О чувствах, вещах и немного обычного волшебства

Глава 4. Расставание

– Полезай в корзинку! – дракон даже добавил строгости в свой внутренний голос.

– Нет! – насупилась Ангелика и даже сложила руки на груди, показывая, насколько она серьезна.

– Не можешь ты жить в горах!

– Нет, могу!

– Да ты даже еды себе не раздобудешь.

Одни вечные звезды знают, как сложно было прокормить эту мелкую напасть. Кто же знал, что человеческие детеныши не едят сырого оленя? А бедному ящеру пришлось подпалить часть леса, чтобы заставить зверье выбежать на поляну. То, что он мог увидеть добычу среди деревьев, не сильно ему помогало. Его огромные лапы с длинными когтями не предназначены для таких тонких манипуляций, как ловля оленей в лесу. Другое дело на открытой местности или пастбище. Но раз местные уже притащили ему в жертву эту малявку, то дракон решил не тревожить пока людей и не истреблять их скот. Если действовать совсем уж необдуманно, то вряд ли удастся дожить до старости.

Аккуратно подцепив лапой крупного оленя, кости которого тут же громко хрустнули, ящер вернулся к своему неожиданному питомцу. Девчонка сидела в корзинке, которую подтащила к подъему в пещеру. Среди скал не было ничего, где человек мог бы присесть или прилечь, только голые камни. А дракону для счастливого существования нужна только пещера в горе.

Вывалив пойманную добычу прямо на мелкие камешки, покрывавшие дно ущелья, дракон со спокойной душой намеревался влезть в сове логово и поспать. Но в спину ему раздалось недовольное бурчание, что малявка не будет есть сырое мясо, и его нужно приготовить.

Вот в тот момент раздался первый звонок, что теперь размеренная жизнь жуткого чудовища не будет прежней, но ящер пока не понял этого, даже обладая древней мудростью предков. После долгих препирательств дракон дохнул на принесенную тушу своим огненным дыханием, и тот черный оплавленный комок уже не стал бы есть даже самый голодный стервятник.

«Надо было ее сразу сожрать», – промелькнула в голове ящера уже привычная мысль, когда эта непоседа хмурила свою мордочку, выказывая недовольство. Дракон покосился на девочку золотистым глазом и даже как-то по-человечески вздохнул. Хотя уже отлично понимал, что не съест это маленькое солнышко. Но для собственного успокоения говорил себе, что эта малявка состоит из одних костей, которые точно встанут поперек горла.

Потом, конечно, пришлось лететь за новой порцией еды и придумывать что-то с готовкой. Хотя малявка оказалась сообразительной и быстро приспособилась к новой жизни, научившись разжигать костер, разделывать принесенную добычу, ловко пользуясь неизвестно откуда взявшемся у нее ножом. Даже корзинку свою затащила в пещеру, конечно, не без помощи дракона.

Через несколько минут громких споров упрямица сникла и села на камни. Сегодня она была вялой и рассеянной. А уже к вечеру совсем притихла и съежилась у дальней стены. После вчерашнего ливня в пещере ощущалась промозглость и холод, но ходячей драконьей печке было невдомек, что людям нужно тепло, особенно маленьким девочкам. Поэтому сейчас ящер смотрел на свернувшийся рыжеволосый комочек, излучавший нехарактерный жар и пытался вспомнить что-то о непрочной человеческой оболочке. Большинство познаний заключалось с том, что людишки неплохо горят и на вкус не представляют ничего особенного.

– Эй, малявка, что с тобой? – позвал ее дракон, но девочка не отвечала.

Осторожно протянув к ней загнутый острый коготь, он очень аккуратно потормошил маленькое создание, но ребенок так и не проснулся. И вот тогда этот огромный, внушающий страх в людские сердца монстр запаниковал, понимая, что в этом человечке что-то сломалось. Откуда ему знать, что люди имеют обыкновение замерзать и болеть. Все его общение с людьми сводилось к крикам ужаса, и убегания в противоположную сторону или нападению стального неповоротливого бочонка с криками, несущегося на него, а потом превращающегося в яркий забавный факел от его огненного дыхания.

