвигалась, и было видно, что она на последнем издыхании. Сначала вид мутантов вызывал тошноту и страх, но со временем, как уже говорилось, ко всему привыкаешь.

Из рассказа сестры мы знали, что мутанты могут быть опасны, но большинство из тех, что мы видели, были медлительны и выглядели так, словно вот-вот умрут. Однако встречались и более опасные виды. Я никогда особо не любил голубей, но и страха перед ними не испытывал. Но летающая тварь с огромным клювом и красными глазами, которая бьётся к вам в окно, вызывает мало приятных ощущений. Нам тогда повезло, что она сдалась спустя пару попыток и улетела, оставив на стекле пару огромных трещин. И с тех пор эти трещины ежедневно напоминали нам о том, насколько небезопасен стал мир снаружи, и о том, что протеиновые коктейли с батончиками на завтрак, обед и ужин – не самое плохое, что могло с нами случиться. Хотя, наверное, никогда больше я не смогу смотреть на протеин, не испытывая при этом тошноты.

15 января. Связь восстановилась на десятый день нашего заточения, и тогда же пришли первые новости, поясняющие происходящее снаружи. Стало известно, что во всём мире появились неопознанные объекты, вблизи которых всё живое подвергалось мутациям. Для большинства мутации приводили к смерти, но некоторые мутировавшие становились, наоборот, сильнее и агрессивнее. Население призывали оставаться на своих местах и ждать дальнейших указаний. Ни о количестве пострадавших, ни о каких-либо прогнозах на будущее пока не говорилось.

Связь была очень неустойчива – то появлялась, то исчезала. Многие серверы рухнули, социальные сети и большинство сайтов не отвечали. Я пытался дозвониться до сестры, но всё было напрасно: гудки либо не доходили вовсе, либо с той стороны слышались лишь помехи. Сообщения тоже отправлялись через раз, но и этого было уже достаточно. По крайней мере теперь я знал, что с Мари и малышкой всё в порядке.

С одной стороны, появившаяся сеть нас всех обрадовала, она давала надежду, напоминала, что мы всё же остались не одни, брошенные в этом умирающем мире. Но она также напоминала нам о тех, с кем связь так и не появилась.

Ни мне, ни Мари не удалось выйти на контакт с мамой. Наверное, я должен был находиться в отчаянии, как, например, девушка здоровяка или мистер «Я знаю всё на свете», – но нет. Раньше подобный диссонанс между тем, что, казалось, я должен был испытывать, и тем, что на самом деле ощущал, заставлял меня чувствовать себя плохо. Я до сих пор помню, как в полной мере ощутил вину за собственные чувства, когда умер мой отец. Он был первым дорогим для меня человеком, которого мне пришлось потерять. Я любил его, но уходил он настолько долго, что, видимо, в какой-то момент я уже был морально готов. Вот только готовился я к тому, что мне будет плохо, что я впаду в депрессию, не буду есть и спать, не захочу никого видеть. И тогда я говорил себе, что всё это будет нормально, что я буду иметь право горевать, сколько захочу. А то, к чему я морально оказался не готов, так это к тому, что практически сразу после его смерти я снова смогу шутить и смеяться, что вернусь к своей жизни, словно ничего не изменилось.

Мне повезло тогда, что рядом со мной была Мари. Видя издалека, как я, общаясь с другом, замолчал на середине шутки, развернулся и ушёл, она как будто сразу всё поняла.

– То, что ты сейчас можешь улыбаться и радоваться, не означает, что тебе уже не больно, и что ты его не любил или любил недостаточно сильно, – сказала она тогда, потрепав меня по голове.

И каждый раз, впадая в подобного рода диссонанс с «правильными» для ситуации чувствами, я вспоминаю её слова:

– Макс, люди гораздо сложнее, чем одна эмоция. И у тебя есть огромный талант выбирать свои.

Больше всего в жизни мне повезло с тем, что у меня была Мари.

23 января. Эпицентры изолируют, ведётся зачистка мутантов. Людей всё также просят оставаться взаперти и не выходить на улицу.

Новости можно было считать хорошими, но слово «зачистка» вызывало небольшое отторжение, потому что тех, кого зачищали, когда-то были людьми.

В период заточения у меня появилась привычка перед сном подолгу сидеть напротив окна на мате, облокотившись на стену и смотря в ночное небо. В темноте и тишине я позволял своему сознанию блуждать везде, где ему заблагорассудится. Я мог вообразить худшие развития событий. Мог представить, что моя мать превратилась в монстра. И что слово «зачистка» теперь касается и её. Я размышлял о том, что чувствовала Мари, когда на её глазах муж превратился в чудовище, когда в попытке защитить себя она убила его, что чувствовала, избавляясь от его тела и вычищая после этого квартиру. Обычно я пытался об этом не думать, потому что страшился того, насколько это могло повредить Мари. Я боялся, что по окончании всего найду её полностью разбитой или, что ещё хуже, не найду вовсе. Лишь здесь и сейчас я мог позволить всем этим мыслям проникать в мою голову, не боясь, что они сведут меня с ума.

