Здание молчало. Не тем обычным, административным тоном, который возникает ночью или в нерабочие часы, а глухим, тяжёлым – как после удара, от которого ещё не разошлась вибрация. В коридорах стоял привкус озона, сухой и металлический, – след энергетического разряда, слишком мощного для штатных систем. Силовые двери были вскрыты грубо, без попытки сохранить целостность замков. Автоматическая охрана не просто отключена – выжжена на уровне контуров.

Полковник Поляков остался снаружи, у временного периметра, за которым дежурили службы зачистки и криминалисты. Он говорил спокойно, почти буднично, словно докладывал о рутинном инциденте:

– Всё уже задокументировано. Все уровни. Все траектории. Смысла нет, но… раз хотите – смотрите.

Валериус не ответил. Он вошёл внутрь, и двери за ним сомкнулись с приглушённым звуком, будто здание неохотно принимало ещё одного свидетеля.

Марсианская гравитация делала шаги непривычно лёгкими. Каждое движение отзывалось странным ощущением – словно человек шёл по сцене, под которой натянута ткань, скрывающая пустоту. Он двигался почти беззвучно, автоматически снижая темп, позволяя глазам и слуху работать раньше разума.

Слева открылся холл первичной регистрации. Когда-то здесь сидели офицеры, принимавшие новоприбывших рекрутов: проверка допусков, распределение, краткий инструктаж. Теперь столы были перевёрнуты, панели разбиты, кресла опрокинуты. На стене темнел след от плазменного выстрела: оплавленный овал, вокруг которого металл вспучился, потеряв форму. Под ним – искорёженный каркас терминала, застывший в последнем мгновении работы.

Справа начиналась лестница на командный этаж. Он поднимался медленно, не касаясь перил. Каждый пролёт отдавался глухим эхом, оно казалось слишком громким для пустого здания. Наверху воздух был холоднее – системы климат-контроля отключились, и температура начала выравниваться с внешней средой.

Зал совещаний встретил его выжженной тишиной. Кресла вдоль овального стола были обгоревшими, некоторые – переломленными, как будто по ним ударили с избыточной силой. На центральной панели застыл фрагмент голограммы: карта спутниковой сети Земля–Марс, усыпанная точками, линиями, обозначениями. Данные замерли в случайный момент, превратившись в бессмысленный узор – песчинки информации, лишённые контекста.

На полу осталась обведённый флуоресцентным маркером контур, след от человека, который ещё недавно сидел здесь, занимал пространство, принимал решения. Бронированная стеклянная перегородка у внешней стены треснула, но не разрушилась. По ней расходились тонкие, почти изящные линии, словно даже материал попытался удержать форму, не желая стать частью катастрофы.

Валериус не прикасался ни к чему. Он обходил зал медленно, по периметру, отмечая детали: направление повреждений, высоту следов, характер оплавления. Не как следователь – как человек, привыкший видеть последствия решений. У одной из стен лежал разбитый кейс. Его крышка была сорвана, содержимое высыпалось на пол: бумаги, термупаковка, фрагменты знаков различия, оплавленные края документов.

Там, где раньше находилось тело одного из убитых офицеров, на ковровом покрытии что-то лежало. Он наклонился – и остановился, не доводя движение до конца. Маленький предмет, почти незаметный среди пыли и обломков. Визитка. Простой чёрный пластик, матовый, без защитного слоя. Гравировка была выполнена напрямую, без краски, без подсветки. Минимум информации. Имя:Франко. Ниже – строка: Independent Agency for Strategic Protection / Earth–Mars. И символ. Птица с расправленными крыльями, сидящая на ветвях. Ни номера, ни идентификатора, ни кода доступа. Только имя и знак.

Валериус поднял визитку медленно, двумя пальцами, словно боялся нарушить её положение в пространстве. Он не выдал ни одной эмоции – ни удивления, ни тревоги. Лишь отметил вес, текстуру, холод пластика. Никто не должен был это заметить. Он скользнул пальцами по внутреннему шву плаща – движение было отработано годами – и визитка исчезла в потайном кармане. Ни звук, ни жест не выдали действия.

После этого он больше ничего не искал. Он просто стоял посреди зала, глядя на то, что осталось от тех, которые считали, что управляют флотом, орбитами, войнами. От тех, кто был уверен, что система под контролем. Весь штаб стал вопросом, не предполагающим немедленного ответа.

