Наконец вдалеке показалась школа. Я затаила дыхание, наблюдая за посадкой. Во дворе уже стояли несколько десятков экипажей. Погода выдалась солнечная, морозная, и адепты не спешили в помещение. Кто-то бросался снежками, кто-то обнимался после разлуки во время каникул. Казалось, и не было ничего. Словно не в этих стенах два десятка студентов в последний раз встретили рассвет.
На этот раз мягкой посадки не вышло: призрачные черные кони опустились на посыпанный песком снег, и карету тряхнуло. Аннабет поморщилась, чуть не уронив книгу, а я несколько секунд сидела молча и вслушивалась в приглушенные звуки с улицы.
Что ж, никто не кричал: «Позор Деллин Шторм!», никто не встречал меня с плакатом «Она должна заплатить», а значит, Кейман действительно сделал все, чтобы о моем отношении к Акориону и Оллису не прознали. Подозреваю, долго так продлиться не могло, но хотя бы есть время перевести дух.
Закутавшись плотнее в меховой воротник, я распахнула дверь кареты и спрыгнула на землю.
– С виду все то же самое, – хмыкнула Аннабет, вылезая следом. – Школа как школа.
– Основные разрушения были внутри.
Я всегда буду помнить охваченные странным бесцветным огнем стены. Рухнувшие колонны, разбитые окна. Тела, заботливо разложенные так, чтобы я увидела каждого, пока дойду до записки.
Пришлось потрясти головой, чтобы заставить мрачные воспоминания уйти.
Я вдруг почувствовала сильный удар по затылку и обернулась. Один из огневиков, дружок Бастиана, радостно скалился, катая в руках новый снежный ком. Если бы на мне не было капюшона, я бы провела первый день нового семестра у лекаря!
– Придурок, – бросила Аннабет. – Без Бастиана они, кажется, окончательно потеряли человеческий облик. Похоже, нас ждет интересный семестр.
С этим трудно было спорить. Я почти забыла, что уговор, по которому Бастиан держался от меня подальше, действовал до первого учебного дня. И вспомнить об этом не давали до самого вечера.
Мы не успели и на порог подняться, как у центрального входа показался Кейман. Он кивнул кому-то позади нас, смерил сначала меня, а затем и Аннабет задумчивым взглядом и произнес:
– Надо поговорить. Сначала в кабинет.
– Что?! Я еще ничего не сделала! – У меня рот открылся от справедливого возмущения.
Кейман фыркнул.
– Вот что значит правильная репутация. Я не обольщаюсь, Шторм, ключевое слово в твоей фразе – «еще». И вот чтобы в момент, когда ты «уже», не случилось непоправимой беды, я и хочу поговорить перед началом занятий. И вас, Фейн, это тоже касается.
Мы переглянулись, и я пожала плечами. Карету мы не портили, магических коней не кормили и не угоняли. Остаток каникул мы с Аннабет развлекались, гуляли по городу и наслаждались самыми обычными вещами. Я пару раз разбила коленки на катке и тайком от Кеймана копалась в аптечке в поисках заживляющего зелья – признаваться в неуклюжести было стыдно. Но за этим исключением ничего интересного больше не происходило.
Поэтому я шла вслед за Кейманом и Аннабет в преподавательский корпус почти без страха, скорее с легким любопытством. Думаю, меня на этот раз будут не распекать, а предупреждать. Интересно только о чем.
– Адептка Фейн. – Кейман пропустил в кабинет Аннабет, а вот мне преградил путь. – Подожди здесь.
Пришлось сесть на скамейку в коридоре. Точно так же я сидела вместе с Аннабет, ожидая ее приговор. Ну или не совсем сидела…
Любопытство сильнее меня. Если бы в этом мире существовала еще какая-нибудь сильная магия, я была бы королевой любопытства. Оглядевшись, я бесшумно приблизилась к приоткрытой двери кабинета Кеймана, из-за которой слышались приглушенные голоса.
