<< 1 2 3 4 5 6 7 8 >>

Привет, моя радость! или Новогоднее чудо в семье писателя
Олег Юрьевич Рой


– Да… Кажется, я действительно задремал… – признался он и, с нежностью взглянув на дочь, тихо добавил: – Я так рад тебя видеть! Моя маленькая птичка…

– Твой соловей! – закончила девочка, крепко обнимая его.

Из глубины квартиры по-прежнему раздавались звуки, свидетельствовавшие о масштабной готовке.

Константин привстал с дивана и, наклонившись к дочери, шепотом спросил:

– Они все еще здесь?

– Да… – заговорщицки ответила Лиза. – Здесь!.. Бабушка Геля хотела уехать с Чарликом, но когда узнала, что баба Маря будет здесь до Нового года, тоже решила остаться. Она уже заняла твою спальню…

– Правда?! – горестно воскликнул Константин, по лицу которого пробежала судорога, которую он тщетно попытался выдать за улыбку.

Лиза торопливо закивала и, внимательно посмотрев на отца, добавила:

– Ты можешь жить в моей комнате! Днем мы будем играть, а ночью работать!

– Отлично придумано! – согласно кивнув, усмехнулся Константин и, взглянув на ноутбук, с грустью добавил: – Милая, у меня опять неожиданно сдвинулись сроки, и боюсь, я даже днем должен буду…

– …работать, чтобы успеть и не сорвать выход книги… – закрыв глаза, договорила она фразу, которую выучила с раннего детства, а затем, вздохнув, добавила: – Значит, мы не сходим на каток, и в кафе, и в театр, и в музей, и даже в ресторан…

– Лиза! – с отчаяньем воскликнул Константин: – Прости меня, но я ничего не могу сделать! Издательство, вернее мой агент, ты же его видела, Хмуров, отказывается идти на уступки и только подгоняет меня и подгоняет! Думаешь, что я не хотел провести эти дни с тобой?! Да я только об этом и мечтал. А теперь опять проклятый компьютер, работа страница за страницей… Да к тому же я только начал новую сказку и даже не знаю, как буду продолжать ее, тем более в таких условиях! – Он повел подбородком в сторону коридора. – Нет, это решительно никуда не годится! Все пропало…

– Успокойся, папа! – заботливо воскликнула девочка и, посадив плюшевого мишку к нему на колени, серьезно сказала: – Я тебе помогу. Ты же сам говорил, что я лучшая твоя помощница. И мешать тебе не буду. Только расскажи мне, что сейчас делает наш Бедокур в новой сказке? Пожалуйста…

Лиза очень любила сказочные произведения отца и помнила их содержание в малейших подробностях. Поэтому она всегда с огромным нетерпением ждала продолжения популярной серии книг, героев которой уже давно привыкла считать своими лучшими друзьями.

– Ты спрашиваешь о Бедокуре? – таинственно улыбаясь, переспросил Константин и, немного помедлив, продолжил: – Знаешь, в Джингл-Сити наступила настоящая зима, и весь город оказался завален снегом. Совсем как у нас, представляешь?..

Девочка взвизгнула от восхищения и, забравшись на спинку дивана, приготовилась внимательно слушать, твердо пообещав себе, что не будет перебивать папу…

– Схватив свои санки, он бросился к Фросе, но подруги, как нарочно, дома не оказалось… Бедокур очень расстроился. Потоптавшись у Фросиного домика, он побрел через весь город обратно домой. Только оказавшись на главной улице городка, он вспомнил, что сегодня выпал первый снег, а значит, пришло время выбирать того, кто будет зажигать Волшебную Звезду на огромной елке, которую уже поставили в центре площади.

– Волшебную Звезду! Волшебную Звезду! – защебетала Лиза с восхищением. – Я знаю! Бедокур говорил Фросе, с каким нетерпением всегда ждет этого момента! Ведь от волшебного света Звезды загораются все гирлянды в городе и на его елке тоже! И время продолжает идти дальше. Вот только Бедокур, – огорченно добавила она, – еще ни разу не зажигал Звезду.

– Правильно! – рассмеялся Константин. – И все жители Джингл-Сити знают, что Новый год не наступит без ее яркого света. Поэтому всегда собираются и, вытягивая жребий, торжественно решают, кто будет украшать макушку зеленой красавицы.

– А Бедокур? Бедокур тоже будет тянуть этот жабрий?

