Наследие Костяного Древа
Тишина в доме стала настолько густой, что, казалось, её можно потрогать руками. Я смотрела на бабушку, отчаянно пытаясь осознать смысл её слов, но разум отказывался принимать чудовищную реальность. Дерево? Портал? Нечисть? Это звучало как отрывок из старинной сказки, а не часть моей обыденной жизни.
– Но как… Как такое вообще возможно? – прошептала я, чувствуя, как предательски дрожат губы, выдавая страх.
Бабушка накрыла мою ладонь своей рукой.
– Мир не так прост и понятен, как кажется на первый взгляд, внученька. Существуют вещи, которые не поддаются никакому логическому объяснению, но от этого не перестают быть реальными, осязаемыми и опасными. Наш род веками хранил эту тайну, передавая её избранным из нашего рода. Теперь пришла и твоя очередь. Мне предстоит многому тебя научить, открыть глаза на истинную суть вещей.
– Значит, кукла из шкатулки… Она не из нашего мира? – догадалась я. По коже пробежал табун ледяных мурашек.
– Именно. Она из другого измерения.
Я замолчала, пытаясь вместить в себя обрушившуюся лавину откровений. Под их тяжестью я едва не задохнулась. Теперь я понимала, почему мама так отчаянно пыталась меня остановить, уберечь от правды.
– А мама…? – начала я, но бабушка, словно прочитав мои мысли, опередила меня:
– Она сбежала. Променяла долг перед родом на тихую гавань, ответственность – на блеск золота, на призрачную свободу.
Бабушка замолчала. В её глазах плескалась глубокая, невыразимая печаль, от которой у меня сжалось сердце. Я вдруг осознала, какой непомерный груз она несла все эти годы, храня страшную тайну, от которой отвернулась моя собственная мать.
– Но почему? Почему она так поступила? – прошептала я, не в силах понять мотивы матери, понять её выбор.
Бабушкин взгляд устремился куда‑то вдаль, сквозь стены комнаты, будто она пыталась разглядеть прошлое, увидеть истинные причины поступка дочери.
– Она всегда была другой, внученька. Жаждала яркой жизни, блеска, свободы, не обременённой никакими обязательствами. Тайна нашего рода – это бремя, непосильная ответственность, которую не каждый способен вынести. Она предпочла отвернуться, забыть, сделать вид, что ничего не существует, спрятаться в своём уютном мирке.
Я молчала, осмысливая её слова. В душе не находилось места для осуждения – только смятение и боль.
– Но этот дом… Ведь это проект моего отца, а дизайном занималась мама, – прошептала я тихо, всё ещё в смятении. – Я безошибочно узнаю её почерк, её стиль. Значит, они всё‑таки были здесь? Неужели она сначала отринула всё, сломала, а потом…
Бабушка кивнула, и в её глазах отразилась глубокая печаль.
– Да, Катенька, ты всё верно поняла. Так Люда пыталась искупить свою вину, залечить раны, которые сама же и нанесла. Я не смогла прогнать её – она моя дочь, а материнское сердце не ведает обид. Во мне теплилась робкая надежда, что в ней проснётся долг, что она примет своё наследие… Но чуда не произошло.
Её вздох эхом отозвался в тишине комнаты, многократно усиленный моей тревогой. Я смотрела на бабушку, и в сердце моём крепла твёрдая решимость.
Никогда не покину тебя, бабушка. Никогда не предам.
– Кто мы? – нарушила я гнетущую тишину.
– Ведьмы, – торжественно ответила бабушка, и её голос наполнился непоколебимой силой. – Могущественные ведьмы, незримые стражи, стоящие на рубеже этого мира и оберегающие его покой от вторжения тьмы!
Она заметила моё смятение и ободряюще сжала мою руку. Тепло разлилось по телу, прогоняя остатки страха. Её глаза горели внутренним огнём, неземным пламенем, от которого невозможно было отвести взгляд.
– Не бойся, дитя моё, – прошептала она. – Это не проклятие, а бесценный дар. Древний, могущественный, но требующий огромной ответственности и глубокого понимания. Мы не творим зло – мы свято храним равновесие сил. Используем силы природы во благо, помогаем тем, кто нуждается в нашей помощи, но главное – защищаем этот мир от тьмы, что таится за его пределами.
Бабушка вышла из кухни и вернулась через пару минут, держа в руках старинную книгу в потемневшем от времени кожаном переплёте. Фолиант казался невероятно древним – его страницы хранили дыхание веков. Она протянула книгу мне.