Дракон аккуратно подпихнул к девочке корзину, в которой ее принесли. Огромные когтистые лапы совсем не предназначены для обращения с такими маленькими хрупкими вещами. Страшный ящер даже задержал дыхание, когда искусно и филигранно смог затолкать маленький рыжий комочек в корзину. Бережно подцепив когтями драгоценную ношу, он взмыл в воздух, направляясь к людскому поселению.

Прорезая сумрачное небо, чудовищная черная тень скользила в воздушных потоках. Золотые глаза высматривали большой каменный замок, про который говорила девочка. Едва заметив на горизонте высокие шпили, окруженные маленькими домиками, ящер стал медленно спускаться по двор крепости.

В кои-то веки он действительно хотел ничего не разрушить, но людишки почему-то очень любили селиться в крайне малых пространствах. Поэтому, случайно зацепив длинным хвостом какие-то теперь уже превращенные в груду камней постройки, дракон приземлился во дворе, полностью заняв своей тушей всю открытую площадь.

Посмотрев по сторонам и не найдя никого вокруг, чудовище подняло голову и издало громоподобный рык, привлекая к себе внимание. Через несколько минут в просвете под крепостной стеной стали появляться люди, облаченные в доспехи, и направляться в сторону дракона, держа в руках пики и мечи.

«Ну наконец-то хоть кто-то появился», – подумал дракон со спокойной душой, возвращая детеныша сородичам. Ящер взмахнул крыльями, попутно устраивая небольшой торнадо в пределах территории внутреннего двора, и поднялся в воздух. Делая круг над городом, дракон посмотрел, что к корзине подошли люди и вытащили из нее девочку.

Пора было улетать, но почему-то впервые в жизни что-то тоскливое и болезненное пробралось в его пылающее сердце от расставания с этой малявкой. Страшный монстр привязался к маленькому солнышку и не хотел с ним расставаться. Но детеныши должны жить со своими сородичами, это древний закон жизни, и не ему его нарушать.

Глава 5. Сердце

Расправив широкие черные крылья, дракон прорезал голубой небосвод, ныряя в пушистые мокрые облака. Яркое летнее солнце, дарившее тепло, лениво скатывалось к горизонту, и на мир постепенно наползали мягкие серые сумерки. Сложив крылья, летящий хищник падал с небес, и ветер свистел в ушах. Лишь немного не долетев до земли, он распахнул крылья, проносясь черной тенью над деревьями в бреющем полете, распугивая лесных жителей. Дракон любил это чувство полной свободы, когда небо принадлежало лишь ему одному.

Но сегодня, так же как вчера и еще некоторое время назад, на сердце легла тоска. Не та, когда приходится менять место обитания и покидать любимую пещеру, потому что стали доставать и крестьяне, недовольные уменьшающимися стадами, и доблестные рыцари, наведывающиеся за восстановлением справедливости, да и просто еда заканчивалась в лесах. Тогда древнее существо охватывала грусть. Мало того что придется искать себе новое пристанище, так еще и привыкать к другому логову.

Это было совершенно новое ощущение, ранее не беспокоящее дракона, именно тоска по чему-то, чего он лишился и теперь не может успокоить свои мысли, и унять тяжесть на сердце.

Даже полет и щекочущие мягкие облака не могли ее развеять. Ящер не хотел признавать, что мог так сильно привязаться к какому-то мелкому комочку, поэтому грешил на несварение желудка и какую-то общую тяжесть от жилистого мяса местного медведя.

Вдоволь налетавшись, он развернулся к своим горам и, поймав попутные потоки, стал плавно опускаться к расщелине. Но тут его внимание привлек какой-то большой предмет, стоявший на земле.

«Да что опять приволокли эти людишки», – даже в его мыслях сквозило недовольство.

Приземлившись, дракон разглядел уже знакомую ему корзину, но сейчас она оказалась пуста. Взгляд скользнул дальше по ущелью и выцепил маленькую фигурку, взбиравшуюся по скалам в направлении его пещеры.

Огромное сердце замерло, пропустив удар, а по телу разлилась теплая мягкая радость. Но дракон тут же нахмурился и быстро прошествовал к своему логову. К моменту, когда когтистые лапы приземлились на широкий уступ, мелкая надоеда уже влезла наверх.