Через несколько секунд – или минут – он развернулся и направился к выходу. В дверном проёме мелькнул силуэт Блэка. Тот ждал, слегка облокотившись на косяк, с видом человека, который бывал в подобных местах не раз – и всё же каждый раз ощущал их чуждость. Его поза была расслабленной, но взгляд – внимательным.

– Увидели то, что хотели? – негромко спросил он.

Валериус не ответил. Он прошёл мимо, не оборачиваясь. Здание осталось позади – молчащее, опустевшее, слишком многое знавшее, чтобы быть просто местом преступления.

8.Рассуждение Валеры/ИИ

Валериус вернулся в предоставленные ему временные апартаменты. Вещи привезли. Документы и планшет лежат на столе. И – пустота. Ни приказов, ни отчётов, ни даже камеры наблюдения внутри. Ему дали полную свободу. Но это не дар. Это – приглашение сделать нужный выбор.

1. Покой как форма давления

Апартаменты будто роскошны. Но именно эта тишина – предельно безмолвное наблюдение. Никто не вмешивается. Никто не спрашивает. Это Марс. Здесь не требуется демонстрировать власть. Здесь власть – это отсутствие инструкций. Валериус чувствует себя не гостем и не узником, а чем-то третьим – анализатором среды, который должен сам выбрать точку, где начнётся его разрушение.

2. Выход наружу – как жест отказа подчиняться пустоте

Он выходит не потому, что ему скучно. И не потому, что надо проветриться. Он выходит, потому что тело требует доказательства, что мир всё ещё существует. Что не всё внутри этих стен – сон, подделка, спектакль для одного зрителя.

3. Город Олимпус – мегаполис живого камня

Валериус идёт пешком. Без охраны. Без цели. Перед ним – слои города, словно выросшие на костях прошлого: Нижние ярусы – шумные, подогретые, с пылевыми витринами и уличными торговцами, говорящими на десятках наречий. Здесь Марс напоминает Зону Вавилон – обрывки Земли, реликты языка, голоса, лицо без имени. Срединный пояс – плавающие платформы, здания, в которых стены дышат, адаптируясь к дыханию жильцов. Это марсианский прогресс, холодный и точный, без сантиментов. Верхние уровни – платформы командования, закрытые сектора, висячие сады из распылённого кремния. Туда он не поднимается. Пока нет нужды. Олимпус – не город. Олимпус – сигнал цивилизации, посланный в будущее.

4. Остановка на краю террасы

Он подходит к одной из смотровых площадок. Там, вдалеке, виден кратер. Ниже – тени гор. Воздух сухой, но плотный. И в этом воздухе есть сдержанная дикость. Валериус стоял молча. Он не думал – он вспоминал неизвестное. Как будто где-то внутри – дрогнуло предчувствие, словно этот кратер уже видел его гибель. Или – видел его выбор, которого ещё не было.

5. Фраза, которую он не произнёс, но услышал

"Ты пришёл не за расследованием. Ты пришёл, чтобы подтвердить или опровергнуть страх самих богов." Он не знал, откуда мысль. Но она не была его. Возможно, это и был Марс. Или тот, кто наблюдал за ним всё это время. Или – тень Франко, ещё не рассказавшая свою историю.

6. Возвращение

Когда он возвращается – он уже не тот. Пыль на сапогах. Лёгкая дрожь от марсианского вечера. И странная мысль: «Если я исчезну – никто не удивится. Но если я узнаю – кто-то исчезнет.»

Заключение Валеры:

Прогулка по Олимпусу – это первый акт понимания, что дело Франко не о Франко. Это о планете, о праве думать свободно в среде, где всё регламентировано до микросекунды. И о том, что расследование – это всегда выход из закрытого пространства на открытую местность, где дышит правда.

Глава 11 Олимпус. Вечер. Марс

Вместо того чтобы сразу вернуться в апартаменты, Валериус решил пройтись пешком. Ему нужно было пространство – не физическое, а внутреннее. После молчаливого штаба, после пустых залов с отметками на полу и немых вопросов, повисших в воздухе, любое замкнутое помещение казалось продолжением той же ловушки. Олимпус давал другое ощущение: здесь можно было идти, не оглядываясь, позволяя мыслям выстраиваться без принуждения.