Страницы были исписаны незнакомыми символами и сложными формулами. Запах старых трав и воска, исходящий от страниц, заполнил комнату, создавая таинственную атмосферу.
– Это Книга Наследия Костяного Древа, – прошептала бабушка с благоговением. – В ней собраны знания наших предков, секреты нашего рода, бережно сохранённые на протяжении веков. Она станет твоим проводником в новый, неизведанный мир магии. Но помни: знания – это великая сила, а сила требует мудрости и осторожности. Будь осмотрительна с тем, что узнаешь, и используй свой дар только во благо.
Я зачарованно водила пальцами по страницам, испещрённым непонятными символами и причудливыми рисунками, отчаянно пытаясь разгадать их сокровенный смысл.
– Но я… Я совершенно ничего не понимаю, бабушка. Что здесь написано?
В её глазах блеснул озорной огонёк предвкушения.
– Скоро это изменится, внученька. Завтра с первым лучом солнца мы начнём твоё обучение. Я буду твоим проводником, наставником и советчиком на этом непростом пути.
Утро встретило меня робким золотым лучом, просочившимся сквозь резные ставни, украшавшие окна. Вскочив с кровати, я быстро приняла душ и оделась. Спустившись вниз, я увидела бабушку. Она стояла у окна, закутанная в шаль цвета утренней зари, и казалась частью самого восхода, олицетворением нового дня. В руках она держала небольшой деревянный ларец, окованный старинным серебром.
– Сегодня ты увидишь, как магия слов оживает, как древние символы обретают силу, – промолвила она, открывая ларец.
Внутри лежали разноцветные камни, пучки сушёных трав, собранных в полнолуние, и старинные перья диковинных птиц.
– Каждый символ в Книге Наследия – это ключ к огромной силе, дремлющей в тебе, ожидающей пробуждения. Но чтобы его повернуть, чтобы открыть заветную дверь, нужна вера, усердие, неутолимая жажда знаний и неразрывная связь с миром вокруг.
– А завтрак? – удивлённо воскликнула я. Желудок предательски заурчал, напоминая о своей первостепенной потребности.
Бабуля усмехнулась и пригласила меня на кухню. Завтрак уже был готов и терпеливо дожидался меня на столе. Расправившись с едой в мгновение ока, мы вернулись в гостиную, готовые приступить к таинственным урокам магии.
Обучение началось с азов: расшифровка вязи древних символов, постижение целебных свойств трав, искусство безмолвной концентрации. Бабушка, словно заправская сказочница, поведала множество легенд о наших предках – в них было невозможно поверить: о великих подвигах и роковых ошибках, о сакральной силе Костяного Древа, оберегавшей род и дарующей помощь страждущим.
С каждой новой историей письмена в Книге Наследия проступали отчётливее, обретали плоть и кровь, словно древние духи пробуждались от векового забытья.
Я чувствовала, как во мне зреет нечто новое, доселе неведомое. Мир вокруг преобразился: шёпот ветра обернулся песней, тени деревьев – причудливым танцем, а каждый камень – хранителем древних тайн. Книга Наследия перестала быть набором непонятных знаков – она стала компасом, указывающим путь в мир магии, силы и неизбежной ответственности.
С головой окунувшись в этот чарующий омут, я потеряла счёт времени. Год, словно мимолётная тень, промелькнул над алтайской землёй. Я училась ведьмовству, отрешившись от всего, что лежало за пределами леса. Вся моя жизнь принадлежала магии и познанию нового, населённого диковинными существами мира.
Я обрела гармонию с лесным зверьём. Волк, повстречавшийся мне в тот памятный день, стал моим верным альтер эго. Бабушка, не лишённая своеобразного чувства юмора, нарекла его Кафенкором – «Ревун Сумерек». Для меня же он был просто Каф. Мы исходили лес вдоль и поперёк, вдыхая терпкий аромат хвои и внемля шёпоту вековых сосен.
Мама, встревоженная моим выбором, навещала меня, пытаясь вернуть в привычный мир. Но я стояла на своём, как скала:
– Мой дом здесь, среди лесных тайн и заповедных троп.
Ни тени сомнения, ни вздоха сожаления. Я приняла своё наследие безропотно и с благодарностью, каждой клеточкой ощущая, что это мой путь, судьба, вырезанная на коре древних деревьев и прочитанная в мерцании звёзд над головой.
