Ничья судьба

Глава

«Ничья судьба»

Предисловие

Сергей стоял в ходовой рубке. Белоснежный китель, золотые погоны – все как в тех наивных снах, что грели его три года подряд в душном кубрике морского тральщика. Он расставил ноги по-морскому, поднес к глазам бинокль. В ушах навязчиво звучал старый, пропахший табачным дымом и казарменной тоской мотив: «Я люблю тебя, жизнь…».

Ирония судьбы – любить жизнь, которая, как выяснилось, состоит из грязных трюмов, соленой воблы и вечного страха перед старшиной.

«По местам стоять!» – прозвучала команда, и он с удивлением понял, что это его собственный голос. Властный, громкий, чужой.

Справа, прижавшись к нему, стояла девушка. Изящная, в белом платье. Ее каштановые волосы пахли дорогими духами, а не дешевым одеколоном, как у тех, что остались там, в прошлой жизни.

– Ну вот и все, уходим в рейс, Юля, – сказал он, и голос прозвучал неестественно нежно.

– С тобой хоть на край света… – прошептала она в ответ.

Ее слова были сладким ядом, опиумом для тех, кто хочет забыть все. А забыть было что. Забыть ту самую жизнь, которую он когда-то так наивно «любил».

––

Глава первая

Поезд весело стучал колесами, унося его от прошлого, которое пахло мазутом, потом и армейским страхом. За окном мелькали пейзажи – чужие и безразличные. В окне, сменяя один другой, мелькали ландшафты: поля, леса, реки, – всё такое родное, но в то же время незнакомое и манящее, завораживающее. Летний пейзаж будоражил воображение Сергея, наполняя самыми радужными надеждами на будущее. На подъезде к Ленинграду поезд издал особенно протяжный̆ гудок, и сердце Сергея забилось непривычно быстро. Ленинград. Город-мечта, город-призрак, город-юношеских грез. За окном уже пронеслись окраины: Колпино, Металлострой, Станция Сортировочная и вот, наконец, Московский вокзал. Проводник включил радио (звучал гимн Ленинграда) и громким голосом объявил: «Город-герой Ленинград», – и немного тише: – «Конечная». Сергей вытянулся во весь рост, ещё раз поправил морской̆ гюйс и фланку, заправив сзади дембельский кармашек, взял небольшой видавший виды чёрный чемоданчик и быстрым шагом направился к выходу из вагона.

На перроне царил хаос – крики, суета, запах лета и пирожков. Натянув потуже бескозырку, Сергей бодрым полустроевым шагом направился на вокзал. Проходя мимо патруля, он чётко козырнул.

Патрульный, старый, видавший виды капитан, лениво козырнул в ответ на его резкое приветствие. В его взгляде читалось: «Еще один дембель, наивный паренек. Поживешь – узнаешь».

Сергей прошел мимо, напевая под нос тот самый мотив. «Я люблю тебя, жизнь…». Сейчас это звучало как насмешка. Устало, грустно, нерадостно.

У киоска с мороженым тетка с крашеными волосами и сиплым голосом предложила ему «Космос» – дорогие, с фильтром. Он купил «Приму». Экономил. Впереди была жизнь, а не курорт.

Сергей закурил, прислонившись к стене, и наблюдал. За всеми этими людьми с их маленькими, суетливыми делами-трагедиями. Кто-то спешил на пригородную электричку, вероятнее всего, на дачу с собаками и кошками, с корзинами и огромными рюкзаками, больше похожими на ранцы парашютистов. В углу у ларька с пирожками Сергей заметил парочку влюблённых. Молодой человек постоянно снимал очки, делая вид, что протирает их, а на самом деле изо всех сил старался скрыть набегающие слезы. Девушка в летнем синем платье, так изящно облегавшем её стройную фигуру, старательно успокаивала парня: «Юра, потерпи… Это ведь ненадолго… Всего на месяц… Время быстро пролетит, и я вернусь. Ты не успеешь соскучиться». Он что-то невнятное бормотал ей в ответ, периодически протирая стёкла своих старых очков. «Студенты, – почему-то подумалось Сергею. – Любовь у них такая как в дешевых романах, купленных здесь же, на вокзале».