– Ты меня бросил! – тут же прозвенел обвиняющий голосок.

Ребенок стоял на краю выступа, сжимая кулачки. Длинные рыжие волосы трепал ветер, а обвиняющий взгляд ярких голубых глаз буравил страшное чудовище. Ничего подобного в собственных владениях дракон никогда не ожидал увидеть и услышать.

– Наглая малявка! – монстр приподнялся, нависая над человечком всей переливающейся обсидиановой тушей, но, когда этот маневр не принес должного эффекта, более спокойно произнес. – У тебя что-то сломалось, и я отнес тебя к людям.

Даже получив такой исчерпывающий ответ, лицо девочки совсем не поменялось. Обвиняющий взгляд продолжал буравить дракона.

– Ты меня бросил, – повторила она.

Но ящер, в отличие от этой упрямицы, понимал, что ей не место в пещере. И последние события это очень четко подтвердили. Когда он летал с малявкой в замок, хорошо рассмотрел множество мелких домишек вокруг. Не то, что редкие хижины рядом с загонами в деревнях. В этих светились окна, и, судя по мерцающим краскам, они там явно жгли огонь. И спать наверняка удобно в этих маленьких комнатках, а не в корзинке, какой бы огромной она ни была.

Да и вообще – драконы едят людей, а не возятся с маленькими человечками, какими бы милыми те ни были. Поэтому придав голосу максимальную строгость, он произнес:

– Что за надоедливый ребенок! Отправляйся к своим сородичам.

На уступе, выходящем из большой, просторной пещеры, друг напротив друга стояли двое: огромный, занимающий своим телом весь выступ, дракон, становившийся почти матово-черным в наступающих сумерках, и маленькая рыжая девочка, бесстрашно взирающая на страшное чудовище, наклонившее к ней морду с внушительным набором острых клыков. В этой игре в гляделки никто не хотел сдавать своих позиций. Но тут девочка опустила голову, и вся ее поза расслабилась, плечи поникли, и она сразу будто стала еще меньше, чем была на самом деле.

– Нет у меня никого, – раздался очень тихий, едва различимый голос. – Некуда возвращаться.

Ангелика отвернулась, оставшись стоять на краю обрыва. Легкий ветер трепал края ее темного платья и подхватывал огненные волнистые волосы. Девочка обхватила себя руками, ежась от вечерней прохлады.

Если тебя приносят в жертву дракону, даже будь ты принцессой, явно некому за тебя постоять. О матушке остались только воспоминания мягкого голоса и нежных, ласковых объятий. А горячо любящий свою дочь отец совсем недавно покинул этот мир. Поэтому девочке было все равно, съест ее дракон или нет, когда опекун так навязчиво пытался донести до нее, что эта жертва позволит избавить королевство от жуткого чудовища. Ангелика была маленькой, чтобы понимать, как работают такие соглашения.

А сейчас, стоя на высоком горном выступе, обдуваемая холодным ветром, она понимала, что дракону она тоже не нужна, как больше никому в этом мире. Хотя так хотелось, чтобы тебя кто-то искренне обнял, согрел и позволил остаться.

Могучий ящер смотрел на эту малявку и не мог понять, что ему теперь делать. Все вдруг стало слишком сложно. За все долгие-долгие годы своего существования дракон никогда не испытывал ничего подобного. Большое горячее сердце впервые в жизни стало остывать, будто подернулось тонкой ледяной коркой. Как вообще этот маленький человечек мог пробудить в древнем существе такие простые непонятные чувства.

Чудовище издало низкий тихий рык и сделало несколько шагов в пещеру. Обошло ее по кругу и свернулось у дальней стены, сложив большие крылья, будто укрываясь ими.

Девочка услышала за спиной его перемещения и обернулась. Во взгляде, встретившимся с желтыми светящимися глазами, было столько грусти и взрослого понимания, совсем нехарактерных для детей. Не моргая, ящер приподнял крыло, открывая свой чешуйчатый бок.

В голубых человеческих глазах сверкнуло удивление.

– Ты идешь? – пробурчал голос в голове. – Или так и будешь там стоять.

