Наблюдатель

Глава 16. Мальчик в шортиках в рубчик

Было ли мне дело до судьбы этого проклятого мира? Наверное, да, но за его спасение я не заплатил бы и копейки. Вот только этот мир не просил у меня платы, а требовал её. В назначенный день и час я должен был явиться в научный центр для проверки на способности наблюдателя.

– Ты какой-то дёрганный сегодня. Что-то случилось на работе? – спросила Мари.

– Завтра тестирование. Ты не волнуешься?

Проверка проводилась у всего населения внутреннего города последовательно по районам проживания. Поэтому и Мари должна была пройти её одновременно со мной.

– Волнуюсь, – честно призналась она. – Но ты же знаешь, вероятность, что кто-то из нас окажется наблюдателем, меньше 1%.

Два с половиной года минуло с появления Вспышки, которой последовал весь этот хаос. Безопасная зона Московского округа медленно восстанавливала инфраструктуру и расширяла границы. Сейчас в ней проживало чуть больше шестисот тысяч человек, и это была самая крупная база человечества в нашей стране. Вторая по величине находилась в Новосибирске и насчитывала около пятисот тысяч. К настоящему времени проверке подверглась примерно половина населения. На нашей базе было выявлено около полутора тысяч наблюдателей. Таким образом, вероятность того, что вы войдёте в число «счастливчиков», была менее половины процента.

Вот только меня эта вероятность не касалась, ведь я знал, что являюсь наблюдателем, и притом уровня не ниже третьего.

– Я – наблюдатель.

Я давно собирался рассказать об этом Мари, просто не хотел лишний раз её волновать. Да и причин особо не было, я всё равно никогда не собирался становиться наблюдателем. И хотя я и не планировал этого, но судьба распорядилась иначе. Вот и за что я должен любить эту жизнь, если всё, что она может, – так это подсунуть какую-нибудь свинью.

– Что? – Какое-то время было слышно лишь шум воды в раковине. Мари поставила недомытую кружку на сушилку, подошла к столу и села напротив меня. – Повтори, что ты только что сказал.

Её тёплые карие глаза были обращены на меня, они умоляли меня признаться, что я просто пошутил, хотя и прекрасно знали, что я бы не стал. Я передал Мари полотенце, чтобы она вытерла остатки пены с рук, подошёл к раковине, выключил воду, потом включил её снова, домыл кружку и тарелку, которую та запачкала, закрыл воду, подошёл к столу и сел напротив сестры.

– Я – наблюдатель.

Я рассказал ей о том, что произошло со мной сразу после того, как в небе появилась Вспышка. Мари молча слушала меня, а потом встала, развернулась и ушла. На звук хлопающей двери прибежала Софа. Этому ребёнку было почти пять лет, и, как любой здоровый ребёнок, она была громкой, неугомонной и счастливой. Для неё этот сумасшедший мир являлся нормой, ведь другого она не помнила.

– Куда ушла мама? – спросила она своим тоненьким и звонким голоском.

– Она пошла вынести мусор и скоро вернётся, – ответил я.

Малышка буравила меня взглядом секунд десять, потом подошла к раковине, открыла тумбочку под ней, закрыла и, внимательно посмотрев на меня, сказала:

– Но мусор на месте.

Иногда этот ребёнок просто поражал меня. Несмотря на свой возраст, она обладала чрезвычайно высоким эмоциональным интеллектом и с точностью определяла, когда ей врут. Настолько точно, что это даже пугало.

– Она скоро вернётся, – повторил я, но уже лишь ту часть, в которой была только правда.

На этот раз ходячий детектор лжи был удовлетворён, и, взмахнув своими длинными вьющимися волосами, маленькая леди удалилась в комнату. Просто поразительно, насколько непохожа она получилась на Мари. Мы с сестрой, как близнецы, с каштановыми волосами и карими глазами, и казалось, что этот доминантный ген от Мари должен был передаться и Софе, но она полностью пошла в Дена со своими русыми волосами и серыми глазами. Порой я задаюсь вопросом, что чувствовала Мари, глядя на эту маленькую копию. Была ли она болезненным напоминанием или, наоборот, помогла исцелиться и двигаться вперёд? Возможно, она была всем.

Мари вернулась где-то через час с конфетами для Софы и парой банок пива – одному богу известно, где и за сколько она их достала.