Вспомнил свою первую, безответную любовь – Наташу, комсомольскую активистку с командным голосом. Она была для него как тот самый «Космос» —красивая и недоступная роскошь, в блестящий обертке. А он был «Примой» – простой, дешевый, никому не нужный в простой картонной пачке.

Служба. Тральщик. Лиепая. Зима. Девяностые. Холод, что пробирал до костей. Товарищи, с которыми делил последнюю пачку сигарет в тесном кубрике.

Усмехнувшись, он вспомнил, как они с ребятами в увольнении на втором году службы встретили в далёком латвийском городе Лиепая Юрия Александровича Юдиневича, мичмана, командира электрогруппы, которого между собой называли запросто Юдиком. Рядом с ним была и его жена. Они весело козырнули ему, приложив ладони к форменным шапкам, привычно отдав воинское приветствие. Он, обрадовавшись, ответил им, пожав поочерёдно каждому матросу руку. Сергею это не очень понравилось, так как он не был близко знаком с мичманом. Хотя он и относился к электромеханической группе тральщика, но служил мотористом и имел своих командиров. К тому же на дворе был январь, и выдался он очень холодным – снимать перчатку совсем не хотелось. Но, увидев искреннюю улыбку Юдика, он быстро стащил перчатку и пожал узкую и сухую ладонь мичмана. Юдик как-то по-особенному тепло посмотрел на ребят и, весело повернувшись к ним, сказал: «Моряки, знакомьтесь – моя жена Таня». Стоявшая чуть поодаль невысокая симпатичная женщина лет тридцати, услышав, что заговорили о ней, подошла и мило улыбнулась. «Очень приятно, ребята», – произнесла она мелодичным голосом. Но одна деталь врезалась Сергею в память навсегда. Было очень холодно, и от выдыхаемого пара у Татьяны образовались небольшие ледяные усики, что привело в неописуемый восторг друзей-моряков. «Тоже любовь, – подумал Сергей. – Прямо Венера Милосская».

И все-таки вечная, тоскливая надежда на то, что где-то там, за горизонтом, есть другая жизнь. Та самая, с белым кителем и океанским лайнером.

Теперь он был здесь. В Ленинграде. По комсомольской путевке, разумеется. «Красный Треугольник» как начало пути . Не море, не капитанский мостик, а заводская проходная и общежитие. Очередная иллюзия, которую жизнь любезно подкинула ему взамен предыдущих.

"Что же лиха беда начало.." мелькнуло у него в мозгу

Он доел мороженое, докурил «Приму» и тряхнул головой, словно отгоняя наваждение. Прошлое осталось там, в стучащих колесах уходящего поезда. Впереди был только интерес и неизвестность. И он шагнул ей навстречу с горькой улыбкой человека, который уже ничему не удивляется. Ни предательству, ни глупости, ни тому, что самые яркие мечты имеют обыкновение сбываться в самой причудливо-уродливой форме.

Глава вторая

Сергей доехал на метро до станции Нарвская и прогулялся пешком до Обводного канала. Спросив у встречного паренька, который, судя по измученному виду, был студентом, как пройти на завод «Красный треугольник».

Отдел кадров завода «Красный треугольник» встретил его удушающей атмосферой казенщины. За столом сидела Светлана Сергеевна – женщина-монумент, с гроздью черных волос и взглядом, привыкшим классифицировать людей, как скот. «Отслужил? По путёвке? В военкомате отметился? – вопросы посыпались как из рога изобилия. – Нам сейчас очень нужны молодые работники – новую линию открываем. Прямой Указ Партии», – многозначительно подняла указательный палец Светлана Сергеевна.

Документы, путевка, военкомат – вопросы продолжали сыпаться, как команды на построении. Сергей чувствовал себя новобранцем, снова стоящим перед старшиной. «Пролив Дрейка видывал?» – съехидничала она. Он молча покраснел, усиленно теребя ленточки бескозырки – свой последний атрибут исчезнувшей личности моряка. «Пойдешь в цех формовки. Справишься?» – «Да», – ответил он автоматически, как отвечал три года подряд. Справится. Куда он денется.