И вот, наконец, настал тот самый, судьбоносный день – день моего посвящения. Бабушка прошептала, что с первыми лучами восходящего солнца древняя, дремлющая сила ведьмы пробудится в моей крови. Мы долго и тщательно готовились к этому мгновению. Ещё до того, как рассвет тронул горизонт, мы отправились в путь. Нашей целью было священное Костяное Древо – врата в иной мир, доселе сокрытые от моих глаз.
Извилистая тропа петляла сквозь густой, влажный лес, где каждый шаг сопровождался шелестом листвы. Бабушка шла впереди – прямая и непоколебимая. В руках она держала резной посох, увенчанный лунным камнем, слабо мерцающим в предрассветной дымке. Я следовала за ней. Сердце бешено колотилось в груди, смешивая волнение и трепетное предвкушение. Каждый звук, каждый шорох казались предзнаменованием.
Когда мы достигли поляны, первые лучи солнца, пронзив листву, озарили древнее древо. Его могучие корни уходили глубоко в землю, словно удерживая на себе весь мир, а ветви тянулись к небу в безмолвной мольбе о благословении. Кора, поросшая мхом и лишайниками, хранила неизгладимые следы времени, а на одной из ветвей алела выцветшая лента – безмолвное напоминание о поколениях ведьм, приходивших сюда до меня. В самом сердце ствола зияло огромное дупло, словно глазница, затянутая пеленой тайны.
Я подошла ближе, чувствуя, как прохлада дерева проникает сквозь одежду, обволакивая кожу ледяным прикосновением. Воздух вибрировал едва уловимой энергией, словно само древо дышало, вдыхая и выдыхая забытые истории. Рука, не повинуясь разуму, потянулась к шершавой коре, коснулась мха – мягкого и влажного, как бархат. Под пальцами ощущалось биение – не пульс, а глухое эхо минувших эпох, шёпот духов, заключённых в этом живом исполине.
Дупло манило, словно чёрная дыра. Заглянуть в него означало… Но любопытство взяло верх. Я наклонилась, пытаясь разглядеть хоть что-то в кромешном мраке.
Из глубины дупла повеяло леденящим душу холодом – словно дыхание самой вечности вырвалось наружу. В нос ударил резкий запах прелой листвы и чего-то ещё, древнего и забытого. Казалось, внутри шевелится нечто живое, едва уловимое, но бесспорно присутствующее.
На мгновение мне почудился слабый свет – мерцающий, как одинокий светлячок в глухой ночи. А следом донёсся шёпот: тихий, едва слышный, будто далёкий зов из иного мира. Слова сорвались с моих губ непроизвольно, словно их продиктовала сама тьма:
– Я здесь.
В ответ – молчание. Густое, всепоглощающее, как будто предупреждение, застывшее в воздухе. Но я знала: что-то изменилось. Я больше не была сторонним наблюдателем – я стала частью этой истории, частью древней тайны. И цена этого знания могла оказаться непомерно высока.
Бабушка, остановившись перед древом, готовилась к ритуалу. Её движения были размеренными, отточенными веками традиций. Она достала из холщовой сумки небольшой глиняный сосуд, наполненный ароматным маслом, и, подозвав меня, начала наносить им символы на моё лицо, шею и руки.
Масло пахло альпийскими травами и влажной землёй – запах, в котором смешались сила природы и древняя магия. По коже побежали мурашки, каждая капля масла пробуждала что-то дремлющее внутри. Бабушка заговорила – её голос звучал низко и ровно, произнося древние слова, передаваемые из поколения в поколение. В них чувствовалась мощь, сокровенная тайна, вековая мудрость, заключённая в звуках.
Когда она закончила, солнце уже поднялось высоко в небе. Его тёплые лучи ласкали кожу, согревая внутренним огнём, но это тепло смешивалось с чем-то иным – с энергией, идущей из глубин земли, от самого древа.
Воздух вокруг меня сгустился, наполнившись едва уловимой дрожью. От древнего Костяного Древа ко мне потянулись нити энергии – тонкие, светящиеся, похожие на вены, пронизывающие мироздание. Они окутывали меня с головы до пят мерцающим коконом неземного света, сплетаясь в невидимую сеть.
Внутри что-то встрепенулось – древнее, забытое, но родное. Оно забилось в унисон с ритмом древа, потянулось навстречу этим невесомым нитям, и в один миг они сплелись, став единым целым.