– Давай выпьем сегодня, – сказала она.

После того как малышка отправилась спать, мы обосновались на кухне-гостиной, поедая вчерашний салат оливье и наслаждаясь пивом. Последний раз мы пили с ней на её день рождения больше полугода назад. Мы уселись прямо на пол рядом с холодильником у окна, как можно дальше от комнаты, где спала Софа, чтобы можно было негромко включить музыку. Примерно год назад мне удалось раздобыть б/у колонку на барахолке, и теперь музыку можно было слушать в чуть лучшем качестве, чем с телефона. Колонка тоже была старенькой и периодически похрипывала, но всё же лучше, чем ничего.

– Если стану высокоранговым наблюдателем, то потребую проигрыватель и пару пластинок, – пытался пошутить я.

– … – Но Мари ответила мне лишь молчанием.

– Сможем покупать сладости хоть каждый день и почаще баловать себя подобными напитками!

– … – Её глаза внимательно наблюдали за мной. Всё же Софа не полностью пошла в Дена, кое-что в ней было и от Мари.

– У Софы появятся нормальные игрушки!

– …

– Мар? – позвал её я.

– О чём ты сейчас думаешь, Макс? – спросила она, и я не успел задать ей тот же вопрос.

– Что..? Я же… только что…

– Я прекрасно слышала, что ты говорил, – прерывая мой невнятный лепет, сказала она так, словно ожидала от меня другого ответа.

– ???

– Макс, ты помнишь, каким был, когда родители только привели тебя? – неожиданно спросила она.

– Не… не особо? – отозвался я, немного недоумевая, как именно разговор свернул к этой теме.

– Оно и понятно, тебе ведь было всего семь лет тогда, – закивала она головой.

Мои воспоминания с детства и правда были довольно размытыми, однако какие-то главные события, основные эмоции, что я испытывал в то время, всё же сохранились.

– И каким же я был? – Но мне было интересно, каким маленькая Мари видела маленького меня.

– М-м… совсем не таким, как я ожидала? – Лёгкая улыбка коснулась её губ. – Знаешь, мне тогда казалось, что мы сразу станем самыми близкими друг для друга людьми, самыми лучшими братом и сестрой на всём белом свете. Будем вместе играть и веселиться, болтать ночи напролёт. Но, что бы я ни делала, тебя это абсолютно не интересовало. Даже больше – иногда ты так на меня смотрел, словно видел какое-то раздражающее насекомое перед собой. Я помню, что очень расстраивалась из-за этого, но всё равно отказывалась сдаваться.

– Тебе, наверное, было очень обидно… Зачем же ты так старалась ради какого-то незнакомого мальчишки?

– Ха-ха! – посмеялась она, словно я сказал какую-то глупость. – Ты никогда не был для меня «незнакомым мальчишкой», Макс! С первого дня, с первой минуты, с первого взгляда ты был моим братом, и я была так рада встретить тебя, словно все предыдущие девять лет своей жизни я только тебя и ждала.

– … – Как же… как же так?

– Шло время, а ты всё оставался таким же замкнутым, и в попытке сменить обстановку родители решили увезти нас загород на дачу к бабушке. Тогда в саду ты нашёл большой муравейник и постоянно ковырял в нём палкой. Многие дети это делают, им интересно посмотреть, что внутри, понаблюдать, как муравьи разбегаются в разные стороны. Но ты делал это каждый день и при том очень аккуратно, чтобы не разрушить их дом полностью. Однажды я спросила тебя, почему ты мучаешь несчастных муравьёв. И даже если обычно ты и игнорировал меня, но всё же иногда отвечал на вопросы, которые казались тебе достойными.

– И что же я ответил?

– Что тебе интересно посмотреть, когда же муравьи наконец сдадутся. А когда я сказала, что они этого не сделают, потому что хотят выжить, ты оглянулся на меня и с полным непонимания лицом спросил: «Разве в их жизни есть что-то, ради чего стоило бы так стараться?»

– Кхм-кхм… – я аж поперхнулся.

