Плохая ведьма

Глава 1. Хороший гость всегда вовремя

– Она мертва, кажется!

Синюшные губы, ледяная кожа, окоченелые руки, залитый кровью корсет и обширная дыра в груди. Тут не кажется, тут наверняка.

– Ты ведь сделаешь что-то? Ну там… компресс, а?!

И щенячий взгляд, полный безумной надежды. Лестно, конечно, но воскрешения не по моей части. У меня задачи как раз противоположные.

– Не молчи! – взмолился Илай, падая передо мной на колени на деревянный настил. Лесной домик опасно дрогнул, но устоял. – Медея, скажи, что всё исправишь! Я не могу привезти её мёртвую, меня казнят! Или в подземелья! А я не могу в подземелья, у меня слабое здоровье. И я темноты боюсь…

На миг старого приятеля стало почти жаль. На миг – потому что я ещё прошлую авантюру ему не простила.

– Ну-ка, сдвинь её чутка, – махнула обезумевшему рыцарю, которого уже потряхивало от избытка эмоций. – Ага, в сторону, вот так. И плащом накрой, аппетит отбивает.

Илай тяжело поднялся на дрожащих ногах, нерешительно обогнул стол и потянул девицу за край дорогого сапожка. Под расшитой бисером кожей что-то неприятно хрустнуло. Никак, обмороженный палец ей отломал.

Молодой рыцарь вздрогнул и потянул девушку за лодыжки, немного освобождая место на столе. Затем нервно, но решительно сорвал с себя плащ и покрыл неживую гостью, скрывая расшитое золотом платье и закоченевшие руки, вцепившиеся в порванный на груди корсет. Арбалетный болт прямиком в сердце – выстрел, достойный оваций. В более подходящем случае, разумеется.

На лицо плаща не хватило, и я бережно прикрыла его кухонным полотенечком, бегло глянув на покойницу. Наверняка первой красавицей была при жизни. Русые локоны, пушистые ресницы, ровные белые зубы, размазанные румяна. Только расцвела; небось, везли кому важному в подарок…

– Чаю выпьешь? – предложила я, покосившись на нервного приятеля. – Да не мнись, скидывай с себя железо, ты здесь надолго. А если в отхожее место требуется – так хижину обойди, там, на заднем дворе…

Илай топтался ещё с минуту, пока я ставила котелок на огонь. Оглядевшись с нараставшим отчаянием, бедолага достиг блаженного порога тревожности, за которым уже ничего не страшно. Странно всхлипнув, Илай отстегнул перевязь с мечом, затем пояс, и наконец, встав в неловкую для непосвященных позу, стряхнул с себя кольчугу, прыгая и подергивая задом.

– Поторопись, – подогнала я, заливая чайник с травами. – Я на гостей не рассчитывала.

Илай прозрачный намёк схватил на лету, сбрасывая рыцарское добро у порога и ужом выскальзывая наружу. Про «задний двор» я приукрасила, конечно. Так, протоптанная дорожка, выложенная хвоей и шишками, к убогой деревянной будке с выгребной ямой. Таких ям, уже заполненных и надёжно засыпанных, я обнаружила неподалёку ещё парочку. Мастер Харт даже новую копать принялся, рассчитывая на долгие годы в лесном заточении.

Все мы ошибаемся.

– Руки вымыл? – уточнила я, как только Илай вновь появился на пороге. – К трупному соусу только заразы не хватало… Дверь захлопни, чай, не лето!

Илай судорожно хлопнул хлипкой дверью и нервно покосился на мёртвую красавицу.

– Садись, – я пододвинула гостю глиняную тарелку. – Да выпей горячего, пока грудную хворь не словил.

Это я не по доброте душевной: старый приятель находился в шаге от истерики, а мне бы поближе к сути и подальше от чужих проблем. В чай я плеснула успокоительной настойки – пусть выдохнет, выскажется и топает мимо. Всё равно единственное, чем я смогу ему помочь – это указать место в лесу, чтобы прикопать девицу. Подальше от моей хижины и лишних подозрений.

– Бедный я, бедный, – заголосил Илай уже на второй чашке, размазывая слёзы по раскрасневшемуся лицу. – Меня же казнят…

– Ты повторяешься.

– …посадят в темницу… или вначале посадят, потом казнят… А знаешь, как виртуозно казнит регент Чэнселлор? Так, чтоб осуждённый помучался, а толпа порадовалась…

И заел слёзы грубой ржаной лепёшкой, выгребая ею остатки мёда из горшка. Я вздохнула: мёда было жаль. Если Илаю всё равно на плаху, зачем пропадать добру?

