О чувствах, вещах и немного обычного волшебства

Глава 1. Подвиг

В утренних сумерках открывающийся пейзаж казался еще мрачнее, чем был на самом деле. Хотя куда уж мрачнее, если вокруг раскинулось каменистое дно выжженной пламенем расщелины, а впереди укрывалась обитель дракона. И слово выжженная здесь употреблялось не как красивая фигура речи. Любой, смотревший на эти голые каменистые стены, в этих скалах сразу начинал чувствовать себя как-то неуютно. Здесь буквально почерневший, оплавленный пламенным дыханием дракона камень крошился и распадался, едва коснуться его рукой. Будто на одном конце ущелья поставили огромную печь, накалили хорошенько и открыли задвижку, попутно поддувая воздухом из мехов.

Да какие слова ни вспоминай, все равно пришедшие люди не могли себе представить каково это – находиться здесь, когда эта печка откроется, а, точнее, дракон проснется. О том, что такого пережить не сможет никто, ярко свидетельствовали куски металлических доспехов, с вплавленными частями понятно чего или кого, оставшиеся от тех, кто не пережил встречу с хозяином здешних мест.

– Ваше Величество, – к небольшой группе людей, стоявших вначале прямого участка ущелья, подошел человек и низко склонился перед одним из рыцарей, – все готово.

Мужчина, облаченный в легкий доспех, кивнул и отпустил слугу. Потом повернулся к сопровождавшему его гвардейцу:

– Труби.

Едва рог коснулся губ глашатая, как горы огласил громкий протяжный звук, затем еще раз и еще. Каждая нота, многократно усиленная окружающими скалами, раздавалась эхом в рассветной тишине. Когда стихли все мечущиеся в расщелине звуки, и мир снова потонул в безмятежности, вдалеке зашуршали камни, и на фоне рассветающей полосы красного восходящего солнца над отдаленным выступом показалась черная рогатая голова чудовища.

«Какие же надоедливые мелкие людишки, – подумал дракон, вынося свое мощное, тяжелое тело из пещеры, – когда же им надоест припираться ко мне, устраивать эти вот представления, и мешать спать, что вообще верх нахальства».

Такие мысли посетили проснувшуюся от этих завываний ящерицу, учитывая, что обычно именно его рык оглашал эти горы.

Из темноты пещеры на край выступа опустилась чешуйчатая черная лапа с выступающими изогнутыми когтями, рассыпая с края мелкие камушки, скатывающиеся вниз. В опустившейся тишины был хорошо слышен скребущий звук маленькой песчаной лавины. За первой лапой последовала вторая, и показалась обсидиановая переливающаяся туша. К пришедшим людям повернулась голова со светящимися желтыми глазами. Шея выгнулась, и из открывшейся пасти раздался оглушительный рык, потрясший горы вокруг.

Звук настолько сильно резонировал в ущелье, что с вертикальных стен поднялся петел, облачками отделяясь от них. Неяркие утренние краски застил сероватое облако, развеваемое легким ветром, бросавшим его своими порывами.

Дракон лениво подался вперед, раскрывая черные кожистые крылья, и мягко спикировал на выжженную землю каменистой расщелины. Мощная туша всколыхнула землю. Одна из пластин старого поржавевшего доспеха сдвинулась и поползла вниз, оглашая округу скрежетом, играя неприятным звуком на и без того натянутых нервах.

Монстр предстал перед людьми настолько огромным, что легко мог бы перекусить человека пополам. Да, собственно, так он и делал, но не в такую же рань забавляться с добычей. Именно сейчас он в раздражении хотел только спалить все вокруг.

В широком горном ущелье стояли напротив чудовище из самых страшных кошмаров и пятерка глупцов, решивших бросить вызов древнему, как сама жизнь, существу.

Рептилия расставила передние лапы, готовясь избавиться от надоедливых людишек, иногда тревожащих покой и приходящих за его сокровищем. Дракон расправил грудь, по которой стали пробегать светящиеся огненные искорки, и открыл пасть, набирая в легкие воздух. Но вместо того, чтобы бежать в бесполезной попытке спастись от огненного смерча, пришедшие просто стояли. Затем от них отделился человек в длинном плаще, а гвардеец снова затрубил в рог. Дракон слишком поздно осознал, что здесь что-то не так.