30 января. Было объявлено о формировании безопасной зоны, куда будут эвакуировать выживших людей.

Все желающие быть эвакуированными должны были отправить запрос через специальный сайт. Связь всё ещё работала с перебоями, и сам сайт то и дело слетал. К счастью, его устройство было довольно простым: на нём было всего одно окно для ввода сообщения и большая красная кнопка SOS. Комментарий было вводить необязательно, поскольку при нажатии на SOS геопозиция отправлялась автоматически. Однако для более чёткой локализации выживших призывали оставить точный адрес. Кроме того, дополнительно можно было вписать количество людей рядом с вами и наличие у них каких-либо травм. Но поскольку сайт то и дело слетал, было проблематично успеть вбить хоть какое-то сообщение.

Леди-администратор и девушка здоровяка тут же нажали SOS, как только у них прогрузился сайт, в надежде, что спасать начнут тех, кто раньше отправит запрос. Наиболее вероятным звучало, что эвакуировать сначала будут оттуда, где больше людей. Здоровяк тут же вписал комментарий: «Нас тут 100 человек». Мистер «Я знаю всё на свете» сделал предположение, что, скорее всего, они сделают счётчик SOS-сообщений, а писать «Нас тут 100 человек» бесполезно.

Я долго пытался отправить SOS-сигнал, гадая, как так повезло здоровяку суметь вбить свой комментарий. Я даже написал свой в блокноте заранее, и всё, что было нужно, – прогрузить сайт, щёлкнуть в пустое окно, нажать «Вставить», нажать SOS. Но каждый раз, когда я пытался это сделать, сайт слетал. Спустя пару часов попыток мне наконец удалось отправить своё послание.

Глава 9. Хочу тебя спасти

Непонятные объекты в одно мгновение появились по всему миру, вызывая бесконтрольные мутации всего, что находилось в радиусе поражения. Было ли человечество готово к подобному повороту событий? Вряд ли, ведь о конце света никто не предупредил заранее. Возможно, какой-нибудь умирающий бродяга, которого нарекли сумасшедшим, в тот момент сказал что-то в духе: «Я же говорил». Однако человечество не хотело умирать и пыталось адаптироваться как можно быстрее. Странам, сильным в военной мощи, это было проще, но даже они не могли спасти всех.

В первый месяц погибла треть населения планеты, спустя ещё один – осталось чуть больше половины. Все военные силы страны были мобилизованы в города-миллионники – остальных даже не пытались спасать. Была проведена реструктуризация военных сил, в результате которой было сформировано пять основных подразделений: первое, или главное, отвечало за управление; второе, боевое, проводило зачистку и занималось эвакуацией граждан в безопасные районы; третье подразделение было административным; четвёртое отвечало за безопасность внутри уже зачищенных районов; и, наконец, пятое подразделение поддержки отвечало за изолирование эпицентров и очистку районов.

В течение месяца проводилась подготовка безопасного района, сформированного на западе Москвы. Город был поделен на небольшие зоны, из которых планировалось эвакуировать людей. Каждая зона имела свой маркер: зелёный обозначал зачищенные зоны, жёлтый – зоны с мелкими эпицентрами, и красный – зоны повышенной опасности, где появились крупные эпицентры или агрессивные мутанты. Административный отдел определял последовательность зон эвакуации граждан. Командирам боевых отрядов направляли информацию о планируемой к эвакуации зоне, после чего формировалась команда и план зачистки.

Передаваемая информация включала местоположение эпицентров, а также обязательные для эвакуации помещения, которые определялись на основе геолокаций, передаваемых вместе с SOS-сигналами, и комментариев к ним. Комментарии пострадавших также отправлялись вместе с полным пакетом документов командирам отрядов, но многие их даже не просматривали. Вся необходимая информация об адресах граждан уже была тщательно систематизирована административным отделом. Также каждый отряд включал одного парамедика и набор для оказания первой помощи. Даже если какие-то комментарии и сообщали о тяжело раненых пострадавших, взять с собой что-либо ещё для оказания им помощи боевые отряды позволить себе не могли: они и так рисковали жизнями каждый день, и их главной задачей было спасти как можно больше людей.

Тем не менее командир 1-го отряда предпочитал тщательно изучать всю передаваемую ему информацию о планируемом к зачистке районе. Виктор Блох обладал феноменальной памятью и был способен запомнить каждый адрес, откуда требовалась эвакуация. Он всегда тщательно просматривал каждый комментарий, надеясь получить как можно больше информации, – ведь никогда не знаешь наверняка, с чем предстоит столкнуться на месте происшествия.