На выходе ему выдали спецовку – грубый, пропахший чужим потом комок ткани. Молчаливый символ чье-то капитуляции. Он сменил гордый морской китель-фланку на это унылое обмундирование рабочего батальона.

Не забудь: Романыч, девятый цех. И пропуск возьми, а то на проходной не пропустят. У нас тут строго». Она вновь улыбнулась.

«Понятно», – по-военному коротко ответил Сергей. Ему почему-то было очень неуютно в компании Светланы Сергеевны.

В универмаге он потратил свои дембельские пятьдесят рублей. Гражданская одежда сидела на нем нелепо, как чужой мундир. Но впервые за три года на нем не было формы. Он купил одеколон «Саша» и вылил на себя полфлакона, пытаясь заглушить запах казармы и тоски. Пахло травой, лесом и далеким детством. Вспомнилось, как мама пела ему, больному ангиной, а он смущался, но тайно радовался ее ласке. Теперь эта ласка была так же далека, как и море и его флотские товарищи.

В военкомате дежурный прапорщик, не глядя, предложил остаться на сверхсрочную. «Мне хватило», – ответил Сергей с горькой усмешкой. Хватило на всю оставшуюся жизнь.

– Ну-ну. Подумай, парень, можешь много потерять. – Да, хорошо, мне только на учёт встать. Какой кабинет? – 215 кабинет, на втором этаже.

В кабинете сидела ничем не примечательная девушка и задумчиво смотрела в окно. «На постановку на воинский учёт прибыл», – шутливо, по-военному произнёс Сергей. Она вздрогнула и взяла документы.

«Да, хорошо, распишитесь в карточке учёта и можете идти», – девушка протянула ему карточку учёта и опять перевела взгляд на окно, мечтая о чем-то своем. Сергей быстро расписался и бодрым шагом побежал по лестнице на первый этаж. Перемахивая через две ступени, спеша в свою новую неизведанную жизнь. Как будто в этом был какой-то скрытый смысл.

Проходя мимо дежурного прапорщика, приложил руку к пустой голове, имитируя воинское приветствие, на что прапорщик пригрозил пальцем, но потом всё-таки рассмеялся: «Ладно. Давай гуляй, парень».

Город кишел людьми. Девушки в летних платьях казались существами с другой планеты. Он попытался заговорить с одной – спросил время. «Половина третьего», – чирикнула она и скрылась. Он остался стоять, ругая себя за деревянную неуклюжесть, за годы, украденные службой, которые превратили его в социального инвалида.

Телеграф и почта находились в центре города. Доехав на метро, Сергей прогуливался по Невскому проспекту. Купив себе ещё крем-брюле, он неспешно брёл, разглядывая здания и людей, сновавших повсюду. Всё вызывало жгучий интерес Сергея, и он с удовольствием шёл, неторопливо любуясь городом. Отправив телеграмму из трёх слов для матери: «Прибыл устроился хорошо», он был страшно горд и доволен собой, как человек, выполнивший̆ важную миссию.

Общежитие оказалось очередным казарменным подразделением. Комендант, седой инвалид без руки, предупредил: «Чтобы без ЭТОГО», – и погрозил кулаком. Сергея вдруг пробрала истерическая веселость. Он представил этот кулак, сжимающий неведомое «ЭТО». Абсурд. Сплошной абсурд.

В курилке он познакомился с Саньком, таким же дембелем, приземлившимся на гражданке. Говорили о флоте, о службе – это был их общий язык, язык потерянного поколения, которое нигде не могло найти себя. Они были как два потрепанные бурей корабли ставшие на рейд в тихой гавани местной общаги.

Глава третья

Цех №9 встретил его оглушительным грохотом и едким запахом химикатов. Мастер, Романыч, седой старик, доживающий свой век у конвейера, словно прочитал его мысли: «Внукам помогать надо. Ты сильный, справишься». Справишься. Девиз был всей его жизни. И здесь, и сейчас это работало на 100 процентов.