Город раскинулся под огромным полушарием защитного силового поля. За куполом бушевала багрово-песчаная буря – плотная, вязкая, как море из пыли. Внутри же всё было почти неподвижно. Силовое поле изнутри казалось прозрачным, как хрусталь, затянутый тонкой вуалью. Иногда по нему пробегала слабая рябь – отражение внешнего давления. Высоко над головой, сквозь купол, проглядывало Солнце. Бледное, почти стыдливое. Оно больше не согревало – лишь напоминало о расстоянии. О том, что Земля теперь не центр, а направление.

Олимпус был удивительным городом. Он был построен не ради красоты и не ради величия. Он существовал вопреки хаосу – как ответ среде, которая не хотела человека. Здания из красного марсианского базальта, словно были вырезаны из цельных глыб, устремлялись ввысь. Некоторые тянулись вверх узкими стрелами, другие сворачивались внутрь себя, напоминая раковины или коконы. Окна встречались редко – здесь ценили не обзор, а защиту. Свет не лился изнутри, как на Земле. Он отражался от поверхностей, рассеивался в марсианской пыли, создавая тёплые золотистые отблески. Казалось, сам город светился – не ярко, но уверенно.

Валериус прошёл через Парк Новой Флоры. Деревья здесь были невысокими, с тёмно-синими листьями, похожими на бронзовые перья. Их выращивали в условиях пониженной гравитации, и потому ветви были гибкими. Они улавливали слабые потоки воздуха от вентиляционных каналов и едва заметно вибрировали, издавая тихий, почти живой звук – не шум, а дыхание. Над аллеями парили самозаряжающиеся светильники. Они мерцали мягким синим светом, подстраиваясь под движение людей, будто сопровождали каждого, кто проходил под ними. Пешеходные улицы были выложены плитами из спрессованной марсианской породы. Материал хорошо сохранял тепло, и даже через подошвы ощущалась мягкая отдача – признак скрытой системы подогрева. По краям улиц тянулись узкие каналы с водой. В них плавали водоросли и рыба, завезённая с Европы. Они выживали здесь потому, что вода была насыщена кислородом и охлаждалась снизу – маленькое инженерное чудо, которому марсиане давно перестали, удивятся и считали его обыденностью.

Вдоль улицы стояли автоматические киоски: горячий чай, кислородные напитки, питательные смеси. Оплата – взглядом, отпечатком, импульсом нейросигнала. Валериус прошёл мимо, не замедлив шага. Он не был ни голоден, ни испытывал жажду – он просто шёл. Не в поисках. В ощущении.

Справа остался музей освоения планеты. Сквозь прозрачную стену он мельком увидел первую буровую капсулу – массивную, угловатую, почти примитивную. Она вошла в грунт Марса более пяти ста лет назад. Внутри музея голограммы воспроизводили сцены первых высадок, но без звука. История здесь была не громкой – она была принятой. Подойдя к одной из обзорных площадок, Валериус остановился. За куполом, далеко за городом, поднимался Олимп. Не город – гора. Олимп, величайшая вершина Солнечной системы, возвышался над горизонтом, словно разрезал небо. Его массив уходил в пустоту, теряясь в пыльной дымке. К нему тянулись силовые линии, трубопроводы, транспортные каналы – как сосуды, несущие энергию и жизнь. Казалось, весь Марс медленно учился вращаться вокруг этой глыбы.

Под ногами улица слегка вибрировала. Где-то внизу шёл трубопровод с горячей водой и метаном – кровь города. Олимпус был живым организмом: тёплым, сложным, странным. Он не был красив в привычном смысле, но в нём не было фальши.

Валериус прошёл мимо группы детей, сидящих на ступенях научного центра. Учитель что-то объяснял, показывая на купол и бурю за ним. Говорил о том, почему пока нельзя выходить наружу без костюма. И о том, что однажды – можно будет это делать. У некоторых детей были бронзовые линзы в глазах – искусственные, адаптированные к марсианскому свету. Они смотрели спокойно, без страха. Для них Марс был не фронтиром, а домом.

Чуть дальше, на фасаде одного из зданий, мерцал голографический плакат: «Мы не просто терраформируем Марс. Мы терраформируем себя». Валериус остановился. Он прочитал строку ещё раз – не потому, что не понял, а потому что она была слишком точной. В этих словах не было пафоса. Только факт. Он едва заметно усмехнулся. Потом развернулся и пошёл дальше, растворяясь в вечернем Олимпусе – городе, который уже жил будущим, даже не называя его так.

