Оценить:
 Рейтинг: 0

Страх. Книга вторая. Числа зверя и человека

Серия
Год написания книги
2015
Теги
<< 1 ... 6 7 8 9 10 11 12 13 >>
На страницу:
10 из 13
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
– Добрый вечер, Алекс. Вот пришла попрощаться. Съезжаю от вас, – заявила я чуть не с порога, потому что – а чего тянуть кота за хвост?

Он, однако, искренне удивился:

– А в чем дело? Мне показалось, что ты тут уже прижилась. Что-то не так? Ты чем-то недовольна? Обижена, боже упаси?

Радушный – и великодушный до полного маразма! – хозяин в своем репертуаре.

– Нет-нет, все в порядке, – я вежливо улыбнулась. – Очень благодарна за гостеприимство, но у меня сейчас другие планы, – я скромно потупилась, надеясь, что мою недельной давности обмолвку про Эдит он не вспомнит, сочтя «другие планы» намеком на новые отношения. – У вас и без меня гостей хватает – отец Александр, Герман, – а дом все-таки не слишком большой.

– Но тебе точно есть куда идти? – настаивал Алекс. – Где жить? Не на пару дней, а постоянно. Потому что ничуть ты меня не стесняешь. И никого здесь. Если что, живи сколько угодно.

Благородные все такие – с ума с ними можно сойти! Ради чего он передо мной так распинается?

Но я улыбнулась еще добродушнее:

– Спасибо. Но у меня – да, есть где жить и куда идти. И я правда благодарна за все.

Да, я его не люблю. Вот именно потому, что он именно такой. Потому что Алекс – не Ройзельман. Потому что и сам раб своих принципов и таким же сделал своего сына. Но Валентин – просто ничтожная тряпка, а Алекс – мужчина. И это противоречие раздражает: если можешь, но не достигаешь – кто ты после этого? И не надо о принципах и морали – это чистой воды отмазка.

Эдит, кстати, тоже его не любит. Да что там – она его ненавидит. С ее точки зрения, профессор Кмоторович – главное зло нашего мира, тормоз прогресса и все такое. Мне эта ненависть не совсем понятна, ведь Эдит с Алексом никогда особо не сталкивались. Так, шапочное знакомство. Но она говорит, что это «мировоззренческая ненависть», дескать, не будь таких, как Алекс, мир давно бы стал другим – обновленным и без всяких ветхих предрассудков.

– Ну хорошо, – кивнул «тормоз прогресса». – Помочь тебе с вещами?

– Нет, спасибо. Я уже все сложила. Таксист заберет.

На самом деле часть вещей я уже перевезла, но ему об этом знать не обязательно. Покинув кабинет, я устроилась в холле первого этажа – ждать такси. Вот и хорошо. Обошлось без благородных поз и слюнявых потоков участия и попыток благотворительности.

И тут внезапно – у калитки никто не звонил, так что я, естественно, никаких визитеров не ожидала, – входная дверь распахнулась…

И вместе с холодом в прихожую ворвался – извольте радоваться – мой бывший муж!

Впрочем, я почему-то не удивилась. Где-то подсознательно я ожидала, что в какой-то момент Валентин явится выяснять отношения, и, в общем, была к этому готова. А сейчас, когда я жду такси, – это даже лучше, чем я рассчитывала. Вот и расставим уже все точки над «i».

Валентин уставился на меня, потом заметил мои чемоданы. Сказать, что физиономия его просияла, – ничего не сказать. Словно человеку уже возле плахи помилование зачитали.

– Вероника! Ты… ты хочешь вернуться?

Ну да! Бегу и спотыкаюсь! Вот так и знала, что не сумеет характер выдержать. Слабак – он и есть слабак. Я смерила его презрительным взглядом и нарочито грубо процедила:

– Куда? К тебе? Да ты никак бредишь? Размечтался… дешевка! – последнее слово я выплюнула абсолютно в манере Эдит. Жестоко? Я вас умоляю! А кто же он еще? Слизняк, слюнтяй и дешевка.

Валентин отпрянул, словно я ему дала пощечину:

– Ника, как ты можешь… – А затем неожиданно – я даже вздрогнула – рухнул на колени и попытался подползти ко мне. – Ника, я понял… Я был очень, очень неправ! Я тебя страшно обидел! Пожалуйста, вернись, я никогда больше и не заикнусь ни о каких детях! Ты для меня важнее всего на свете!!!