Множество людей, обступивших две огромные баллисты, прислушивались к звукам, доносящимся из ущелья. Сначала раздались три оговоренные звука рога. Это стало сигналом к тому, чтобы натягивать пусковые механизмы, готовя мощные тяжелые осадные сооружения к бою. Наводчикам предстояла сложная задача, не видя, куда стрелять, выпустить сеть. К тому же она была настолько огромной и тяжелой, что не могла уместиться в ковше одного орудия. Сеть пришлось собрать, связать и закрепить между двумя баллистами. Отчего перед солдатами стояла сложная задача – сделать выстрелы совершенно синхронно. От этого зависели жизни пятерых смельчаков, стоящих сейчас в ущелье, да и собственные жизни солдат тоже. В случае провала найдется тот, кто взыщет с нерадивых подчиненных.

Едва натянулись прочные канаты, как тишину разорвал громоподобный рык чудовищного дракона, заставивший кровь стынуть в жилах. Каждый, стоявший сейчас на вершине горы, возносил молитвы богам, что находится здесь, а не внизу перед этим жутким монстром.

Солдаты в напряжении ждали, прислушиваясь к снова окружившему их обманчивому спокойствию. Мужчины с занесенными над спусковым механизмом руками жадно пересматривались, ожидая сигнала.

Тишину прорезал протяжный звук сигнального рога. Двое мужчин у заряженных орудий кивнули друг другу и дернули спусковые механизмы, отправляя необычный снаряд в бой.

С края обрыва в небо взметнулась широкая, переливающаяся синими всполохами сеть. Она вылетела с огромной скоростью, заданной ей баллистами. В считаные мгновения сеть расправилась под собственным весом прочно сплетенной металлической проволоки и упала на спину чудовища, сразу пеленая его сложенные крылья.

Волшебник быстро сделал еще пару шагов вперед, произнося древние заклинания. Камень в его посохе ярко светился глубоким синим светом, перекликаясь с разрядами, окутавшими дракона, создавая между ними сверкающие молнии. Чем ближе подходил этот человек, тем сильнее сжималась сеть, не давая монстру двигаться. Голова все ниже и ниже склонялась к груди, без возможности создать спасительное пламя и испепелись все вокруг. Огромное страшное чудовище лежало на боку, пойманное в сеть из небесных молний, словно зазевавшаяся пичужка. Оно слишком уверилось в своей силе, вселяющей страх, в своем бессмертии, ведь многие рыцари полегли, приходя сюда, о чем напоминали разбросанные в ущелье почерневшие доспехи.

Величественный мужчина в легких начищенных латах подошел к поверженному хозяину гор. Прошел мимо рогатой головы, клыкастой пасти и, вынув из ножен меч, подошел к переливающейся в утренних лучах чешуйчатой груди. Под обсидиановой чернотой медленно и равномерно билось пламенное сердце дракона. Желтые, сверкающие золотом глаза неотрывно следили за его перемещением, четко понимая свою участь.

Человек усмехнулся и, взяв клинок в обе руки, вонзил широкое лезвие в неугасающее сердце. Сопровождающий в длинном плаще коротко взмахнул рукой, и меч охватило мерцающее синее сияние, завершая нанесенный удар. Из широкой груди потекла алая кровь, ничем не отличающаяся от людской.

– Слава королю! – воскликнул стоявший рядом волшебник. – Его Величество совершил подвиг и сразил нечестивое зло!

– Слава королю! Слава! – подхватил нестройный крик, раздавшийся из многих глоток.

Люди, стоявшие на вершине расщелины, тоже слышали победные крики. Смеясь и похлопывая друг друга по плечам, они тоже кричали от радости, что план королевского мага увенчался успехом.

Лицо мужчины в доспехах перечеркнула победная ухмылка. Это в его честь будут сложены баллады, а что именно в них будет – решать победителю. Клинок покинул мощную грудь и взлетел ввысь, сокрушитель принимал сыпавшиеся на него почести.

Волшебник незаметно повернул голову в сторону и произнес, отдавая тихий приказ:

– Несите инструменты, мне нужно его сердце.

Король убрал в ножны меч и посмотрел дальше в ущелье. Освещенный поднявшимся солнцем, в глубине виднелся небольшой замок всего с одной дозорной башней, спрятавшийся среди высоких острых скал, напоминающих зубы древнего чудовища.