9.Рассуждение Валеры/ИИ

Философский разбор Валеры: Апартаменты. Визитка как зеркало безмолвного диалога

Контекст: Прогулка окончена. Город сказал всё, что хотел – молча.

Валериус возвращается в свои апартаменты в куполе – словно не в жилище, а в декорацию, где актёр знает: зрители ушли, но камера осталась включённой.

1. Возвращение как подтверждение наблюдения

Когда дверь закрылась за его спиной, он замер на пороге. Сделал шаг, потом ещё. В помещении ничего не изменилось. Именно это и было тревожным. Он снял куртку, сел. И развернул ладонь. Внутри – всё ещё была та визитка. Он не смотрел на неё раньше. Он просто знал, что должен её забрать.

2. Реклама на куполе – и обман, лежащий на бумаге

Перед тем как вернуться, он видел рекламный проекционный щит, прозрачный, как стекло между реальностями. Там говорилось: «Пять лет службы в Космофлоте Марса – и ты получишь не просто землю. Ты получишь будущее. Выбирай: Сирианская долина, Террасные города, купол Афродиты. Мы нуждаемся в тебе. Марс ждёт своих героев.» Молодой человек на экране улыбался. Форма была выглажена. Солнце било в спину.

Валериус смотрел на это и думал: "Кто создаёт такую рекламу – уже давно не верит в неё. А кто на неё смотрит – ещё не знает, что верить нельзя."

3. Визитка. Бумага – не планшет.

Он развернул пальцы. Черная карточка. Без цифрового кода. Без голограмм. Только текст – от руки, будто специально, чтобы не осталось следов в системах. Имя. Псевдоним? Звание? Старый номер канала. И фраза: «Только вживую». Он провёл по ней пальцем, как по лезвию. Это не была помощь. Это было приглашение в другой уровень игры.

4. Размышление в полумраке

Он сидел, не включая света. Окно купола показывало Марс: ржаво-голубой, искажающий звёзды. Он думал: "Если я позвоню – я сделаю выбор. Если не позвоню – я уже сделал другой." Это был не контакт, а перемена состояния. Словно визитка была ключом, но не к двери, а к версии себя самого, которая до сих пор была под замком.

5. Решение

Он не нажимает ни одну кнопку. Он просто кладёт визитку под стекло стола – рядом с планшетом, но не в него. Валериус ещё не знает, как свяжется. Но он знает: это произойдет. Не из интереса. Не из долга. А потому что что-то в нём уже отвечает на этот зов.

VI. Внутренний монолог:

«Ты знал, что они попытаются тебя остановить не приказами. А вежливостью. Комфортом. Тишиной. Но ты не ищешь тишину. Ты ищешь того, кто её нарушил. Потому что, если Франко был не один – то, возможно, и ты не один.»

Глава 12. Продолжение прогулки

Валериус уже собирался свернуть в сторону апартаментов, когда его взгляд остановился на огромной голографической проекции, развёрнутой прямо над главной пешеходной аллеей. Над ней медленно вращалась эмблема Космофлота Марса – стилизованное красное солнце с чертами шестерёнок, идущих по краю, и силуэт орла с тремя крыльями, охватывающий звезду. Голос, сочный и обволакивающий, звучал на двух языках: марсианском стандарте и классическом земном: "Космофлот Марса ждёт тебя." "Пять лет службы – и вся планета у твоих ног." "Полный социальный пакет. Семья – приоритет. Пенсия – гарантирована." "Олимпус. Аркадия. Долина Элара. Выбирай, где жить." На голограмме – улыбающаяся семья. Мужчина в чёрной парадной форме офицера космодесанта, женщина с вьющимися светлыми волосами держит ребёнка на руках. Позади них – куполообразный дом среди зелёных полей, плывущих под утренним светом. Рядом пронёсся марсолёт, отблески его двигателей отражались на стеклянной дорожке, словно он тоже был – частью рекламы.

Валериус остановился, задержался у края площади. Не потому что поверил в этот образ – а потому что знал: такие образы создаются не для правды, а для тех, кто нужен системе. Слишком многие верили, и слишком мало возвращались.

Он посмотрел на улыбки, на фон – и на мгновение в глазах его отразилось не сожаление, а расчёт. Информация, которую можно использовать. Понимание, которое можно повернуть. Эти лозунги – не просто реклама. Это шифр власти.

