Малая родина

Глава 1

Старый автобус вёз Тамару Михайловну куда-то в глушь, по направлению к маленькому, почти исчезнувшему посёлку. Его не найти ни на одной современной карте, словно он существовал лишь в воспоминаниях тех, кто когда-то считал его домом.

Тамара Михайловна смотрела на мелькающие за окном пейзажи, пытаясь угадать знакомые очертания. Она ехала туда, где прошло её детство, молодость, и где она не была уже почти четыре десятка лет.

Автобус, наконец, свернул с последнего кусочка асфальта. Дальше начиналась грунтовая дорога – широкая, ухабистая колея, усыпанная мелкими камешками. Мимо проносились остовы заброшенных зданий, когда-то принадлежавших совхозу, который в советские годы гремел в округе своим животноводством. Теперь это были лишь скелеты былых амбаров и коровников, заросшие по самую крышу бурьяном. Никому не нужные, забытые площади.

Наконец, автобус затормозил у обшарпанной остановки, на которой едва читалась выцветшая надпись «Крайний». Дверь со скрипом открылась. До посёлка ещё пара километров, но Тамара Михайловна была готова к этому.

Автобус, высадив её, не развернулся, а поехал дальше, скрываясь за поворотом.

Тамара Михайловна вдохнула свежий осенний воздух и пошла по дороге, которая вела в её родную деревню. Странное чувство охватило её – дух захватывало, но скорее не от светлой ностальгии, а от щемящей тоски. Она помнила это всё живым, ярким, полным голосов и запахов, а теперь всё было каким-то унылым, серым. Поля, которые раньше были ухожены, сейчас заросли полынью и чертополохом. Дома, стоявшие плотной вереницей, теперь зияли пустыми глазницами окон, а те, что ещё были живы, казались уставшими, покосившимися, словно вот-вот рухнут под тяжестью времени.

– Привет, школа. Родная школа! – пробормотала Тамара, проходя мимо того места, где когда-то, казалось, совсем недавно, она закончила десять классов средней школы. Школа была заброшенной. Окна выбиты, здание полуразрушено, крыша провалилась, обнажая прогнившие стропила. И везде этот бурьян – неумолимый бурьян, оплетающий стены, пробивавшийся сквозь трещины в фундаменте. Тамара смотрела, и на глаза её наворачивались слёзы.

В памяти всплывали мгновения, такие яркие, словно это было вчера. Она, ещё совсем молодая, нелепая школьница в белоснежном фартуке поверх новенького коричневого платья, идёт по гулким коридорам этой школы. Вот она, размахивая портфелем, спускается по скрипучим ступенькам деревянной лестницы и бежит со всех ног домой, чтобы скорее переодеться и убежать во двор. Там уже ждала соседская детвора. Классики, казаки-разбойники, прятки – во что только они не играли! До синяков на коленках, до хрипоты в голосе, до последнего луча заходящего солнца. А потом, когда мать начинала звать домой, они бежали наперегонки, с ужасом понимая, что не успели сделать уроки. И тут же слышала ворчание матери, что по хозяйству совсем не помогает – огород не полит, кроликам травы не нарвала. Так можно было и ремня отхватить! Отцу было достаточно лишь взглянуть – и всё, детские шалости отходили на второй план. Но даже тогда, в моменты лёгкого страха или недовольства, обиды на родителей не было. Только светлая тоска по тому времени, по тем ощущениям.

Уехала Тамара от родителей, когда пришло время поступать в институт. Мечтала о другой жизни, о большом городе. А потом вышла замуж, и муж увез её почти за четыре тысячи километров от родного края. Новая жизнь, новые заботы, работа, дети… И незаметно пролетели четыре десятка лет.

Постояв у школьных руин, Тамара пошла дальше. Вот и дошла до места, где когда-то стоял родительский дом. В деревне сейчас так было повсюду: один дом ещё цеплялся за жизнь, а двух соседних уже не было. Люди уезжали, и дома просто бросали, оставляя их на произвол судьбы, и они медленно, с достоинством умирали, оседая и рассыпаясь в пыль. А кто-то просто уходил в мир иной, и дом так и оставался жить, правда, быстро затухал без хозяев, ветшал, кривился и потихоньку разваливался.