– Жребий! – смеясь, поправил Константин дочку. – Знаешь, жители долго спорили, допустить ли его до этого, уж больно много за ним числилось озорных проделок и всяких нелепых и смешных происшествий. Вот, оказывается, ты помнишь, что он еще ни разу не смог участвовать в этой увлекательной и торжественной процедуре. Жители, как я уже сказал, долго спорили, но потом решили, что перед таким замечательным праздником все равны. И Бедокуру все-таки разрешили тянуть жребий. Правда, он чуть не опоздал на торжество, заигрался с зайцами в пятнашки. Но потом, в последний момент, все-таки прискакал на площадь на самом большом зайце и при этом еще ухитрился столкнуть двух девочек в огромный пушистый сугроб. Их потом с трудом вытащили. За это его чуть не лишили права тянуть жребий, но несчастный так горестно взвыл, что над ним сжалились, тем более что девочки совсем не рассердились на Бедокура.

В общем, когда он опустил свою замерзшую лапку в специальный бархатный мешочек, то понял, что на его дне осталась всего одна, последняя, монетка… Он смущенно засмеялся, чувствуя, что все жители города при этом внимательно смотрят на него. Он крепко сжал монету и от волнения даже зажмурился. Бедокур боялся посмотреть на монету. Но потом все-таки открыл глаза, раскрыл ладонь и увидел изображение Волшебной Звезды. Оно так и сияло на серебряном кружке монеты. Он ахнул и неожиданно затих, растерянно опустив мохнатые ушки. Все вокруг запрыгали и стали громко хлопать в ладоши. Все радовались за Бедокура. Ты же знаешь, что ему никогда не доверяли ничего важного и ответственного, потому что с ним часто приключались разнообразные случайности. Но сейчас, казалось, сама судьба распорядилась иначе! И теперь именно ему предстояло осуществить главное действо, от которого зависело будущее каждого жителя Джингл-Сити!

– Действо? – спросила Лиза, удивленно подняв брови.

– Ну да! – ответил Константин. – Действо – это когда кто-то делает какое-то важное дело – например, разрезает ленточку перед входом в новое здание или зажигает олимпийский огонь…

– Здорово! Здорово! Здорово! Как хорошо, что Бедокур будет делать это действо… – Не в силах сдержать волнения, Лиза несколько раз высоко подпрыгнула на диване, а потом, бросившись к отцу на колени и крепко обняв его, быстро спросила: – А что будет потом? Когда он зажжет Волшебную Звезду?

– А потом у нас будет ужин! – со смехом ответил он. – А затем у меня будет бессонная ночь, которую мне вновь придется провести в твоем любимом Джингл-Сити!

И Константин не ошибся. Вскоре вся семья собралась за столом, уставленным разнообразными блюдами, которые Марья Васильевна решила приготовить в честь их долгожданной встречи. В квартире наконец воцарилась непривычная тишина, и даже Чарли не находил в себе сил разрушить ее звонким лаем. Тишина казалась живой, и хотелось назвать ее по имени. Константин вздохнул: вот кто бы мог ему по-настоящему помочь: его неизменная верная спутница – Тишина. Но, увы…

Он посмотрел на притихшего Чарли. Заняв место рядом с любимой хозяйкой, пес внимательно наблюдал за всеми. Словно старинная фотокамера, глаза собаки видели все в черно-белом, истинном свете… И темноволосую девочку, сидевшую рядом с отцом, и высокую подтянутую женщину, с тщательно уложенной прической, и другую – невысокую, полную, с округлым открытым лицом, и даже себя, отражавшегося в блестящем кофейнике. А может, Чарли видел в его горячем боку и отражение Тишины, которая только что бесшумно прошла по коридору, быстро заглянув на кухню.

День подходил к концу. Свет в окнах известного писателя постепенно стал гаснуть, и когда тяжелые стрелки напольных часов в гостиной перевалили за полночь, казалось, все уже спали.

Только в одном окне почти до самого утра горела небольшая настольная лампа, тень от которой причудливым силуэтом летящего дракона растянулась на потолке.

Глава 3

Лиза родилась морозным декабрьским вечером. Накануне весь день ярко светило солнце, было непривычно тепло, и Константин, провожая жену в роддом, даже не подумал надеть шапку. Но вскоре погода как-то незаметно изменилась. Солнце посветило, посветило, да и исчезло. Потом Константин часто вспоминал, как, волнуясь, не чувствовал подступившего холода, и только узнав о рождении дочери, заметил извилистые вихри поземки, бегущие вдоль улиц. А потом ветер стих, и с неба белоснежными хлопьями неожиданно начал падать снег. Медленно, словно боясь нарушить торжественную тишину, снег ложился ему на плечи и долго не таял, оставаясь искрящимися эполетами на его темном пальто. Шесть лет прошло, но Константин продолжал считать этот день самым счастливым в жизни. Он никогда не мечтал о ребенке, и только впервые увидев маленькую дочку, понял, что произошло настоящее чудо, которого начинающий писатель неосознанно ждал уже долгие годы…

– Теперь все будет по-другому! – воскликнул он, с восхищением взглянув на жену.