Работа была тупой и бессмысленной. Контролировать конвейер, подающий крошку в миксер. Его постоянно посылали на хозработы, и он с рабской покорностью выполнял их. Единственной отдушиной были разгрузки продуктовой машины для столовой. Сердобольные поварихи подкармливали его, и Сергей чувствовал себя прирученным зверем, который рад любой подачке. Коржики с горячим кофе всегда были для него в фаворе.

И тогда он увидел ее. Юля. Стройная, с голубыми глазами и улыбкой, от которой перехватило дыхание. Он запнулся и рассыпал ящик с огурцами. «Эй, морячок, не зевай!» – ее голос прозвучал как выстрел. Ее прикосновение, случайное и легкое, обожгло, как током. Время замерло, приостановив, на мгновение свой мерный пьяный шаг. Он представил, как странно они должны выглядеть со стороны: неуклюжий дембель в замасленной спецовке и это воздушное неземное создание- Юля, ее запах сводил его с ума.

Она работала официанткой в заводском кафе. На следующий день он пришел туда, чувствуя себя идиотом в своем тельняшке под спецовкой. Она подошла к его столику, и ему показалось, что все вокруг замерло. «Что желает господин моряк?» – это был приговор. Он был для нее просто «моряком», экзотическим животным, забежавшим с местной пром.зоны. И он капитулировал, сбежал, забыв даже заплатить, и эта мелкая деталь окончательно добила его.

Но Юля пригласила его на танцы. Этот клочок надежды стал для него спасением. Весь день Сергей ходил в каком-то смутном угаре, мысленно репетируя диалоги. В общежитии он занял галстук у соседа-милиционера – еще один чужой атрибут для надевания общественной маски. Отличительный знак своей принадлежности.

Глядя в зеркало, он видел статного блондина. Лицо было знакомым, но глаза выдавали все ту же неуверенность и флотскую тоску. Сергей шел на танцы, как на последний бой. Бой за призрак нормальной жизни, за призрак любви, в которую он уже готов был поверить. Ему нужна была только она . Его Юля.

Глава четвертая

Перед клубом стояли парни из цеха. Они передавали по кругу бутылку портвейна – кислого, дешевого, того самого, что пьют, когда хочется забыться, а не получить удовольствие. Сделал глоток – противная жидкость обожгла горло. Он закашлялся, а они похлопали его по спине: «Ничего, привыкнешь». Привыкнешь. Как привыкаешь ко всему на этой проклятой гражданке.

Сергей вошел в зал, и сквозь табачный дым увидел ее. Юля. В желтом платье, которое кричало о другой, яркой жизни, недоступной для него. Столько раз он представлял себе этот момент. Страстный, далекий, желанный. Он смело протянул ей руку. И они закружились в танце. Ее тело было податливым и чужим одновременно. От портвейна и близости кружилась голова. Ее аромат затуманивал разум. Он попытался поцеловать ее – грубо, по-мальчишески. Она отстранилась со смехом, но в глазах ее читалась не насмешка, а снисхождение. Снисхождение ветреной женщины к неопытному юнцу. Он прикусил губу.

На перекуре ему поднесли стакан водки. «За семь футов под килем!» – крикнул кто-то. Он выпил залпом. Горячая волна смыла остатки стеснения. Жить стало на удивление просто. Все проблемы оказались решаемыми с помощью стакана дешевой сивухи.

Позже, в полумраке ее комнаты в общежитии, Сергей был неуклюж и тороплив. Она шептала: «Не так быстро, морячок». Но он уже не слышал. Он гнался за призраком счастья, за миражом, который сам же и создал. Их первая ночь. Эта ночь должна была стать триумфом, а стала лишь констатацией его одиночества. Он молча капитулировал . Склонил голову в ее мягкие колени.Все случилось слушком быстро, слишком просто, слишком рано .Утром, глядя на ее спящее лицо, он понял всю фальшь происшедшего. Они были двумя случайными попутчиками, нашедшими друг друга в тумане послеармейской тоски.