Так случилось и с родительским домом Тамары. Некому в нём было жить, когда родителей не стало. И теперь от дома остались только голые, серые стены, покрытые паутиной трещин, и пустые, безжизненные глазницы окон, которые смотрели на Тамару жутким, укоризненным взглядом. В этом взгляде читались все сорок лет её отсутствия, все несказанные слова, все невосполнимые утраты. Крыша давно обвалилась, и снова везде этот чёртов бурьян.

Тамара переступила через место, где когда-то была входная дверь, а теперь просто зиял проём, ведущий в темноту. Она вспомнила, что дверь у них в деревне никогда не закрывалась. Просто не закрывали и всё – не от кого было.

Здесь, внутри этих полуразрушенных стен, на Тамару нахлынули воспоминания.

Вот здесь, в этой комнате, стояла её кровать. Она сладко спала на ней, уткнувшись в мягкую подушку, а потом мама будила её в школу, ласково поглаживая по голове.

— Тамарочка, вставай, соня! Опять проспишь! – слышался в ушах мамин нежный голос.

И она бежала на кухню. Горячая каша, пар от которой щекотал ноздри, краюшка свежеиспечённого хлеба, который родители пекли сами, наполняя дом ни с чем не сравнимым ароматом. Тепло от печи, растопленной углём, обволакивало, создавая уют и покой. Зимой, когда на улице трещал мороз, печь была сердцем дома, его душой. Сколько раз она сидела, прислонившись к тёплой кладке, и слушала сказки отца…

…Вышла во двор. Тут тоже всё заросло сорняками по пояс – крапива, лопухи. От яблонь и вишен, когда-то ухоженных и плодоносящих, остались лишь дикие, искривленные стволы, торчащие из буйной зелени. Где-то тут был колодец, но теперь его не было видно. Только глухое шуршание ветра в зарослях.

В этот момент Тамара заметила, что на неё с улицы смотрит какая-то женщина. Она стояла у соседнего, еще живого забора, прищурившись. На вид чуть старше её самой, с морщинистым, крепким лицом, выгоревшими на солнце волосами. На ней был старенький ситцевый халат и платок на голове. Увидев, что Тамара её заметила, женщина не отвернулась, а, напротив, сделала шаг навстречу. Тамара машинально поздоровалась:

– Здравствуйте.

Женщина подошла ближе, её взгляд был пронзительным и изучающим.

– Тамара? – спросила она.

Тамара очень удивилась. Она не была здесь столько лет! Как, как она её узнала? Ведь она так изменилась, постарела.

— Я Людка, – представилась женщина, протягивая жилистую руку. – Людмила Петровна.

Тамара округлила глаза. Она поняла. Людка! Та самая Людка – маленькая, сопливая девчонка с улицы, моложе лет на десять, которая бегала за ними, старшими, по пятам, вечно ждала, что её возьмут поиграть. Боже мой, как же ее состарила жизнь в этом месте! Людмила Петровна выглядела так, будто прожила две жизни вместо одной, но при этом в её глазах горел тот самый озорной огонёк, который Тамара помнила с детства.

— Что ж ты стоишь, как неродная? Проходи в дом, – Людмила Петровна махнула рукой в сторону своего палисадника. – Чайку попьем. Небось, с дороги устала.

Тамара, всё ещё немного ошарашенная, пошла за ней, осмелившись задать вопрос:

— Людка… Петровна… Ты меня помнишь? И знаешь?

Та ухмыльнулась, повернувшись к ней.

— А кто ж тебя не знает, милая? Вся деревня знала, кто от родителей сбежал и забыл дорогу домой. – Она прищурилась. – Оставила родителей. Мы же их когда хоронили, о тебе только и вспоминали. Икалось тебе тогда, небось? Не икалось?

Тамара тяжело вздохнула. Икалось или нет, сейчас уже и не вспомнить. Но тяжесть на душе была немалой.

Они вошли в чистый, хоть и небогато обставленный дом Людмилы Петровны. Та усадила Тамару за стол, налила крепкого чая.

— Ну, рассказывай, – Петровна пододвинула ей блюдце с домашним печеньем. – Что случилось-то? Ты почему

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.