– В тот день я плакала особенно долго, бабушке даже пришлось положить мне на лицо холодное полотенце, потому что мои глаза так сильно опухли, что стали болеть. А на следующее утро ты пришёл ко мне и предложил пойти играть вместе. И я вдруг получила брата, которого всегда желала. С тех пор ты больше никогда не игнорировал меня и всегда отвечал на любые мои вопросы. Но…

– …

– Макс, прости меня, – прошептала она, глядя мне в глаза, отчего вдруг стало как-то очень неприятно внутри.

– Мар, ты чего?! За что ты извиняешься?! – в панике воскликнул я.

– Я знала, что тебе не нравятся классики и прятки, и что ты ненавидишь мерить лужи в сапогах, и что не хочешь провожать меня до уличного туалета посреди ночи, – ностальгировала она. – Но я так хотела брата, с которым смогу всё это разделить, и меня так пугал ты, ковыряющий палкой этот грёбаный муравейник, что я просто сделала вид, что всё нормально.

– …

– Потом мы стали ближе, стали старше, и та история почти забылась. Лишь иногда мне кажется, что в твоих глазах я всё ещё вижу того маленького мальчика, которого когда-то отказалась понять, которого тебе пришлось спрятать так глубоко внутри себя, чтобы просто не пугать меня. И тогда я понимаю: «А-а, так я и правда облажалась».

– Мар, ты ошиб…

– Макс, я знаю, что опоздала на пару десятков лет, но… – прервала она меня, – тебе больше не нужно быть идеальным братом, не нужно подстраиваться под меня и не нужно жертвовать собой.

– Я никог…

– Макс, я больше не боюсь. Поэтому можешь сказать мне что угодно. Признаться в чём угодно. – Несмотря на то что я и так внимательно слушал её, она всё продолжала звать меня. – Макс, я больше никогда не отвернусь от настоящего тебя. Поэтому просто скажи мне… скажи, что ты на самом деле думаешь.

– …

– Макс, ты хочешь быть наблюдателем?

– Нет.

– Из-за меня?

– Ради тебя мне стоило бы им стать.

– Что это значит?

Больше всего в жизни мне повезло с тем, что у меня была Мари. Я уже давно нашёл, ради чего мог бы пожертвовать собственной жизнью, но, к сожалению, так и не нашёл, ради чего стоило бы её беречь.

– Просто… я кажется, не хочу спасать этот мир.

…

– А-а… – потянула она после долгой паузы.

– А-а?! – передразнил её я.

– А какую реакцию ты вообще ждал?! – воскликнула она, и мы оба покатились со смеху.

…

– Мар, – успокоившись, позвал её я.

– Что, Макс?

– Разве в жизни есть что-то, ради чего стоило бы так стараться?

– Да, Макс, есть… очень много всего, – ответила она, глядя мне прямо в глаза.

И я поверил.

…

– Ты не скажешь мне, что это? – улыбнулся я.

– Ты так много читаешь книжек и до сих пор не знаешь? – посмеялась она.

– Ой, давай только без всех этих клише, типа любви и так далее, – вздохнул я.

– Не недооценивай клише, мой милый друг! Клише – это мысли, нашедшие отклик в тысячах сердец! – подняв палец к потолку, продекламировала она.

– Э-э…

– Но, если серьёзно, Макс, мой ответ не имеет значения, нужно найти свой собственный, потому что лишь он не будет звучать как ложь.

…

– Ох, и почему мой младший брат такой глупенький?! – наигранно тяжело вздохнув, Мари поднялась с пола и пошла укладывать спать малышку, которая проснулась от того, что мы слишком громко трепались.

Глава 17. Не спасай этот мир

В ту ночь я не сомкнул и глаз. Рой мыслей крутился в моей голове, не давая уснуть. Если стану наблюдателем, то не смогу часто видеться с Мари и малышкой. Но зато условия жизни для них станут гораздо лучше. Мы сможем позволить себе лучшую еду, игрушки для Софы. Думаю, что смогу даже потребовать, чтобы Мари больше не работала. Им будет только лучше, если я стану наблюдателем.

Но что насчёт меня?

Отведя Софу в садик, мы направились в научный центр. Первой в комнату проверки способностей вошла Мари. И тут меня вдруг неожиданно посетила мысль, о которой я раньше никогда не задумывался. Даже если вероятность менее процента, но что, если Мари окажется наблюдателем? Эта мысль привела меня в ужас. Наверное, хорошо, что я не задумался об этом раньше, иначе бы просто сошёл с ума от волнения и страха. Я стоял снаружи кабинета вместе с остальными, ожидающими своей очереди, и силы медленно покидали меня. Я молился, молился от всего сердца, молился снова. Как много может молиться человек, который не верит в Бога?

