Биче была глубоко потрясена тем, что об истории России всерьез можно говорить только с IX в., и в какой-то момент застенчиво спросила: «А до этого момента вы что делали? Как австралийские аборигены ходили в шкурах, делали каменные топоры и охотились на медведей?». Я ответила, что до этого нас просто не было. Она изумилась: «Как это? Не мог же Бог сотворить вас позже, чем остальных!». Я объяснила, что не было на этой территории, потому что здесь были леса и болота, и холодно, и люди сначала не хотели здесь жить. Она на какое-то время успокоилась и продолжила читать мою статью о Ярославской области, хотя время от времени всматривалась в даты, сравнивая их с событиями веронской истории.
Интернет-кафе должно было открыться в 14.00. Открылось в 14.15: нормальная для Италии ситуация, я о другом. Вместе со мной открытия совершенно спокойно ждали трое мужчин. А когда хозяин наконец прикатил на велосипеде, никто не стал его укорять, а узнав, что у него заболел ребенок, все стали дружно давать советы. Вот вам и хваленый итальянский темперамент! Мы бы уже это кафе разнесли вдребезги пополам…
У меня все время такое ощущение, что здесь все действует сильнее, чем в России – лекарства, стиральные порошки, чай, кофе… То ли у нас все разбавляют, то ли… Не знаю, в общем.
Что слегка раздражает в жилых домах – круглосуточно закрытые ставни. Особенно странно это выглядит в полдень: на улицах никого, ставни закрыты – как будто весь город уехал куда-то… И вечером лишь кое-где пробивается узкая полоска света. Сюрреализм какой-то…
Я привыкла думать, что мы самая образованная страна в мире, и начала смотреть интеллектуальные игры по телевизору с уверенностью, что буду «щелкать» вопросы (кроме сугубо «итальянских») как орешки. Ничуть не бывало! Но поразило меня не только это. Игроки были из самых что ни на есть глубинок Италии и самых что ни на есть не «умных» профессий – скотник с гор, огородник из крохотного городка, где живет 700 человек… И еще интересно: много вопросов не на знание, и даже не на сообразительность, а на ассоциативное мышление. И это здорово.
Италия – рай для женщин, особенно немолодых и не очень красивых, потому что здесь мужчинам нравятся любые дамы. И дамы эти совсем не стесняются недостатков своей внешности, зная, что они все равно прекрасны. Это невероятно стимулирует и продлевает молодость. Кстати, о молодости. Я приехала, чувствуя себя заезженной лошадью. У меня даже присказка такая была: «Ну что вы хотите от старой, больной и усталой женщины?». Как-то я употребила ее в разговоре с Фиоренцо. Он среагировал тут же: «Что Вы, Вы совсем не старая, Вы просто зрелая женщина. Старых женщин вообще не бывает». Я спросила про сестер-соседок, которым было уже под 100 лет каждой: «И они не старые?» – «Нет, но они уже очень зрелые»…
По телевизору идет игра, в которой нужно угадать профессию десяти человек по внешности. Потрясающее занятие! Это совершенно невозможно сделать! В России отличить профессора от дворника можно практически сразу, хотя бы по рукам. Профессия откладывает неизгладимый отпечаток, особенно на военных и учителей. Даже профессию родителей человека несложно угадать. А уж руки – просто как справка с места работы. В итальянской же игре за почти 100 игр угадала профессии всех десяти человек только одна девушка. И это понятно. Я знаю звукооператора, который живет в сельской местности, выращивает виноград, делает вино, а дома на компьютере озвучивает фильмы. Его брат, живущий по соседству, разрабатывает программы для автоматизированных систем на табачной фабрике и выращивает киви, которые поставляет по всей Италии. Знаю профессора, который преподает экономику в университете и выращивает подсолнечник. И руки у всех не только хронически чистые, но и ухоженные: работают в перчатках, да и машин и приспособлений всяких много. Голубая мечта Ленина стереть границу между городом и деревней воплотилась. Но не в России.
Итальянские бабушки жалуются на размер пенсии и дороговизну точно так же, как российские, хотя сравнивать их уровень жизни просто смешно. Наверное, денег всегда и всем мало…
Итальянское телевидение – предмет моего постоянного восторга: никакого насилия и секса вплоть до 23.00! Положительный герой – алкоголик или бабник просто невозможен. А наши замечательные «менты» с «Улицы разбитых фонарей», такие умные и честные, все время «под градусом». Пьянство и мордобой – наши национальные болезни – нельзя победить, пока наши дети видят на экране симпатичных алкоголиков и добрых ребят, то и дело пускающих в ход кулаки… Алкоголики не бывают хорошими людьми, а добрые ребята не бьют морды, а обращаются в соответствующие органы власти. Правда, в этих органах тоже не должны работать алкоголики и не должны бить морды… Замкнутый круг какой-то. А в Италии невероятно умная и тонкая система формирования общественного идеала и норм жизни. Правда, у нас был когда-то Маяковский со своим «Что такое хорошо и что такое плохо». Но его, по-моему, уже нет в школьной программе. Что показательно.
Дороги к храму
В Италии к храму ведет очень много дорог – и в прямом, и в переносном смысле. Дело в том, что Церковь играет большую роль практически во всех социальных процессах. Конечно, за последние пару столетий эта роль постепенно уменьшилась, но все равно остается значительной.
То ли благодаря существованию Папской области, то ли из-за непрерывных войн и нашествий, из-за которых светская власть была и воспринималась как временная и нестабильная, а скорее всего, из-за сочетания этих двух причин, Церковь сконцентрировала множество социальных функций. Вплоть до XVI—XVII вв. она имела функцию ЗАГСа, ведя приходские книги, которые, по сути, были книгами записи актов гражданского состояния. Крещение, венчание, отпевание были не только актами веры, но и имели юридические последствия. И самым главным из них было наследственное право. Но, конечно, не только это.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: