Раскинувшись в тени старой берёзы,
Виктор сомлел, всему виной жара.
Морфей навеял сладостные грёзы,
Он в них переживал метаморфозы,
Осознавая:– это лишь игра.
Томилась плоть без женского *участья*,
Из затаённых уголков души,
Либидо накатило волну страсти,
Рассудок не мог справиться с *напастью*,
А сам он просыпаться не спешил.
– Какой недуг, тебя герой так мучит,
Такие стоны, оторопь берёт.
С сарказмом кто- то весело озвучил,
Виктор присел, чтоб рассмотреть получше,
Того, кто страсти оборвал полёт.
Две милые девицы усмехаясь,
Смотрели с любопытством на него.
По жестам видно, со всех сил старались,
От смеха *не зайтись*, Виктор стесняясь,
Враз покраснел, качая головой.
И столько в жесте укоризны было,
Что две проказницы, умеряли свой пыл.
И смуглая, что дерзко разбудила,
К нему шагнула, улыбнувшись мило,
– Гея, представилась:– ну ты уж нас прости.
– Гуляли мы с подругой на опушке,
Денёк задался, птичий перезвон.
И вдруг, могучий храп, словно из пушки,
(Она копной волос прикрыла ушки),
– А следом прозвучал твой страстный стон.
Её глаза лазоревого цвета,
Затягивали в омут с головой.
И требовали с вызовом ответа,
– Моя подруга, скромница Суэта,
Продолжила смеясь,
(о, Боже мой):-
Виктор подумал, робок как мальчишка,
Какой пассаж, – смущенья не унять.
Он был всегда стеснителен не слишком,
На вечерах сыпал сарказм с излишком,
А тут, *язык от нёба не отнять*.
Усильем воли, справившись с волнением,
Он имя наконец то произнёс.
Но думал лишь о Гее без сомнения,
Суэта на них глядя с изумлением,
Вдруг неожиданно озвучила вопрос.
– Я не мешаю, что застыли разом?
Но звуки речи пали в пустоту.
Любовь внезапно их связала разум,
Незримому подчинив приказу,