– Рассказывай по порядку, – предложила я, ненавязчиво отодвигая горшочек в сторону. Больше будет говорить – меньше съест. – Во-первых, откуда на тебе рыцарская перевязь? Ты же едва в оруженосцы выбился, когда мы в последний раз виделись. Чем заслужил такую милость?

Илай пьяно икнул, а я задумчиво посмотрела на очередной стакан чаю, который друг опрокинул в себя, как брагу в таверне. Многовато настойки плеснула, что ли? Вон, снова глаза на мокром месте. И мёртвая красавица больше не пугает: глянь, поймал свисавшие с засаленного стола русые локоны, растёр ими пьяные слёзы по лицу.

– Да вот перед выездом и получил, – похвастал он слабо. – Регент Норт Чэнселлор лично даровал. Сказал, мол, верных людей трудно сыскать, кругом шпионы да предатели, а я, похоже, славный парень… Только мне и может он доверить важную миссию – сопроводить принцессу Араминту от родных пенатов в наше королевство, в целости и сохранности, для бракосочетания с молодым королём…

Мои глаза округлялись по мере рассказа, но опьянённый успокоительным зельем Илай не заметил.

– Мы целым отрядом из столицы выехали, да через весь Амбертрон в соседний Фростхейвен без приключений и добрались. А уже на обратном пути…

– Вам что же, соседи не выдали сопровождения? – не выдержала я. – Такую ценность везли!

– Выдали, – вздохнул Илай. – Только всё так неудачно закрутилось… Трое отравились по дороге, пятеро угодили в разбойничьи капканы, четверо в последней схватке полегли, уже на землях нашего королевства…

– А вас, амбертронцев, сколько было? – уныло спросила я, мысленно хлопая себя по лбу.

Чтобы вляпаться в такое откровенное болото, нужно родиться Илаем.

– Немного, – понуро признал друг. – Семеро всего. Трое полегли в схватке, выжил я и ещё Дрэйк с ребятами. Только я упустил их из виду, когда на место возницы прыгнул и попытался уйти с каретой от погони…

– Хоть не растерялся.

– Я старался, – хлюпнул носом новоиспечённый рыцарь. – Когда карета перевернулась, я высвободил одного коня, посадил принцессу перед собой… Откуда и взялась та стрела…

– Болт, – вздохнула я. – Арбалетный болт. Наверняка стрелок на дереве сидел – эти ребята явно на наёмников не скупились. А что же, принцесса одна ехала? Ни слуги, ни камеристки?

– Были, – встрепенулся Илай. – Слугу, кажется, повозкой с приданым придавило. Камеристка чувств лишилась – я её в карете оставил, когда пришпорил коня… Я не виноват! Просто регент Норт строго наказывал: принцессу, мол, первым делом…

– Регент Норт послал тебя на верную смерть, – я решительно забрала горшок с мёдом у будущего висельника. – Притом, как ты говоришь, показательную. Он посвятил тебя в козлы отпущения, а не рыцари, балбес!

Глаза Илая, невинные и чистые, как небо в погожий день, расширились от обиды и удивления.

– Как так? – спросил он и вдруг заплакал, уронив тяжёлую голову на руки. В одной всё ещё красовалась недоеденная лепёшка.

Я молча смотрела на давнего товарища, пережившего очередное безумное приключение. Вот всегда с ним так! С детства ещё. То заказ для монастыря перепутает, то сдачу растеряет, то в мошенников вляпается.

И познакомились мы глупо – я отбила его у стайки мальчишек, когда меня послали на рынок. Мелкий такой, взъерошенный, что птенец перепуганный. Даже сколько ему лет, не помнил – откуда сироте знать такие тонкости? Решили, что около семи, потому как выглядел мальчонка значительно младше меня, уже здоровой двенадцатилетней девки. Это я выпросила у настоятельницы, чтобы его приютили в монастыре хотя бы до совершеннолетия, а там… ясное дело, что в доме Светлой Матери юноше не место.

Так и прожил Илай в монастыре, куда меня саму подбросили в младенчестве, целых три года, выполняя мелкие поручения и принося больше вреда, чем пользы.

До той самой осени, когда на монастырь напали.

– Ну, будет тебе, – смягчилась я, возвращая горшок на место и подталкивая его к рыдающему Илаю. – Доедай лепёшку… вот так, макай в мёд, что тут уже осталось… И спать ложись. С утра и разберёмся, что с тобой делать.

Что делать, что делать… бежать ему надо, далеко и надолго. Возможно, что навсегда. Точно не на север, откуда он увёз юную принцессу. На востоке дикие леса, на западе горы, а по торговым путям ему лучше не светить преступной рожей. Наверняка глашатаи в розыск объявят, а внешность у Илая приметная. Вот разве обрить налысо да морду углём подправить…

Оставался ещё юг, где он со своей медной шевелюрой будет выделяться похлеще, чем я со смоляной – на севере. Надо думать.