Мне казалось, что прошла целая вечность до того момента, как Мари вышла из кабинета. Тут же прозвучало моё имя, но я не спешил заходить. Я всматривался в её лицо, не в силах озвучить вопрос, который съедал меня изнутри. Видимо, все переживания были написаны на моём лице, и Мари, крепко обняв меня, прошептала:

– Всё в порядке, я – не наблюдатель.

– Слава богу! – выдохнул я.

– И какому же богу ты молился? – улыбаясь, спросила она.

– Похоже, самому жестокому, – улыбался я ей в ответ.

Каким же дураком я был, волнуясь о том, что стану наблюдателем?! Выбравшись со дна ямы из страха и отчаяния, я вдруг ощутил успокоение. Теперь уже всё было хорошо. Так я думал, пока не увидел взволнованное лицо Мари. Наверное, как я переживал о ней, она боялась за меня. Наверное, её страх был гораздо сильнее, ведь итог моей проверки был известен. Меня позвали снова, и времени успокоить сестру уже не было.

– Пожалуйста, – схватив меня за руку, прошептала Мари со слезами в голосе. – Пожалуйста, не спасай этот мир.

*

Кабинет состоял из двух помещений. В одном находился сам аппарат МЭГ, рядом с которым на стуле сидел военный, находящийся на красном уровне опасности. Он мне сразу не понравился, но, возможно, я был несколько предвзят, – ведь именно этот человек должен был высасывать из меня силы. Другое помещение находилось за полупрозрачным стеклом, где за автоматизированным рабочим местом сидели врач, или учёный, который проводил само исследование, а также военный из административного отдела, фиксирующий результаты.

Врач-учёный усадил меня в аппарат и сказал, что мне не нужно ничего делать, только держать за руку военного.

«Пожалуйста, не спасай этот мир», – звучал такой родной голос в моей голове.

Я должен был остаться с Мари, но как только моя рука коснулась ладони военного, я тут же ощутил это странное чувство, которое думал, что уже и позабыл вовсе: покалывание и онемение кожи в месте соприкосновения, а ещё слабые пульсации, словно само сердце билось в моей ладони и отдавало свои жизненные силы человеку, чью руку я держал в своей.

– О, кажется, я что-то чувствую! – воскликнул военный.

– Правда?! Ну, сейчас посмотрим! Все, сидите спокойно! – радостно отозвался док и удалился.

«Пожалуйста…»

Пожалуйста!

«…не спасай этот мир»

Не спасай этот мир!

«Пожалуйста»

Пожалуйста, остановись!

– Не волнуйся так сильно, всё будет хорошо, – прошептал мне военный. Видимо, моя рука дрожала.

Хорошо?! В каком месте и что будет хорошо?! Я не видел врача. Исследование уже началось? Как долго оно будет длиться? Не время сдаваться. Я закрыл глаза и больше не слушал военного. Я искал… искал источник этой энергии внутри себя. Эта сила была моей, я должен был иметь возможность её контролировать. Все чувства живут в разных местах. Так где же живёшь ты? Ладонь, голова, горло, лёгкие, солнечное сплетение. Я искал, но эта энергия словно была везде и нигде одновременно. Она пульсировала в виске, в ладони, в биении сердца. Остановись, успокойся.

«Пожалуйста»

Связь прервалась. Ощущение покалывания исчезло, теперь я просто держал за руку незнакомца. Спустя время вернулся док и выпустил меня из аппарата.

– Долго вы! Ну, что там? – спросил военный.

– Хм-м… сначала нам показалось, что действительно есть активность, но потом она пропала. Мы просто хотели помониторить подольше.

– Неполадки с оборудованием?

– Возможно, но молодой человек – не наблюдатель, – уверенно резюмировал док.

– Странно… я был уверен… – пробормотал военный.

– Я могу идти? – спросил я, всеми силами пытаясь скрыть торжество в голосе.

– Да, можете, – ответил док.