– Теперь, Ваше Величество, – волшебник подошел к королю и склонился перед ним, – пришло время забрать сокровище, которое вас достойно.

За их спинами раздался низкий вибрирующий рык. Это единственный звук, который издал поверженный умирающий монстр.

– Ангелика, – последнее, что пронеслось в затухающем мозгу дракона.

Глава 2. Веселье

Народ, заполнивший улицы большого города, веселился и ликовал, встречая своих избавителей. Великий и отважный король Мстислав победил злобного дракона, не один год внушавшего ужас в сердца людей. Доблестный и удачливый король Мстислав освободил несчастную принцессу Ангелику из лап жуткого чудовища, похитившего ее из родного дома. Многие годы храбрые рыцари бросали вызов древнему злу, но из походов не вернулся ни один. Лишь храбрый король Мстислав сдержал обещание, данное ее опекуну, и вернул деву в родной дом.

Хотя если быть уж совсем честным, то и опекун являлся родным дядей королю по какой-то побочной дальней родственной ветви троюродной племянницы правителя Северных земель. Поэтому и на трон взошел без относительных проблем, если не считать пары десятков протестующих, но кто теперь будет о них вспоминать, да и делись они куда-то. Наверняка уехали к дальним родственникам в другое королевство.

Вот и получается, что родной дом девы и теперь уже законный замок короля – это одно и тоже место, куда и направлялась победоносная процессия. А для большей законности несколько шаткого положения нового короля, при живой, но заточенной в жуткой башне, наследнице престола, завтра и решили сыграть свадьбу, на радость подданным и зависть недовольным вельможам.

Величественный мужчина в легком сверкающем доспехе возглавлял процессию. Он сидел на вороном коне с прямой спиной, гордо поднятой головой и сверху вниз смотрел на всю эту веселую приветственную толпу. Иногда по его лицу проходило мимолетное раздражение, и он хмурился, но и полуденное солнце тоже заставляло щуриться в ярких лучах.

В середине процессии ехала резная, украшенная цветами, карета с полупрозрачными занавесями, закрывавшими окна. Находящаяся внутри девушка не горела желанием отодвигать прикрывавшую ее ткань, и высовываться к встречающим у нее не возникало никакого желания. И это тоже было одной из причин, почему хмурился король.

Дорога домой заняла какое-то время. Конную процессию тормозила легкая карета со спасенной принцессой. Но, поскольку целью этой доблестной экспедиции было получение именно этого сокровища, конные воины неторопливо покачивались в седлах, не переходя на быстрый галоп.

Все время в поездке принцесса вела себя крайне неразумно. Сначала плакала, отказываясь от любых разговоров. Простые солдаты умилялись, считая, будто бедняжка настолько счастлива, избавившись от проклятого чудовища, что не может сдержать своих эмоций. Даже от еды отказывалась первые пару дней. Но постепенно слугам Велеса, сопровождавшим придворного мага, удалось ее уговорить начать есть приготовленные королевским поваром яства. Поход еще не повод ограничивать себя сухим пайком и ненужными лишениями.

Но когда Ангелика перестала плакать, на нее напала полная апатия. Она пряталась в карете за прозрачными занавесями, не заговаривая ни с кем, не отвечая на вопросы. Девушка сидела с прямой спиной, будто ожившая кукла, глядя перед собой.

Когда небольшой отряд останавливался на ночлег и разбивал лагерь, принцесса сворачивалась на мягких лавках в карете, тихо засыпая, давая понять, что не нуждается ни в чьем обществе.

Все это непередаваемо раздражало короля, который в отличие от простых воинов не купился на объяснение безмерного счастья от избавления от дракона. Принцесса оказалась той еще занозой, но от нее ему нужен был лишь титул. Хотя простая благодарность за совершенный подвиг тоже бы не повредила. Но либо девчонка тронулась умом от свалившегося счастья, либо горевала о чудовище, что подвергало большим сомнениям ее разум.

Дядя рассказывал, что уже около десяти лет она вроде как томилась в замке, охраняемом драконом, поэтому людей видела мало. Это, скорей всего, и повлияло на не совсем адекватное поведение со своим спасителем. Мстислав решил дать ей время, пока они едут до замка.