Обидел? Он – меня? Да что он о себе возомнил?!

Ситуация, однако, начала меня забавлять.

– А как же твоя драгоценная поломойка? – ухмыльнулась я.

Валентин заплакал (ну кто бы сомневался).

– Я не люблю ее, – всхлипывал этот… это… эта пародия на мужчину. – Я ее ненавижу! Ее и эти ужасные аппараты… И с каждым днем все больше…. Я только тебя люблю…

Какая, черт побери, идиллия! Впору пасть бывшему на грудь и порыдать в унисон, путаясь в слезах и соплях. Бр-р-р!

Как-то надоело мне это развлечение.

– За каким чертом мне сдалась твоя сопливая любовь? Погляди на себя – это ж сущий позор для уважающей себя женщины, тряпка, а не мужчина! – отрезала я. – А раз ты тряпка, вот и иди к своей швабре, понял? Вы вполне достойны друг друга. Сладкая парочка – баран да ярочка.

– И что же мне теперь делать? – его глаза разом потухли.

Ну да, зачитанное на лобном месте помилование оказалось фальшивкой. Впрочем, сам виноват: нечего было себя чемоданными мечтами тешить, я ни словом, ни взглядом к тому оснований не давала.

– Можешь пойти нажраться, – не удержалась я от доброго совета. – Герману вон помогает. А потом ползи к своей Жанне и поплачься ей, какая у тебя сука бывшая жена. Ничего, переживешь.

Тут, к моему счастью, подъехало наконец такси. У меня мелькнула было мысль – не приказать ли бывшему муженьку дотащить до машины мои вещи, – но это, пожалуй, был бы уже перебор. Управилась сама.

Не стану клясться – мол, ноги моей здесь больше не будет, – мало ли, как жизнь еще повернется. Но, если честно, лучше бы вовек никого больше из этой семейки не видать.

15.12.2042. Город.

ЖК «Уютный». Вера

Ой, ну да, я, конечно, поторопилась. Мне хотелось всего – и сразу. Я всегда была очень эмоциональна. А ведь надо было просто немножко потерпеть, подготовить Германа к переменам осторожно и бережно, чтобы мое решение не упало на него, как снег на голову. Если бы я повела себя немножко более рассудительно, он, конечно, все в итоге принял бы по-другому. Понял бы, привык бы. Почувствовал бы, как это важно! Ведь Герман всегда меня любил. И любит. Конечно, любит.

Просто мужчины устроены не так, как мы. Они кажутся более крепкими, более устойчивыми физически, чем женщины, но это ведь совсем не так. Более прочный металл одновременно и более хрупок, поэтому сломать мужчину, может быть, даже легче, чем женщину. И происходит это совершенно по-другому. Женщина гибче, поэтому после удара – и это совсем не редкость! – способна прийти в себя и оставаться самой собой. А сломанный мужчина чаще всего сломан – увы! – навсегда. Боюсь, что с Германом произошло именно это.

Он позвонил, когда я купала Олюшку. Она капризничала – беспокоил животик, возможно, потому что я сегодня, не сдержавшись, побаловала себя пирожным со сливочным кремом. Очень захотелось, хотя это, конечно, было совершенно непозволительно. Кто знает, какую химию они туда кладут?

Все-таки быть матерью – это такое счастье, но и такое самоограничение…

Когда Герман позвонил, я сперва не поверила собственным ушам и очень глупо переспросила:

– Герман?

Его голос доносился словно из-под воды. В последнее время телефоны вообще работают ужасно. Почему никто за этим не следит? Безобразие.

– Вера. – Раньше он очень редко называл меня по имени. Чаще ласковыми прозвищами, вроде «малыша» или «зайчика». – Вера, я хочу попробовать вернуться. Я больше не могу вот так…

У меня голова пошла кругом:

– Правда? Герман, нам с Оленькой тебя очень не хватает!

– С Оленькой? – Он словно бы удивился.

Мужчины иногда такие смешные.

<< 1 ... 6 7 8 9 10 11 12 13 >>
На страницу:
10 из 13