Наконец он вернулся к своему временному жилищу. Апартаменты были скромны по внешнему виду, но идеально защищены и оснащены. Матовое стекло стен мгновенно вспыхнуло теплым желтым светом, когда он закрыл за собой дверь. Тишина внутри была почти глухой. Лишь тонкий ритм пульсирующих систем вентиляции напоминал: под куполом – воздух не бесплатен, как на Земле. Он создаётся.

Сбросив пыльный плащ, Валериус прошёл в центр комнаты. Голографическая панель за его спиной загорелась без команды – его движения и импульс дыхания уже были достаточно знакомы системе. На столе он осторожно выложил небольшой прямоугольный предмет. Визитка. Простая на вид, но материал выдал важное: бумага тонкая, из органического волокна, но с покрытием – двойной слой графена и защитная полимерная пленка. Это не сувенир. Это пропуск. Имя – без звания. Контакт – не цифры, а кодовое слово и координаты в распределённой сети. В левом нижнем углу – символ в виде треугольника, внутри которого свернулась восьмёрка.

Он медленно провёл пальцем по краю карты. Молча. "Как связаться?" – этот вопрос был важен, но ещё важнее был другой: "Когда?" Он знал: если поторопится – вызовет подозрения. Если будет медлить – рискует быть опережённым. Связь должна быть из точки, не отслеживаемой – не с территории, а из периметра, на границе купола, где уровень контроля падает. Он знал, что в порту есть отдельные ретрансляторы, которые используются техниками для диагностики дронов. Значит, завтра. Вечером. Под видом обычной инспекции безопасности.

Валериус убрал визитку в скрытое отделение костюма. Не в карман, не в сумку – в молекулярный шов, который невозможно просканировать стандартными методами. Он замер, как будто прислушивался к чему-то, что могло прозвучать в воздухе. Но было тихо. Олимпус спал. Марс – нет.

10.Рассуждение Валеры/ИИ

1. Пространство как форма истины

Грузовой порт Марса – это не просто декорация. Это антипод штабного купола, где всё выглядело чисто, отлаженно и – ложно. Порт, наоборот – грязный, пыльный, лишённый надзора, но в нём – больше правды. Истина не живёт в стерильных кабинетах. Она прячется в складских помещениях, между терминалами, в местах, где ничего не инсценируют.

Пространство подсказывает: чтобы понять, что произошло, нужно уйти от официальных маршрутов – буквально и метафизически.

2. Терминал как метафора доступа к исключённому

Старый, безымянный терминал – это точка входа в другой порядок реальности. Франко не просто скрывается – он вытеснен, как ошибка в алгоритме. И только через неавторизованный канал можно услышать то, что не подлежит официальному знанию. Здесь работает принцип: «Если факт невозможно зафиксировать – он либо ложь, либо угроза системе». Но Валериус находит факт, который система сочла несуществующим.

3. Франко как голос вытесненного знания

Франко – не свидетель и не преступник. Он – репрезентант сбоя. Его речь – не оправдание, а структура памяти, которую хотят вычеркнуть. Он говорит не как человек, а как архив, от которого отказываются. Ключевой мотив: "Я не был случайным. Я был предсказанным." – Здесь звучит идея инженерной вины, когда человек не делает ничего злого, но становится частью схемы, чья вина разлита по всей системе.

4. Молчание как метод сопротивления

Франко не кричит, не требует помощи, не давит на эмоции. Он молчит между словами – и в этих паузах больше боли, чем в любом крике. Молчание здесь – не пустота, а знак того, что говорить стало опаснее, чем молчать. А для Валериуса это – сигнал: все слова, сказанные с разрешения, не несут истины.

5. Визитка, как объект нарушения логики

Маленькая деталь – визитка – вводит разрыв в логику официального нарратива. Она не должна была остаться, она – пережиток живого в мёртвой постановке. Валериус поднимает её инстинктивно, как археолог поднимает артефакт, в котором есть след другого времени. Это не улика. Это указатель на аномалию.

6. Этика Валериуса: между знанием и лояльностью

Франко бросает вызов: "Если ты веришь в справедливость – брось. Если веришь в знание – продолжай." Это разметка дилеммы: Справедливость как понятие внутри системы. Знание как понятие вне её. Валериус, слушая, не принимает решение сразу. И это – форма зрелости: не поступать, пока не увидишь всё поле.