За окном начинало темнеть. Виктор сидел в своём кабинете, и его стол был завален информацией о двух жёлтых районах, которые планировались к зачистке. В электронной форме документы также отправляли, но командир предпочитал иметь дополнительно бумажную версию. Раскладывая её на столе, он имел мгновенный доступ ко всей имеющейся информации. Обычно данные приходили только по одному району, но командир 3-го отряда пострадала в последней миссии, и её группу временно передали под руководство Виктора. Таким образом, мужчине предстояло до завтрашнего дня изучить информацию по двум районам и сформировать по каждому из них планы зачистки и эвакуации.

Время двигалось к полуночи, в кабинете горела лишь настольная лампа. Откинувшись на спинку кресла и закинув свои длинные ноги на край стола, мужчина наконец приступил к изучению комментариев, поступивших от пострадавших второго района. Комментариев оказалось, на удивление, много, однако, к сожалению, никакой новой информации они пока не принесли – всё уже было систематизировано администрацией. Несмотря на это, Виктор внимательно просматривал каждый из них, страницу за страницей:

«Нас тут 100 человек.» (Геолокация: промышленный комплекс XX)

«Здание XX, 4-й этаж, боулдеринговый центр XX.» (Геолокация: промышленный комплекс XX)

На последней странице все комментарии пришли из промышленного комплекса XX, что было чрезвычайно странно, потому что это здание находилось вне района зачистки, а в соседнем, хоть и практически у границы с ним. Вот только, насколько помнил Виктор, этот район был отмечен красным. Несмотря на позднее время, мужчина немедленно связался с административным отделом, который работал круглосуточно – хотя бы один человек должен был дежурить на случай чрезвычайных происшествий. Как оказалось, данные комментарии действительно относились к соседнему району и попали к нему по ошибке: красные районы пока не планировали зачищать, а в том, к которому относился промышленный комплекс XX, при этом и людей было немного.

Виктор уже собирался избавиться от ненужного файла, когда его взгляд зацепился за последний комментарий на странице:

«Улица XX, дом XX, этаж 3, квартира 34. Моя сестра и её двухлетняя дочь. Прошу, спасите их.» (Геолокация: промышленный комплекс XX)

Хоть и не часто, но иногда встречались сообщения, где люди указывали другие адреса и просили спасти их родных, поэтому это уже не трогало мужчину так, как когда он впервые прочёл подобный комментарий. Но привлекло внимание Виктора то, что адрес, который указал автор сообщения, относился к первому району, куда он планировал направить 3-й отряд. В голове что-то шевельнулось: «промышленный комплекс XX».

Иметь феноменальную память – это, конечно, дар, но иногда он ощущается как проклятие, заставляя своего обладателя зацикливаться на мелочах в попытке припомнить даже самые незначительные детали. Вскочив с кресла, Виктор начал копаться в бумагах, которые отложил пару часов назад. Он снова просматривал комментарии, пришедшие из первого района, и тут ему на глаза попалось сообщение, которое он искал:

«Мой младший брат находится по адресу: улица XX, здание XX, боулдеринговый зал XX. Пожалуйста, спасите его.»

– Ха-а… – выдохнул Виктор, опускаясь в кресло.

Он ощущал небольшое удовлетворение от того, что ему удалось обнаружить такую мелкую деталь, но вместе с тем откуда-то из желудка стала подниматься тошнота. Ещё можно было понять, почему мальчишка указал адрес сестры, но почему молодая мать умоляла спасти не её ребёнка, а брата, было странно. Скорее всего, оба понимали, что их реальная геопозиция в любом случае будет отправлена вместе с сообщением, но побоялись, что другой не сможет послать SOS-сигнал. Загадка была решена, но что-то всё ещё не давало покоя. Даже если завтра спасут его сестру, то мальчишке придётся ждать ещё очень долго. Когда туда придёт группа зачистки и останется ли там ещё хоть кто-то в живых, было неизвестно. Что будет чувствовать женщина, которая больше чем саму себя или собственного ребёнка хотела спасти брата. Будет ли она счастлива быть спасённой?

Мужчина откинул голову на спинку кресла, поднял очки с высокой переносицы и потер пальцами усталые глаза. За те пару месяцев, которые прошли с появления Вспышки, он видел много смертей. Незнакомцы и товарищи умирали на его глазах. Он прочёл сотни душещипательных сообщений, а многих видел и вживую. Всё это уже не трогало Виктора, ко всему привыкаешь. Так почему же история этих брата и сестры сейчас взволновала его? Виктор был рациональным человеком, и единственным выводом, к которому он смог прийти, было лишь то, что эту историю ему ещё пришлось отыскать. Она казалась более ценной просто потому, что изначально была сокрыта. И даже осознавая это, Виктор не мог перестать думать: «Хочу тебя спасти.»

– Ха-а… – послышался громкий выдох в пустом кабинете.

Глава 10. В шаге

Надежда, которая появилась, когда мы отправляли SOS-сигналы, медленно угасала. Первые несколько дней все искренне верили, что ещё немного – и нас придут спасать. Мы не отлипали от своих телефонов, потому что сообщение об эвакуации должно было поступить на номера, с которых отправляли SOS. Но нас не пришли спасать ни через неделю, ни через две.