– Может, закроете дверь, адептка Фейн? Если вам некомфортно разговаривать так.
– Все в порядке, магистр.
– Зря, ваша подружка наверняка подслушивает. На месте ей не сидится.
Я вспыхнула и за долю секунды вновь оказалась на скамейке. Подслушивать разговоры Аннабет – уже перебор, правда, меня извиняло то, что я даже не подумала, что Кейман будет говорить с ней о ее личных делах. Я, честно сказать, продолжая традицию зацикленности на себе, однажды подмеченную Эйгеном, подумала, что Кейман заставит Аннабет за мной приглядывать.
В глубине души я была уверена, что сейчас столкнусь с Ясперой, уж очень давно магистра Ванджерии не было на горизонте. Интересно, она перестала ходить к Кейману из-за меня? Или они стали встречаться где-то еще, решив, что концентрация адептов в доме превысила критическую?
Дверь открылась через пять минут, хотя я настраивалась на длинное ожидание.
– Адептка Шторм.
– Я зайду перед ужином, – шепнула Аннабет.
Из чего я сделала вывод, что это со мной предстоял долгий разговор.
– Садись, – кивнул Кейман. – Мне нужно решить пару вопросов относительно тебя. Первый и самый главный – молчание. Повторять, надеюсь, не нужно, что все происходящее между тобой и Акорионом не должно выйти за узкий круг избранных?
– Ничего между нами не происходит, – вздохнула я. – Мы ни разу не встречались, я не знаю, как он выглядит, не знаю, чего хочет, но в то же время он обо мне знает почти все. Такое никому не расскажешь.
– Ты уверена, что хочешь получать его посылки и письма?
– Да. – Я кивнула. – Хочу. А нельзя ему отвечать начать?
– Что? – Кейман поперхнулся кофе, который как раз отпивал.
– Ну… он мне подарки шлет, а я ему ни одного. Можно, я Акориону картинку нарисую?
– Нельзя, – отрезал Кейман. – Не хватало мне еще переписки двух баранов, одного сумасшедшего, а второго с подростковым максимализмом. И если ты будешь заниматься самодеятельностью, Шторм, я тебя накажу. На этот раз крыльями не отделаешься.
– Ладно-ладно. – Я подняла руки, сдаваясь. – Просто шучу. Если я буду всерьез думать об Акорионе, то тоже поеду крышей.
Потом до меня дошла вторая часть фразы опекуна, и я даже выпрямилась в кресле, а еще украдкой скрестила пальцы и на руках и на ногах.
– Так мне можно летать?
– До первого косяка. И при одном условии. Ты будешь брать уроки боев, я договорился с тренером. На всякий случай.
– А… то есть вместо обычной физры?
Лицо Кеймана приняло насмешливое выражение, и я сникла. Третий блок, как говорил Эйген, самый тяжелый, а в четвертом меня вообще ждали экзамены. Но расчет был хорош. Если испугалась нагрузки – пожалуйста, крылья на стол. А если все же хочу летать, придется, стиснув зубы, ходить туда, куда скажут.
И почему Кейман с каждым днем вызывает у меня все больше непреодолимого желания зубами вцепиться ему в ухо?
– Пожалуй, на этом пока все. Хотя я не тешу себя надеждой, что тебя больше не будет в этом кабинете. Свободна, Шторм. Грызи гранит магической науки и постарайся не измазать его слюнями, ты в школе не одна.
– Очень смешно. – Я скривилась. – Не пробовали выступать с концертами? Я бы купила билет.
– То есть ты за мой счет еще и посмеяться надо мной хочешь? Нет уж, лишу тебя такого удовольствия.
– Я сама зарабатываю на развлечения, – буркнула я.
Но это уже был спор ради спора. Вспомнилось вдруг, что работала-то я у леди Найтингрин, чьим племянником был не кто иной, как Джорах Оллис. И настроение поползло к привычному месту у плинтуса.
– Ты планируешь вернуться на работу? – спросил Кейман.