Могущественная сила, пробуждённая последними словами заклинания, хлынула по моим венам огненной рекой. Она не жгла – она наполняла, оживляла, раскрывала во мне то, что спало веками. Подобно удару молнии, пронзившему меня насквозь, эта сила оставила после себя неземную лёгкость и абсолютную, всепоглощающую уверенность.
Я больше не была просто девушкой. Я стала ведьмой – наследницей древнего рода, чьи корни уходят в глубь веков. Хранительницей тайн, спящих в вечности. Моим посвящением стало не просто слово – оно стало частью меня, частью мира, который я теперь видела иначе.
Медленно я открыла глаза. Бабушка ахнула, заглянув в моё преображённое лицо. В её взгляде отразились изумление, гордость и едва заметная тревога – будто она увидела не просто внучку, а воплощение чего-то большего, чего-то, что она так долго хранила в себе и теперь передала мне.
Глава 3
– Катерина! Глаза… Твои глаза! – прошептала бабушка, и в голосе её прозвенело не то потрясение, не то священный трепет. В нём читалось безмолвное признание чуда, свидетелем которого она стала.
Я вскинула голову, встревоженная её внезапным смятением. Сердце ёкнуло, по спине пробежал холодок.
– Изменились? Как? – спросила я, невольно коснувшись своих век.
Бабушка не ответила сразу. Она замерла, впившись в меня взглядом, словно пыталась прочесть что-то в глубине моих зрачков. Её пальцы слегка дрожали, а обычно мягкая линия губ напряглась.
– Сила… Твоя сила… – бабушка запнулась, словно пытаясь поймать ускользающие слова. Взгляд её, всегда такой тёплый и любящий, вдруг заострился – стал оценивающим, пронзительным, как луч зимнего солнца.
Она молчала, нырнув в омут собственных мыслей, глядя на меня так, будто видела впервые. Будто перед ней стояла не внучка, а неведомая, загадочная гостья из иного мира.
– Что с моей силой, бабуль? Что-то не так? – голос дрогнул, но я старалась говорить ровно.
Бабушка глубоко вздохнула, будто собираясь с духом, и наконец произнесла:
– В тебе пробудилась сила ведьмы высшего ранга, внученька. Такое случалось считанные разы за всю долгую историю нашего рода. Если точнее, всего дважды…
Она сделала паузу, и я почувствовала, как воздух вокруг стал гуще, тяжелее.
– Твои глаза… Они теперь разного цвета. Но не страшись, дитя. В часы покоя они вновь обретут свой привычный оттенок.
Снова молчание. Я стояла, боясь пошевелиться, боясь спугнуть момент, когда мир вокруг меняется навсегда.
– Первое, что должна уяснить: сила – не самоцель, – продолжила бабушка твёрдо. – Она лишь инструмент, средство достижения цели. А цель должна быть чиста и благородна. Иначе сила обратится против тебя, и ты станешь своим злейшим врагом.
Её голос звучал так, будто она передавала древнее пророчество, высеченное в камне веков.
– Начнём обучение с малого – с покорения стихий. Научишься призывать дождь, разгонять тучи, усмирять пламя. Затем перейдём к более сложным искусствам – целительству, прорицанию, защитным чарам. И помни, внученька, каждый шаг требует осмотрительности и предельной концентрации. Ошибка может дорого стоить. Но не бойся. Я буду рядом. И вместе мы сделаем всё, чтобы ты стала достойной наследницей нашей великой линии.
Сердце бешено заколотилось в груди, словно птица, бьющаяся в клетке. Ведьма высшего ранга? Это казалось чем-то немыслимым, близким к безумию. Я читала о таких – об их мощи, лежащей за пределами человеческого понимания. И теперь эта сила принадлежит мне…
Бабушка шагнула ближе, коснулась моей щеки дрожащей рукой. В её глазах плескались восторг и неприкрытый страх. Страх за меня? Или страх перед той неистовой энергией, что теперь клокотала во мне?
– Это огромная ноша, Катерина, – произнесла она тихо, почти шёпотом. – Сила ведьмы высшего ранга – не только бесценный дар, но и тяжкое бремя. Тебя ждёт череда суровых испытаний, бесчисленные, неведомые опасности. Мир магии жесток, внученька, и он не терпит даже малейших оплошностей.
Я слушала её, затаив дыхание, силясь осознать всё сказанное. Мысли вихрем носились в голове, сталкиваясь и перебивая друг друга. Что значит «испытания»? Какие «опасности»? И почему моя сила – это «бремя»?
Но я знала одно: я не боюсь. Я готова принять этот дар, эту ответственность. Я готова стать той, кем мне предначертано быть.