Улыбка озарила детское личико, как выглянувшее ночью солнышко. Девочка бросилась к ящеру, устраиваясь под кожистым крылом.

Дракон тихо заурчал, разжигая в груди пламя. По черным обсидиановым чешуйкам стали пробегать светящиеся искорки, будто звезды зажигались на ночном небосводе. Только эти всполохи дарили тепло, согревая прислонившуюся к чудовищу девочку. Она положила свою маленькую ручонку на огромную грудь и почувствовала под пальцами мерные удары большого, сильного сердца, убаюкивающие ее своей надежностью. Сейчас в этом мире страшный хищный ящер был единственным дорогим ей существом, тем, кто о ней позаботится и сохранит от всех тревог.

«Надо уже искать себе новую пещеру, – в засыпающем драконьем мозгу всплыла ленивая мысль. – А то эти глупые людишки теперь так и будут сюда ходить и что-то притаскивать».

Неторопливые рассуждения прервал тихий голос:

– Спасибо тебе, эээ… – девочка не знала, как продолжить, потому что иначе как страшным монстром дракона никто не назвал.

– Тарон, – произнес ящер. – Можешь называть меня Тарон.

Глава 6. Власть

Ангелика проснулась, но вставать с кровати совершенно не хотелось. Если лежать с закрытыми глазами, то можно и дальше себя обманывать, что ничего не изменилось и все так, как раньше. Сейчас за окном раздастся громоподобный рык, возвещающий на все близлежащие горы и леса, что страшный дракон проснулся и скоро отправится за добычей.

И еще этот едва уловимый запах гари, так и не выветрившийся с годами от почерневших, а затем отмытых, внутренних стен. Он въелся в камни, когда огнедышащий монстр планомерно выжигал коридоры и залы замка, вылавливая и выгоняя его обитателей наружу, за стены, которые больше на служили защитой. Не от напавшего дракона. Это не значило, что во дворе людей ждало спасение. Просто здесь они сразу же становились пищей. И бедным жителям почти заброшенного горного замка представлялся безрадостный выбор: ярким факелом сгореть заживо или найти смерть в желудке страшного чудовища.

В то время дракон решил, что его маленькому солнышку обязательно нужен дом. Настоящий, такой как он видел в городе, а не хорошая просторная пещера, которая так ему нравилась. Особенно после того, как малявка объяснила, что люди почему-то мерзнут. Чтобы больше не расставаться с Ангеликой и не волноваться за ее оказавшееся очень ненадежным здоровье, ящеру пришлось решать нелегкую задачу с жильем. Поэтому, полетав несколько дней вдоль широкой горной гряды, он нашел прекрасный маленький замок, который точно подойдет для принцессы. А вокруг тот был обнесен широкой крепостной стеной, огораживающей довольно большой просторный двор. Кому вообще пришла в голову идея строительства дома в отдаленных горах теперь уже никто не ответит. Жителей в крепости оказалось немного и дракону очень быстро удалось от них избавиться.

Тогда девочка сильно испугалась, увидев черную копоть и кровавые брызги, но теперь, повзрослев, Ангелика поняла: ящер не видел ничего предосудительного в том, что сделал. Для него люди или животные были едой, а здесь он проявил таким образом заботу, на свой драконий манер. А то, что маленькая девочка потом будет одна отмывать черные стены, раскрашенные красными ошметками – это уже было выше его понимания.

Ангелика сделала глубокий вдох, но ноздри тронул приятный легкий аромат цветов, стоящих на столе у камина. Да, теперь только камин в комнате, ставшей для нее тюрьмой и убежищем, согревал ее в холодные ночи.

Глаза открыть все же пришлось. Взгляд уткнулся в белый газовый полог, широкими складками спускавшийся с высоких стоек. Солнечные лучи проходили сквозь широкие окна, рассеиваясь по комнате мягким светом. Еще один новый прекрасный день, который Ангелике не хотелось проживать.