Глава пятая

Вернувшись в общежитие, он попал на дружескую попойку соседа-милиционера. Ему поднесли «штрафную». Он выпил, не моргнув глазом. Теплая волна снова принесла забвение. Алкоголь был вернее и надежнее любой женщины. Но вот она....

Утром, на работе, Сергей искал встречи с Юлей. Все это время он мог думать лишь о ней и об их совместной ночи, вспоминая слова, которые она шептала ему в ответ. "Сережа , Сережа…"Всё это будоражило и не давало покоя. Наконец, улучив свободный момент, он рысцой, как заправский скакун, побежал в кафе. Юлю он увидел сразу – она стояла в своем передничке на крыльце и оживленно болтала с подружкой.

Она покраснела, отвела взгляд. Ее смущение было красноречивее любых слов. Добрый день, Юлия», – почему-то несколько помпезно сказал Сергей. «Привет-привет, морячок», – справившись со своим волнением, ответила она. Он так соскучился, что всё время смотрел ей в глаза, держал за руки и продолжал говорить. Из этого оцепенения его вывел насмешливый̆ голос Романыча: «А ну, Ромео, ты срочно в цеху нужен, без тебя никак не справимся». Сергей ещё раз посмотрел Юле в глаза, на секунду утонул в так полюбившейся синеве этих глаз, но целовать её при всех не стал. Ну что же мир продолжал смеяться над ним возвращая в будничную реальность в не самые подходящие моменты.

Они договорились о встрече в парке.

Он ждал ее с букетом дешевых цветов, переминаясь с ноги на ногу и чувствуя себя идиотом. Она пришла, улыбаясь, пахнущая дорогими духами – другим миром.

«Молодой человек, с вами можно познакомиться?» Он обернулся. Да, это была она. В лёгком синем плаще на невысоких каблучках, с подведёнными стрелками, она казалась ещё красивее и роднее. Он вспомнил, как ночью она, нежно дыша ему в ухо, шептала: «Серёжа, ты мой только мой…» И сердце забилось с утроенной силой, в голове зашумело, но, взяв себя в руки, он чмокнул Юлю в щёчку, утонув в аромате её нежных духов. Потом они долго бродили по аллеям парка, лилась нежная музыка, где-то играли в домино – до них отчётливо доносились стуки костяшек. Он опять рассказывал ей о трудностях и радостях морской жизни, о смешных случаях на флоте. Как однажды пограничный катер, пришвартовавшийся к их базовому тральщику, своими якорями проделал дыру в корпусе как раз в кают-компании в тот момент, когда командир дивизиона обедал вместе с командованием корабля. Они кричали и ругались, но никак не могли остановить движение катера, пока дыра не стала внушительных размеров. Результат- их боевая единица выведена из строя. Она всё время слушала и молчала, лишь изредка звонко смеясь над его рассказами.

Она спросила его о выпивке. Прямо и жестко. Он покраснел, как провинившийся школьник, и пробормотал что-то невнятное о том, что пробовал лишь раз. Она заставила его поклясться – «ни грамма алкоголя». Сергей поклялся. И впервые почувствовал себя не мужчиной, а подчиненным и униженным. Ее любовь оказалась условной. Любовью с поправкой на его недостатки.

Он рассказал ей о море, о своем намерении поступить в мореходку. «Мой ты морячок!» – сказала она с улыбкой, в которой была и нежность, и легкая насмешка над его наивными мечтами.

Провожая ее, он снова обнял ее. Тело было знакомым, но сам он чувствовал себя чужим. Она сказала: «В среду комната свободна». Он обрадовался, как пес, получивший кость. Но внутри что-то екнуло. Это была не радость, а страх. Страх потерять единственный лучик в своем сером существовании.

Сергей шел домой с легким сердцем и тяжелой душой. Он поклялся не пить. Ради нее. Но он уже понимал, что эта клятва – такая же хрупкая, как и их странные, неровные отношения. В мире, где единственной надежной валютой была водка, а любовь оказалась слишком дорогим товаром.