Преодолев ликующую толпу и спешившись у главных ворот, Его Величество быстро прошел в свои комнаты. Ожидая, пока слуги снимут доспехи, он послал за дядей, бывшим наместником этого королевства. Король удобно расположился в мягком кресле. Поднося к губам кубок с вином, он поморщился от раздающихся из открытого окна взрывов всеобщего веселья.

– Закрыть ставни, – крикнул он слугам, сразу принявшимся исполнять повеление господина.

– Народ радуется, избавленный тобой от дракона, – усмехаясь, произнес вошедший в двери мужчина. – Чем ты недоволен?

Маркелл прошел в комнату и сел напротив короля.

– Голова уже болит от криков этого сброда, – и в подтверждение своих слов Мстислав потер висок.

Раздражающее путешествие и так заняло много времени, поэтому хотелось только тишины и спокойствия. Бурное веселье хорошо в ограниченном временном промежутке и именно тогда, когда это удобно королю.

– Хм, – дядя налил себе вина. – Кстати, как все прошло? Велес не подвел?

– Исполнил так, как оговорено, – кивнул правитель. – Учитывая, что я рисковал своей жизнью, когда эта ящерица выползла из берлоги… И, все-таки, где ты его нашел?

– Да какая разница, – отмахнулся собеседник.

– Вообще-то, я тебе король, – недовольно произнес Мстислав.

– Ваше Величество, – мужчина склонил голову, салютую кубком. – И со всем почтением, чем ты сейчас недоволен?

– Девчонка, – буркнул правитель. – Не сильно она возрадовалась спасению и не горит желанием вступать в брак.

– И снова повторюсь. Разве тебя это должно заботить? Завтра свадьба, твое положение, как короля, узаконится в глазах всех вельмож. Ее мнение никого не интересует. Я, как опекун, даю согласие на этот союз. Или ты хотел большой любви и счастливой старости рядом с верной женой? – Маркелл не смог сдержать смешок, так забавно прозвучали последние слова.

– Не неси чепухи. От нее мне нужен только наследник и слово «да» на свадьбе. Дальше в ней нет никакой необходимости. Но все равно раздражает эта недовольная мина на ее симпатичном личике.

– Тогда хвала великому победителю дракона и будущему законному королю Арумонта! – дядя в очередной раз отсалютовал кубком. – А с девчонкой я поговорю.

Ангелика осталась одна в комнате за закрытой дверью. Вся боль, терзавшая сердце в дороге, навалилась потоком, смывающим все краски мира. Крики всеобщего веселья каждым звуком вколачивались в призрачную крышку гроба, куда она бы хотела лечь и забыться, и быть вместе с самым дорогим для нее существом во всем мире.

– Как вы так можете? – тихий голос прозвучал в комнате, и по щекам девушки покатились сверкающие слезы. – Как вы можете радоваться его смерти?

Когда слезы иссякли, у окна осталась сидеть пустая оболочка, уставившаяся перед собой. В комнату заходили служанки, их сменяли портнихи, в срочном порядке подгонявшие белое подвенечное платье, потом это копошение стихло, и рядом раздалось тихое покашливание.

– Принцесса Ангелика, – произнес стоявший посреди комнаты мужчина. – Мое имя Маркелл, я друг вашего отца. Помните меня?

Девушка вздрогнула, выплывая из своих черных воспоминаний, и удивленно посмотрела на произнесшего это человека. Склонила голову и, внимательно рассматривая незнакомца, пытаясь вспомнить его лицо. Узнавание пришло мгновенно, и голубые глаза резко сузились.

– Ты?! – в коротком слове прозвучало столько злости.

– Вижу, что вспомнила, – усмехнулся мужчина, наблюдая за ее реакцией.

– После всего, что ты сделал! – ее голос дрожал от гнева. – Как смеешь ты появляться здесь?

– Тише, принцесса, тише, – собеседник прервал поток невысказанных обвинений. – Считай, что я вернул тебя домой и все исправил.

– Исправил! – она чуть не задохнулась от возмущения. – Ты отнял все!

– Ну же, не будь так категорична. Ты здесь, страшный дракон убит, а завтра твой спаситель возьмет тебя в жены, и все будут счастливы.

Его слова резанули по больному, снова неся апатию и невозможность смириться с потерей. Советник расценил молчание, как знак согласия с ее стороны.

– Ну и отлично, мы договорились.

Ангелика сделала глубокий вдох, приводя мысли в порядок.