Девушка встала с постели и пошла умываться. Когда она вернулась в спальню, там ее уже поджидала служанка. После того как несколько ночей подряд ее преследовали кошмары, бывший наместник, а теперь советник Маркелл, распорядился, чтобы у двери королевы всегда находились слуги. Они сменялись днем и ночью, но всегда очень чутко прислушивались к тому, что происходило в комнате. Поэтому, когда Ангелика просыпалась и позже выходила из ванной, в комнате всегда стояла служанка, готовая помочь хозяйке с переодеванием. Но девушка была уверена, что прислуга больше следила за ней по приказу советника.

– Я буду в библиотеке, – одевшись, произнесла королева. – Принесите чай туда.

Забравшись с ногами на небольшой мягкий диванчик, Ангелика погрузилась в чтение книги, как делала почти каждый день. За ее спиной тихо распахнулась дверь, и в комнату внесли поднос с чайным сервизом, поставили на столик и аккуратно налили терпкий напиток.

– Благодарю, – не глядя произнесла Ангелика и потянулась к чашке.

Вдруг тонкое запястье перехватила крепкая сильная ладонь, и голос над головой произнес:

– Осторожнее, Ваше Величество, горячо.

Девушка вздрогнула и обернулась, попытавшись выдернуть руку. Над ней склонился советник Маркелл. Встретившись с Ангеликой глазами, он разжал пальцы, отпустив ее запястье. Мужчина обошел диванчик, но встал напротив, прислонившись плечом к книжным полкам.

– Что хочет советник? – холодно произнесла королева, – этого человека она презирала всей душой.

– Ее Величество совсем не заботится о своем муже и даже не приходит почтить своим присутствием королевскую трапезу, – говоривший даже добавил грусти в голос, но не приглядываясь было видно, насколько все это напускное.

– Тебе какая разница, Маркелл? Или стоит спросить – какая выгода?

– Я просто забочусь о своем правителе и его состоянии.

– Так же как ты позаботился о моем отце? Отравив его? – вдруг выпалила девушка, даже не ожидая от себя такой смелости.

– Ох, милая Ангелика, зачем же бросать такие обвинения? Разве я это заслужил? – кажется, советник наслаждался вдруг услышанной откровенностью. – Что позволяет тебе так обо мне думать?

– Прекращай, Маркелл. Тебе назвать все по порядку или будет достаточно того, что ты просто отдал меня на корм дракону?

За годы, проведенные вне замка, и повзрослев, она многое передумала. Все обрывки воспоминаний, произошедшие события и долгие обдумывания многое расставили на свои места, дав понять, что произошло до того, как она покинула замок. Теперь все сложилось, как шестеренки старых часов: этот мужчина хотел править, а ее отец, оказавшийся мягким человеком, ему просто мешал, также как и мелкая наследница престола.

– Но одного я не могу понять. Почему ты не стал королем и не прибрал все к рукам? Еще тогда.

– Во мне нет королевской крови, – Маркелл прекратил притворяться и разыгрывать удивление.

«А девчонка выросла умной, – отметил он про себя, – благо что просидела в горах столько лет».

– Мстислав твой родственник. Значит, если бы ты захотел, то мог бы откопать те же корни. Так почему?

– Меня не прельщает сидеть на троне, – просто ответил советник. – И у нас всегда была законная принцесса.

– Власть принадлежит тебе, но ты не сияешь в монаршем свете, – Ангелика начинала понимать черную душу этого человека, но вдруг добавила, посмотрев ему прямо в глаза. – Но сейчас ты всего лишь советник, а я королева. Не боишься, что после нашего разговора я прикажу схватить тебя?

– Попробуй, Ангелика, – услышав это, Маркелл не смог сдержать усмешку, – попробуй.

Девушка смотрела на того, кто много лет назад прикидывался другом ее отцу, за это тот поплатился жизнью, и отчетливо понимала, что к теперешнему моменту Арумонт полностью в руках того, кто сейчас стоял перед ней. А марионетка на троне, считающая себя королем, просто откликается на подергивание ниточек, но сама Ангелика не хотела себе такого будущего.

Маркелл постоял немного, ожидая продолжения, но не услышав больше ничего, развернулся уйти. Уже в дверях он произнес:

– Ваше Величество, король настаивает на вашем присутствии на вечерней трапезе. И я тоже с удовольствием составлю компанию высочайшей паре.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.