*

Когда я вышел из кабинета и сообщил Мари результаты, она не сказала ни слова. Мы шли до дома в полной тишине. Но как только вошли в квартиру, она упала на колени и разревелась в полный голос. Сидя на полу и заливаясь слезами, она била меня рукой по ноге и причитала:

– Ты что, пошутить так решил?! Дурак! Я же… я же чуть с ума не сошла от волнения! Что бы… что бы я делала, если бы… если бы…

– Мар, я не обманул тебя, – опустившись рядом с ней и перехватив её руку, прошептал я.

– Что? Но как?

– Я уверен, что при контакте возникла связь. Просто…

– Что «просто»?! Говори уже! – воскликнула она.

– Я не знаю… просто мне удалось её разорвать…

– Ха-а… – громко выдохнула она. – Хорошо… хорошо, тогда давай просто продолжим жить, как жили.

– Давай просто будем жить, – улыбнулся я.

Глава 18. Вернуть долг

Человек – поразительное создание. Даже если в жизни не происходит ничего нового, наши эмоции нестабильны. Иногда мы ощущаем себя на дне беспросветной ямы, утопая в жалости к самим себе, а порой возносимся к небесам. Наверное, та проверка была для меня переломным моментом. И хотя я был уверен, что не желаю становиться наблюдателем, колебания внутри меня, видимо, всё же были. Что я должен делать? Как правильно поступить? Что будет лучше? Эти вопросы съедали изнутри. Тестирование расставило всё по своим местам. Был ли его итог правильным, я не знал, но, по крайней мере, решение было принято.

Стоял канун Нового года. Было уже темно, когда я направлялся домой с работы. И хотя денёк выдался напряжённым, моё настроение было приподнятым. Мари на работе подарили бутылку вина и торт, а значит, празднику сегодня быть. Я шёл по заснеженной узкой улочке, освещённой тёплым светом фонарей. Прохожих на улице практически не было – все уже сидели по домам, готовясь встречать Новый год. В честь приближающегося праздника я решил выкурить вторую сигарету за день. Обычно я ограничивал себя одной – уж слишком дорого стало курить в этом мире. Было безветренно и морозно, но на душе почему-то было особенно тепло. Я смотрел на то, как крупные комья снега медленно падали в свете фонарей, и думал, что если уж жизнь и обречена быть рутинной, то пусть она будет такой.

Так, медленно, но верно продвигаясь в сторону дома, к Мари и малышке, я вдруг услышал чьё-то тяжёлое дыхание в темном переулке. Я постоял некоторое время, прислушиваясь к окружающим звукам, размышляя, не показалось ли мне.

– Мгм… – послышалось снова.

Я постоял ещё минуту, раздумывая, стоит ли идти на этот звук: переулок лишь слабо освещался светом с дороги и доверия не внушал. Но тому, кто издавал эти звуки, явно было больно. Э-эх… чёрт… Почти ведь добрался до дома! Сделал бы просто вид, что не услышал! Но я, блин, услышал! Направившись в переулок, я держал телефон наготове, чтобы, если что, сразу вызвать военных. Рядом с мусорным баком сидел крупный мужчина в военной форме. Он прикрывал рукой рану на животе, из которой сочилась кровь, окрашивая белоснежный снег под ним в ярко-красный цвет. Но самое страшное было не это, а то, что его браслет мигал фиолетовым, сигнализируя, что этот человек в любой момент может перейти на чёрный уровень.

«Я – не наблюдатель. Не наблюдатель», – повторял я как мантру.

Нужно просто вызвать службу спасения, они и рану ему подлечат, и наблюдателя приведут. Я достал телефон и планировал уже набрать 112, когда мужчина поднял на меня глаза… глаза-океаны.

– Чёрт…

Почему ты?! Почему именно ты?! Ну, почему это не мог быть кто-нибудь другой?! Я бы просто прошёл мимо, закрыл глаза, как делал всю жизнь, словно ничего не заметил. Но мимо этого человека я просто не мог пройти. Почему? Потому что однажды он спас мне жизнь? Я мог бы убеждать себя этим, чтобы спокойно спать. Но в тот момент я думал только об одном: Хочу тебя спасти.

Ладно, я просто верну тебе долго. Только раз, всего лишь долг…

Глава 19. Сожаления

«Неужели вот так я и умру? Как собака… в темном переулке…» – думал Виктор Блох.