Но Катя не спешила с ним соглашаться. В ее глазах отражалось сомнение, очень скоро превратившееся в непоколебимую уверенность: их семейное счастье невозможно. Она была недовольна всем: маленькой квартирой, хроническим отсутствием денег и даже склонившимся над письменным столом мужем, по вечерам отбрасывавшим на пожелтевшие обои угрожающую и, как ей казалось, пугающую ребенка тень.

«Соловья баснями не кормят…» – назидательно любила повторять она, облокотившись о детскую кроватку. И Константин не мог с ней не согласиться, ведь дочь всегда напоминала ему эту маленькую звонкоголосую птичку…

Сейчас, глядя на Марью Васильевну – деловитую, грубоватую, но неизменно заботливую и открытую, он думал: откуда у Кати взялось это стойкое недоверие к жизни, скептическое отношение к людям и конкретно к нему – Константину Пономареву? Казалось бы, она должна была унаследовать материнский оптимизм, основанный на уверенности в своих силах, на трезвом и практическом взгляде на жизнь. Но не получилось, что-то пошло не так, и в результате Катя совсем иная, не такая, как ее мать. А может быть, в этом и он виноват, не сумел наладить совместную жизнь так, чтобы их сердца бились в лад. Ну и если уж объяснять все, глядя с высоты птичьего полета, то можно предположить, что не сошлись на их семейном небосводе звезды, разные оказались кармы и еще что-нибудь этакое, мистически-оккультное.

Ему очень хотелось, чтобы Лиза унаследовала все самое лучшее от папы и мамы и вообще от всех родных и близких. Чтобы в ее судьбе сошлись все звезды, засияли все краски, кроме беспросветно-черной. Сейчас, когда после приезда дочки прошло всего несколько дней, он уже не мог обходиться без ее веселого щебетанья, целыми днями раздававшегося за дверью кабинета.

– Мама! А где Лиза? – удивленно воскликнул он, не увидев дочь, которая по обыкновению с шумной радостью встречала его утром на кухне (если, разумеется, ему удавалось проснуться к завтраку после напряженной ночной работы).

– Твоя дочь отправилась за елкой! – невозмутимо ответила Ангелина Ивановна и, сделав глоток ароматного кофе, добавила: – Новый год скоро, ты, наверно, забыл… Что, впрочем, немудрено, с твоим-то распорядком…

– Как Новый год?.. – растерянно повторил Константин, потирая небритую щеку, и с раздражением исправился: – Я хотел сказать, как отправилась за елкой?! Одна?..

– Ну почему же одна! – усмехнувшись, ответила его мать с некоторой ревностью в голосе. – У твоей дочери есть верный оруженосец, любимая бабушка Маря…

Ангелина Ивановна едва успела договорить фразу, как в коридоре послышался грохот захлопывающейся двери, и звучный женский голос возвестил:

– Мы дома! – И немедленно продолжил: – Костик! Бросай свою печатную машинку и иди помогать! Мы елку купили… О, вот она, наша красавица!.. Надо ее установить.

– Вот-вот… – обиженно добавила Ангелина Ивановна и встала.

Константин вышел в коридор и сразу увидел огромное, обмотанное веревкой колючее дерево. Оно лежало на полу среди упавшего с ее смолистых ветвей снега и напоминало крепко спящего темно-зеленого тюленя.

– Вот это да! – воскликнул Константиин с восхищением. – И как вы только ее дотащили? Ведь огромная же…

– Дотащить-то дотащили, а вот как ты ставить ее будешь? – расхохоталась Марья Васильевна, глядя на то, как знаменитый писатель на глазах бледнеет. – Подставки-то небось у тебя нет?! Придется пальму твою из кадки выдергивать!..

– Какой кошмар! – заметила Ангелина Ивановна и, похлопав сына по плечу, добавила: – Увы, мой мальчик, всему приходит конец! Смирись… Попрощайся со своей пальмой, ведь некоторым ближе елки да осинки…

При этих словах Лиза, сраженная неудержимым приступом смеха, упала на елку. Константин поглядел на нее и растерянно пробормотал:

– А я хотел главу дописать, там у меня тоже еще ничего не готово к Новому году…
<< 1 2 3 4 5 6 7 8 >>