Вернувшись с бабушкой домой, я поднялась в свою комнату. Без сил опустилась на кровать и провалилась в сон до самого рассвета.
Проснувшись, я жадно прислушалась к звукам пробуждающегося леса, доносящимся из распахнутого окна. Звонкие трели птиц переплетались с умиротворяющим шелестом листвы и тихим журчанием невидимого ручья, создавая неповторимую симфонию нового дня. Я ощутила, как волна свежести наполняет меня, изгоняя остатки ночных грёз.
Вскочив с кровати, я подошла к окну и вдохнула полной грудью чистый, настоянный на хвое и лесных травах воздух. Солнце только начинало свой восход над горизонтом, окрашивая верхушки вековых деревьев в нежные золотистые оттенки.
Я чувствовала себя неотъемлемой частью этого древнего мира, ощущала мистическую, неразрывную связь с окружающей природой. В голове вновь всплыли осколки вчерашнего дня: таинственный ритуал, проведённый Алефтиной, пробудившаяся во мне сила ведьмы, что подобно раскалённой лаве пронеслась по моим венам… Всё это казалось нереальным, словно безумный сон, навеянный лунным светом. Но теперь я знала: это не сон. Это – моя новая реальность.
Решив не терять ни минуты драгоценного времени, я быстро оделась и спустилась вниз. Бабушка уже хлопотала на кухне, готовя завтрак. Аромат свежеиспечённых блинов и душистого травяного чая наполнил дом теплом и уютом, создавая атмосферу безмятежного счастья.
За столом мы, как обычно, обсуждали планы на предстоящий день и делились сокровенными мыслями. Впереди меня ждало настоящее посвящение в тайны магии – полное открытий и испытаний. Дни полетели стремительно, превращаясь в калейдоскоп ярких мгновений. Я училась подчинять себе непокорную природу – и, признаюсь, немало деревьев пало жертвой моих первых неуклюжих попыток.
Однажды во время особенно усердной тренировки я совершенно случайно вызвала небольшой, но вполне ощутимый торнадо. Вихрь поднимал листья, гнул траву и угрожающе кружил вокруг меня. Встревоженная бабушка выбежала на улицу, воинственно размахивая поварешкой, и принялась отчитывать разбушевавшуюся стихию, словно непослушного ребёнка:
– Ну-ка прекрати сейчас же! Разве так ведут себя воспитанные вихри?
К моему искреннему изумлению, торнадо, повинуясь её строгим словам, постепенно утих, развеявшись в воздухе, как утренний туман. Именно тогда я поняла, что истинная магия кроется не в громких и сложных заклинаниях, а в мудрости и гармонии с окружающим миром.
Бабушка учила меня не просто повелевать стихиями, но и видеть их неповторимую красоту. Мы подолгу бродили по зачарованному лесу, внимательно прислушиваясь к таинственному шёпоту вековых деревьев, заворожённо наблюдая за причудливыми облаками и находя умиротворение в тихом журчании лесных ручьёв. Она терпеливо показывала мне, что в каждой травинке, в каждом замшелом камне скрывается своя неповторимая история, свой собственный уникальный дух.
Постепенно мои хаотичные и неуклюжие попытки превратились в осознанное и целенаправленное управление энергией. Я больше не ломала деревья, а помогала им расти и крепнуть, направляла живительные потоки воды, даруя жизнь увядшим цветам, и вела тихие беседы со свободным ветром.
В один из вечеров, когда солнце коснулось горизонта, окрашивая небосвод в багряные и лиловые тона, бабушка позвала меня к себе. Она взяла мою руку в свою – такую тёплую и родную – и сказала тихим, но уверенным голосом:
– Теперь ты готова. Ты постигла основы, но истинная магия живёт в твоём сердце. Используй её мудро и во благо всего живого.
С этими словами она передала мне старинный амулет – бережно хранимый символ нашей семьи. Серебро мерцало в последних лучах заката, а камень в центре словно пульсировал в такт моему сердцебиению. Я поняла, что ещё один важный этап моего пути успешно завершён.
– Ба, ну когда же ты возьмёшься учить меня охоте на нечисть? – заныла я, в сотый раз повторяя этот вопрос. – И я так хочу снова увидеть Костяное Древо… Оно снится мне!