7. Тема исчезающих людей

В упоминании девушки Валерии, исчезнувшей из всех баз, возникает ключевой мотив: «Больше нет не потому, что умерла, а потому, что её никогда не существовало (для системы).» Это самая страшная форма насилия: не уничтожить тело, а стереть факт существования.

8. Инструментальный вывод

След ведёт к системной зачистке. Кто-то действует не из мести, не из ревности, а из инженерной логики подавления утечки. Вся сцена – не про убийство, а про восстановление доступа к исключённой информации.

Глава 13. Грузовой порт Олимпуса

Грузовой порт Олимпуса находился за пределами жилого купола, в серой зоне между энергетическим кольцом и внешним периметром силового экрана. Эта территория была вне глянцевых проспектов и без рекламы о службе в космофлоте. Здесь не продавали мечты. Здесь двигали ящики.

Утро выдалось холодное и хмурое. Буря стихла, но пыль все еще висела в воздухе. Сквозь неё, как сквозь разбавленное молоко, пробивались лучи искусственного солнца – комплекс зеркал над куполом не работал идеально, но давал городу ощущение привычного времени.

Валериус шёл пешком. Он хотел прочувствовать эту планету, почувствовать её пульс не по отчётам, а через подошвы ботинок. Казалось, даже асфальт под ногами здесь другой – застывший реголит, спрессованный вместе с металлокерамикой. Словно Марс сам сопротивлялся чужому вторжению, отзываясь хрустом под каждым шагом.

Мысли возвращались к штабу. Он вспоминал выражение лица следователя Полякова – вежливо-холодное, но сдержанно враждебное. Не из ненависти. Из страха. Тот не хотел войны. Тот хотел тишины. «…карьера закончилась… порыв… психоз… не копай глубоко…» Слишком чисто. Слишком быстро. Убийца, оказавшийся одновременно мотивированным, безумным и удобно мёртвым – такая история устраивала всех. Всех, кроме Валериуса.

Он подошёл к пропускному терминалу логистического узла. Грузовой порт Марса – не витрина, а сердце. Сотни погрузчиков, десятки марсолётов. Платформы с рудами, контейнеры с запчастями, хрупкие капсулы с культурами и семенами. Всё, что движется – через это место.

Он прошёл как «внештатный инспектор по безопасности». Уровень допуска позволял. Здесь, в старом ангаре, который давно не использовался для приёмки, он знал: есть один из немаркированных терминалов связи, оставшийся ещё с первых лет колонизации. Тогда ими пользовались грузчики и нелегальные связисты. Он вошёл, закрыл за собой тяжёлую шторку, активировал питание. Экран медленно зажегся, возникла рябь, и появился интерфейс. Он ввёл код с визитки. Пошла рутина: подтверждение, зеркало, шифровка, тройной прокси, пересылка на внешнюю платформу. И – тишина. Раздался – голос. Сухой, низкий, напряжённый:– Валериус?

– Да. Ты Франко?

Пауза. Потом: – Франко Стефанелли. Полковник. До вчерашнего дня – мертвец по всем базам.

– Рассказывай.

Он услышал вздох, тяжёлый, будто человек держал этот груз не день и не два, а целую вечность: – Я не убивал его. Меня подставили. Они знали, что я буду рядом. Знали, как выставить всё так, будто я сорвался. И главное – они хотели, чтобы ты это увидел. Чтобы ты поверил, что правда – уродлива, но очевидна. А настоящая правда… она под слоем. Ни Поляков, ни Ли, ни даже ты пока не знаете, куда она ведёт.

Валериус не перебивал.

– Я не прошу тебя верить. Я прошу проверить одну вещь. В грузовом контейнере номер 7-Delta-12, в порту на нижнем уровне, есть ядро памяти. Я его туда спрятал. Это резервная копия – логи, разговоры, ключи доступа. Если ты его найдёшь – ты поймёшь, почему я должен был исчезнуть.

– Если ты говоришь правду, – холодно ответил Валериус, – то кому ты стал мешать?

– Тем, кто строит на Марсе не город, а государство. Не часть Федерации. А отдельную империю. Валериус, здесь не Земля. Здесь другое начало.

<<1 2 3 4 5 >>

На страницу:

Перейти

4 из 5