– Нет, Маркелл, мы не договорились!

– Принцесса, – мужчина покачал головой. – Завтра ты можешь пойти к алтарю сама или Велес, что укокошил твою ящерицу, отправит тебя, как марионетку. Решать тебе.

В ярких, разноцветных красках, которые выводили солнечные лучи, проходя сквозь витражи, перед священником стояли двое. Его Величество король Мстислав, в камзоле расшитым золотой нитью и ярко-алой мантии держал за руку бледную рыжеволосую девушку, скрытую от всеобщих глаз под наброшенной полупрозрачной фатой.

Те придворные, которым посчастливилось присутствовать в соборе, не сводили глаз с красивой пары молодоженов. Когда супруг поднял прозрачную вуаль, всем предстала юная королева с голубыми глазами, будто чистая морская бездна. Солнечные лучи, падавшие на ее голову, разжигали яркое пламя рыжих волос, делавшей девушку так похожей на свою мать, безвременно почившую много лет назад. Эта свадьба должна была положить начало спокойствию и процветанию королевства. Что подтверждалось ликующими криками народа за стенами собора, радовавшегося этому счастливому прекрасному союзу.

Глава 3. След

«Стоит сожрать пару овец… ну хорошо, пару десятков овец и тебе сразу притаскивают какую-то жертву», – в голове дракона плыли раздраженные мысли вместе с тем, как он прорезал облака, распахнув свои огромные кожистые крылья.

Золотые, как само солнце глаза, рассматривали проносящийся мимо ландшафт. Летающего ящера всегда манили горы, высокие, холодные, непроходимые острые пики. Такие крутые, чтобы никто не приперся ни жертвы приносить, ни на бой звать во имя какого-то мирного упокоения зла. Дракон очень давно жил на этом свете, но все никак не мог взять в толк, откуда у людей возникает это маниакальное желание что-то уничтожить, но почему-то во имя мира. К нему они приходили всегда для восстановления справедливости.

Пару раз, еще по молодости, дракон даже порывался поговорить с доблестными рыцарями, пришедшими по его душу. Тогда эти смельчаки заваливались к нему часто, пока кто-то из древних не сжалился над молодой порослью и не поделился мудростью – следы своего пребывания нужно скрывать тщательнее, а еще лучше поселиться там, куда людишки точно не доберутся.

Легко сказать, поселиться подальше. А как же пещера? Без нее жизни нет. Не спать же под открытым небом, дождем и палящими солнечными лучами. Нет, драконы любили комфорт каменных стен, полумрак глубоких скальных нор и тепло, которым сами нагревали свое логово. Если найти себе такую, то пылающее драконье сердце успокаивалось, а окружающий мир начинал радовать.

Но помимо очевидных признаков было еще множество нюансов. Как бы ни любил дракон быстрый свободный полет, когда, расправив крылья можно почти улечься в потоках воздуха и нежиться под быстрыми порывами ветра, но перспектива летать за обедом весь день не очень-то прельщала. Поэтому и выбор места обитания всегда оказывался мучительным.

А бравые рыцари, так они всегда просто неслись в бой в своих сверкающих непробиваемых доспехах. Ни поговорить, ни выслушать их претензии, одно слово – непробиваемые. Зато горят хорошо. Вот пока вокруг не скапливалось некоторого количества закопченных доспехов, вместе с почерневшими головешками из их владельцев, огненный монстр спокойно продолжал жить в выбранном им логове. Но все когда-то подходит к концу.

«Эх, сам виноват», – вздохнул дракон, зависнув в воздухе и разглядывая прелестную пещерку в широком горном ущелье.

Да, на последнем месте обитания он не так уж много времени провел, а успел знатно наследить, что глупые людишки умудрились к нему пробраться, да еще и притащить жертву, для избавления от его набегов. Ну как объяснить им, что не может один мелкий комочек, заменить десяток овец. С таким обменом лапы отбросить недолго.

Эти были самые опасные. Подстерегали его, затаившись в камнях, точнее, ждали, когда чудовище улетит, чтобы разложить свои дары. Таких даже не сожжешь: успевают убежать и спрятаться.