– Охота на нечисть – это не забава и не развлечение, дитя, – ответила она стальным голосом. – И Костяное Древо – не место для игр и праздного любопытства. Твоё время непременно придёт, не переживай, успеешь ещё вдоволь навоеваться с демонами и прочей нечистью. А пока учись чувствовать окружающий тебя мир, видеть то, что скрыто от глаз обычных людей, слышать голоса тех, кто давно покинул этот мир.
Я вздохнула с досадой. Спорить с бабушкой – что воду в ступе толочь. Непреклонна, как кремень. Но сердце жаждало приключений, душа рвалась в бой с тёмными силами, чтобы встать на защиту невинных. В моём наивном, неискушённом воображении Костяное Древо было не просто древним местом силы, а священным символом нашего рода, неиссякаемым источником магии. Я мечтала о том дне, когда вновь прикоснусь к его корявым узловатым ветвям, почувствую, как мощный поток энергии опаляет меня изнутри, связывая невидимыми нитями с предками.
Изо дня в день я внимала каждому бабушкиному слову. С жадностью поглощала пыльные фолианты, что хранили бесценные знания о мире духов и тварей, его населяющих. Усердно практиковала медитацию, стремясь обуздать свой буйный нрав и направить энергию в нужное русло. Верила, что рано или поздно заслужу право стать настоящей охотницей на нечисть, внести свой посильный вклад в защиту мира от зла, что рыщет по ту сторону портала, мечтая проникнуть в нашу реальность.
А пока оставалось лишь ждать и мечтать. Я знала, что путь будет тернист и долог, но была готова пройти его до конца. В сердце моём горел неугасимый огонь – жажда приключений и стремление к справедливости. Я верила, что с помощью бабушкиных знаний и родовой магии смогу стать достойной наследницей своего рода.
Однажды утром, проснувшись, я спустилась вниз. В доме непривычно тихо – из кухни не доносится дразнящий аромат травяного чая и свежей выпечки. Сердце сжалось от неясной тревоги. Где же бабушка?
На столе лежала записка, придавленная старинной серебряной ложкой. «Милая, вынуждена отлучиться по срочным делам. Не волнуйся, скоро буду. Приготовь завтрак сама».
Корявые строчки, нацарапанные торопливым почерком, лишь усилили беспокойство. За всё время, что я помню себя в этом доме, бабушка ни разу не покидала его внезапно, посреди ночи, как призрак, растворяющийся в тумане. Что могло случиться?
«Не стоит паниковать раньше времени, – уговаривала я себя. – Нужно просто подождать».
С неохотой приготовив яичницу, я проглотила её без всякого аппетита. В гостиной, устроившись в старом кресле‑качалке, я попыталась отвлечься, углубившись в изучение древних рун. Время тянулось медленно, тревога не отпускала. Взглянув в окно, я увидела, что солнце уже в зените, а сумерки крадутся по земле длинными тенями. Бабушка всё ещё не вернулась. Дурное предчувствие обвилось вокруг моего сердца.
Выйдя на крыльцо, я опустилась на ступеньки. В этот момент из леса вынырнул Каф и замер напротив. Его волчий взгляд был полон неподдельной тревоги, что лишь усугубило мои опасения. Я провела рукой по его мягкой лоснящейся шерсти.
– Ты знаешь, куда ушла бабушка? – спросила я зверя с дрожью в голосе.
В ответ послышался лишь короткий, встревоженный скулёж.
– Тогда веди меня! – воскликнула я, вскакивая на ноги.
Каф, не дожидаясь повторного приказа, сорвался с места и, оглядываясь, не отстаю ли я, помчался вглубь леса. Я, не раздумывая, побежала следом, продираясь сквозь колючий кустарник, перепрыгивая через корявые корни деревьев. Сердце бешено колотилось в груди, а в голове роились самые мрачные предположения. Куда он меня ведёт? Что могло случиться с бабушкой?
Лес становился всё гуще и темнее. Последние лучи заходящего солнца едва пробивались сквозь плотную листву, окрашивая стволы деревьев багрянцем. Каф бежал уверенно, чувствуя дорогу нутром. Наконец он остановился у края небольшой поляны, и мои глаза увидели Костяное Древо. Его ветви, искривлённые временем, тянулись к небу, словно руки, молящие о помощи.
В этот момент до меня донёсся слабый, приглушённый стон.
С бешеной скоростью добравшись до дерева, я замерла, как громом поражённая. Бабушка лежала, прислонившись спиной к шершавой коре, а на её груди алела зияющая рана, из которой медленно сочилась тёмная, почти чёрная кровь. Застывшая на лице гримаса боли искажала знакомые, любимые черты.