В день, когда весь внутренний город находился в преддверии праздника, только командир 1-го боевого отряда оставался допоздна в штаб-квартире. В последнее время появилась подпольная секта людей, которые верили, что искажения – это благодать, ниспосланная богом, чтобы сделать достойных людей сильнее и совершеннее и покарать грешников. И никто не отнёсся бы к ним серьёзно, если бы они просто тихо и спокойно веровали в этот бред или покинули безопасный город и подверглись влиянию искажений. Но они считали себя пока недостойными и, чтобы стать «достойными», должны были продемонстрировать свою преданность богу и ниспосланной им «благодати». Они называли искажения светом, а себя – последователями пути света. И эти последователи выслеживали военных, убивали их, устраивали теракты. Один из них даже проник в Генеральный штаб ВС и установил самодельную бомбу в одной из уборных. К счастью, её обнаружил уборщик, и бомбу вовремя обезвредили.

Последнее время эта группировка особенно не давала покоя Виктору; он подозревал, что среди военных закралась «крыса», поскольку было слишком подозрительно, как сектанты постоянно узнавали о планах военных, устраивая засады небольшим группам, в основном отрядам поддержки. Преступника, который заложил бомбу, вскоре поймали, но он поспешил откусить себе язык и умереть, чем выдать хоть какую-либо информацию.

Виктора никто не ждал дома, и наступающий праздник был для него обычным днём. Он сидел в своём кабинете и одну за другой просматривал записи с городских камер видеонаблюдения, прослеживая перемещения преступника за последние месяцы. Камеры не были установлены на каждом углу города, поэтому в передвижениях сектанта было множество пробелов. Именно поэтому обнаружить их штаб до сих пор не удавалось. Но для обладателя феноменальной памяти оказалось посильной задачей среди множества пробелов отыскать тот, который возникал систематически. Каждый вторник преступник исчезал между улицами XX и YY и появлялся на камере ZZ спустя примерно три часа. Не задумываясь ни на секунду, Виктор тут же отправился на пересечение улиц XX и YY. В совершенстве помня не только расположение всех улочек внутреннего города, но и камер, командир 1-го отряда боевого подразделения пытался выстроить в голове путь от места исчезновения до ZZ, избегая остальных камер. Маршрут вскоре был определён, но где именно располагался штаб преступников, было неизвестно.

Идя по тёмной улочке, Виктор вдруг припомнил, что чуть правее от его маршрута, минутах в двадцати ходьбы, находится небольшое заброшенное здание завода. Вероятность была невелика, но мужчина решил всё же проверить это место.

Завод находился на пустыре недалеко от границы безопасной зоны, а потому здесь редко ходили люди. Вокруг было тихо, в здании темно, и Виктор было уже решил закончить поиски на сегодня и отправиться домой, когда в окне первого этажа заметил слабый мерцающий свет. Ассоциация возникла мгновенно, ведь он уже сотни раз видел подобное сияние. Виктор ещё раз проверил свой браслет, который находился в безопасной зелёной зоне, и решил, что если вдруг его цвет изменится, то он сразу покинет место опасности. Ему не хотелось лишний раз беспокоить своих подчиненных в праздничный день, они заслужили немного отдохнуть и провести его с родными и близкими. Если в здании пусто и искажение небольшое, то вполне можно было бы подождать до завтра. И если он найдет на месте следы сектантов, то можно будет устроить наблюдение и схватить преступников на месте преступления.

С пистолетом наготове Виктор вошёл внутрь, пытаясь двигаться настолько тихо, насколько это было возможно. Но здание не было безлюдным: в комнате, где мерцало искажение, вдруг раздался пронзительный женский крик, следом которому последовало утробное рычание. Военный тут же бросился на этот звук. Оценив искажение на третий уровень, Виктор мысленно обозначил для себя границы вокруг него, которые не следовало пересекать, чтобы не подвергнуться сильному влиянию. Недалеко от искажения находился мутант, в котором ещё угадывался человек, мужчина. Его верхняя часть тела вытянулась до размеров в три-четыре метра, и ноги больше не могли его держать, а потому он просто медленно полз на руках в сторону испуганной девушки. Его челюсть сильно выдвинулась вперёд, обнажая акульи челюсти, из которых исходило утробное рычанье. Девушка медленно отползала в сторону, её браслет мигал ярко-красным.