Дракон расправил свои черные крылья и мягко опустился на широкий выступ. Конечно, он так умел, но кого напугаешь филигранным приземлением. Лучше упасть с небес сверкающим обсидиановым вихрем, несущим смерть и разрушения. Чтобы земля задрожала, породив в сердцах мелких букашек первобытный ужас. Так договариваться было проще. Пока испуганный народ бросался наутек, можно подкрепиться брошенным скотом.

Хотя в его памяти остались и те, кто действительно выходил на большую поляну, чтобы самостоятельно отдать чудовищу коров или овец. Дракон ценил храбрость и чаще больше не прилетал в эти деревни, в еде недостатка не было.

Сложив за спиной крылья, он стал деловито прохаживаться по пещере, примеряясь, будет ли ему в ней удобно. В меру глубокая, настолько, что он мог сделать в ней несколько шагов и скрыться от любопытных глаз. Достаточно высокая, чтобы встать на лапы, не боясь боднуть потолок. Темная, где во мраке затеряется его черное обсидиановое тело, слившись со скалами. Лишь золотые глаза буду мерцать из сгустившегося мрака. И, конечно, устойчивый крепкий выступ, выдержавший немалый вес дракона. С него, оттолкнувшись, будет удобно взмывать ввысь, навстречу бескрайнему небу.

Он сделал еще один круг, подвернул под себя длинный чешуйчатый хвост и свернулся клубочком. Прикрыл глаза. Ему здесь определенно нравилось.

Но в этот момент полной расслабленности его вдруг посетила одна мысль о той самой корзине, которую притащили эти людишки. Здоровая такая, накрытая темной тряпицей осталась стоять у входа в ущелье после того, как кто-то очень шумный прокричал, что они принесли жертву великому дракону, чтобы он смилостивился и перестал сжигать деревни. «Было-то всего раз, – подумал получатель сего подарка, – и то случайно вышло. Кость в горле застряла, а они устроили неизвестно что».

Дракон неспешно выбрался из своего лежбища и подошел к подношению. Принесших этот дар уже и след простыл. Склонив рогатую голову набок, он рассматривал стоящую на камнях корзину, раздумывая, что такого может быть внутри. То, что это что-то опасное, он даже не подумал, все равно в этом мире нет почти ничего, что могло бы его убить. Чудовище подняло лапу и длинным, острым когтем, напоминающим кривой ятаган, подцепил укрывавшую ткань.

Внутри свернулось что-то очень маленькое, и дракон даже склонился поближе, чтобы рассмотреть это. Оно заворочалось, село и сразу же потянуло маленькие ручонки к лицу. А потом так смешно стало тереть глаза, что ящер фыркнул. Малявка вздрогнула и быстро убрала от лица руки. Села прямо и уставилась на огромную клыкастую морду, закрывающую все небо вокруг, даже не закричав от увиденного. Немного удивившись, дракон тоже стал рассматривать свою жертву.

Яркие, как костер, рыжие волосы, будто это его пламя перекинулось на малышку и загорелось разлетающимися от ветра локонами. А огромные голубые, словно бездонное море, глаза смотрели смело, любознательно, создавая ощущение, будто вода и пламень сошлись в этой девочке и ей подвластны эти извечные стихии.

– Человеческий детеныш, – констатировал дракон, передавая ей свои мысли, – и что мне с тобой делать?

Глазищи на маленьком личике стали еще больше. Ребенок совершенно не ожидал, что чудовище заговорит с ней, да и что оно вообще умеет говорить. Ей так долго вдалбливали в голову, что она должна быть принесена в жертву, дабы спасти подданных и принести мир в королевство. Даже отправили лучших следопытов, чтобы найти логово монстра и договориться, потому что дураков сражаться с драконом не было.

Хотя договориться тоже звучало весьма самонадеянно. Дракон ни с кем не разговаривал, только злобно рычал и изрыгал пламя. Больше подношений – меньше рычания, отсутствие острых предметов в руках смельчаков, таких как вилы, мечи и пики – избавление от жгучего драконьего огня. Но раз чудовище заговорило со своим обедом, то вежливым детям полагалось ответить на вопрос.

– Съесть, – девочка очень серьезно кивнула, демонстрируя всю серьезность момента.

В голове раздался низкий мягкий смех, совсем не сочетаемый с огромной зубастой пастью в нескольких десятках сантиметрах от нее.

– Глупый детеныш, – дракон отодвинулся и развернулся. –Пойдем уже.

– А ты не будешь меня есть? – решил уточнить ребенок.