Глава шестая

Мореходное училище пахло тем же, что и его корабль – краской, дисциплиной и тоской. Курсант в знакомой форме проводил его по коридорам, и Сергей почувствовал странное успокоение. Здесь были свои, здесь он понимал правила. На КПП училища курсант в такой знакомой Сергею форме ВМФ, только с другими нашивками – ЛМУ, вызвал дежурного офицера. Явившийся через пару минут старший лейтенант, узнав цель визита, приказал курсанту проводить Сергея на факультет, который находился в правом крыле училища. Чтобы попасть туда, Сергею пришлось пройти практически по всему училищу. Вокруг стояла гробовая тишина, так как начались каникулы.

Начальник факультета Михаил Иванович, отставной военный моряк, крепко пожал ему руку. «Балтика. БЧ-5», – отбарабанил Сергей. Этого было достаточно. Их братство не нуждалось в долгих объяснениях. Ему пообещали помощь, методички и место в Балтийском пароходстве. Мечта казалась такой близкой.

Но потом он увидел ее. Наталья Владимировна, женщина за столом, принимавшая документы. Совершенство в каждой детали. Изящество и грация. Она взяла его бумаги, и ее взгляд на мгновение задержался на нем. В нем была та же насмешливая нежность, что и у Юли. Он вышел на улицу опьяненный, проехал свою остановку, думая о ней. Две женщины, два разных мира, и оба ему недоступны. Он был как матрос в увольнении, мечущийся между портовыми кабаками, – каждое пристанище сулило забвение, но ни одно из них – дом.

Глава седьмая

В общежитие возвращаться было ещё рано. Время тянулось пустым, ненужным промежутком между вчерашним днём и завтрашним. Он хотел видеть Юлю – не завтра, не потом, а сейчас, в этот самый миг, когда город тонул в прохладных сумерках. Он отправился к ней, следуя простому, неосложнённому желанию, как путник идёт к огню.

Строгая вахтёрша, бессменная баба Нюра, встретила его взглядом, на котором застыли все подозрения мира. Она была как часовой у входа в иной, более спокойный мир.

– Не вернулась ещё с работы, милок. Жди.

Он грустно кивнул и побрёл прочь. Вместо ожидания – этот тягостного, наполненного чужими запахами и звуками – он свернул в парк.

Там, среди уже тёмнеющих аллей, он увидел их. Группа парней в смешных, слишком ярких майках и трусах. Они боксировали друг с другом под присмотром человека невысокого роста в потрёпанном спортивном костюме с потускневшим гербом СССР. Тренер. Вид у него был соответствующий: лет сорока пяти, седые виски, сломанный нос – визитная карточка профессии – и почему-то красное, обветренное лицо.

Сергей подошёл, не отдавая себе отчёта, зачем.

– Тренер по боксу – это вы?

– Да, – тот не отвёл глаз от своих подопечных.

– Возьмёте меня в группу? – фраза вырвалась сама собой, неожиданно и прямо.

Тренер наконец перевёл на него взгляд, оценивающий, быстрый.

– Когда готов приступать?

– Да мне бы только кеды какие и трико с майкой, а так прямо сейчас и готов, – отчеканил Сергей, чувствуя, как в груди что-то загорается – азарт или просто желание что-то начать.

Тренер почему-то повеселел. В уголках глаз собрались лучики морщин.

– Хорошо. Иди в раздевалку. Там Семёныч подберёт тебе что-нибудь, и давай на разминку.

Сергей заскочил в раздевалку – пахло потом, дешёвым мылом и сыростью. Семёныч, угрюмый мужик с ведром и тряпкой, молча сунул ему застиранную форму. Через пять минут Сергей уже стоял перед тренером – чужой в чужой одежде, но с диким, непонятным самому себе желанием понравиться.

– Хорошо. Пробеги пару кругов по стадиону и потом подходи ко мне.

Сергей побежал. Сначала медленно, неуверенно, потом, почувствовав знакомый ритм, ускорил шаг. На втором круге дыхание спёрло, в лёгких загорелось, но он бежал, стиснув зубы. Сказалась флотская закалка – эти бесконечные утренние пробежки по стенке, когда корабль стоял у причала, а жизнь была предсказуемой и тесной, как кубрик.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.