– А Дрэйк? – хлюпнул носом Илай. – Он же с ребятами… ищет нас, наверное…

– Наверняка ищет, – нахмурилась я. – Ему же козла отпущения, не уследившего за принцессой, во дворец доставить надо. Для показательной казни.

Илай взвыл с новой силой, а я решительно поднялась, продираясь к двери. Места в лесной хижине с появлением в ней молодого рыцаря и мёртвой принцессы поубавилось значительно. Что уж говорить, мне и самой тут тесновато. Справа от входа камин, там же котлы, развешанная утварь и ящик с углём. Под крохотным оконцем – кухонная полка с припасами. По другую сторону камина – бочка с питьевой водой и ящик для дров. Под низким потолком – сушёные травы, фрукты да ягоды. Слева от двери, под вторым слюдяным оконцем, узкий письменный стол с книгами, свитками и реагентами. Напротив камина, у стены – грубый шкаф и узкая кровать. А по центру, занимая всю лесную хижину, гордо стоял кухонный стол, он же обеденный, он же для волшбы, который, будь моя воля, я бы давно сожгла или выкинула. Увы, стол дубовый, тяжёлый, покрепче всей хижины будет. Спорю на ведьмин дар, если мою скромную обитель поджечь, стол продержится дольше стен и даже каминной кладки.

Вот многое могу, а камни в дома складывать не умею. Иначе бы давно пристройку какую состряпала.

Выглянув наружу, я убедилась, что кроме привязанного к дереву коня у хижины не наблюдалось ни души, покрыла ошалелое после бешеной езды животное старой холщевиной – какая-никакая защита от мелкого снежка, засыпавшего лес вокруг – и, вздохнув, раскатала перед оживившимся конём тюк соломы, который берегла на весну – крышу притрусить.

– Ты мне должен, – объявила я, возвращаясь в натопленную хижину и плотно прикрывая дверь. Внутрь дома ворвалась-таки колкая снежная крошка, тотчас превращаясь в грязную лужу у порога. – А станешь должен ещё больше, как только я придумаю, что с тобой делать.

– А её… точно не оживить? – Илай отодвинул начисто вылизанный горшок и с мольбой уставился на меня. – Ты же… всякое можешь…

Могу, конечно. Но мертвецов поднимать не по моей части. На это, кажется, только Отец Света и способен.

– Меня казнят! – снова взвыл Илай, пока я настойчиво тянула его с лавки за локоть. – Что мне делать, Медея?

– Со мной советоваться, – нахмурилась я, – и желательно дотого, как вляпываешься в подобные приключения!

– Но всё так славно оборачивалось, – шмыгнул носом неудавшийся герой, пока я так же, за локоть, вела его к кровати. – Когда монастырь разграбили… мне тогда… лет десять исполнилось? Я только жалел, что тебя потерял – я ж тогда на рынок отправился в соседнюю деревню. Там и узнал, что на монастырь напали. Долго тебя искал, – сонно пожаловался Илай, послушно укладываясь в кровать. – Потом в услужение фермеру попал, а он продал меня бродячему рыцарю, а тот оказался в услужении у регента… Мы во дворец захаживали, сам регент воинские труды оплачивал… А помнишь, как мы снова встретились? – вновь встрепенулся младший товарищ, на миг распахивая сонные глаза. – Мне посоветовали лесную знахарку, которая даже таких, как мой старый рыцарь, на ноги ставит. Только, мол, найти её можно, только если сама захочет. И я тебя нашёл! Помнишь?! Радость-то какая! Всё так хорошо складывалось… Даже когда мой старый мастер помер, мне службу при воинском дворе нашли, а через год регент Норт сам вызвал, в рыцари посвятил, сразу важное задание дал…

Я подоткнула одеяло, пока Илай бормотал что-то совсем уж неразборчивое, набросила сверху шкуру и выпрямилась, разглядывая младшего товарища. А ведь за годы, что мы не виделись, Илай ещё больше вытянулся, раздался в плечах, возмужал. Вон, в моей кровати едва помещается, того и гляди, на пол свалится. И то сказать – младшему товарищу уже двадцать годков стукнуло. Или двадцать один? Самой двадцать шесть, стало быть, Илаю…

– Дурашка, – вздохнула я, слушая ровное дыхание нежданного гостя. – Твой регент потому тебя и вызвал, что более подходящего жертвенного агнца сложно придумать. Безродный сирота, никто не хватится, не вступится… Доверчивый, что щенок…

В дороге, разумеется, всякое происходит. Но столько злоключений, сколько выпало их отряду при сопровождении северной принцессы, само по себе не случается.

И раз единственным выжившим их отряда, помимо блаженного новоиспечённого рыцаря, стал некий Дрэйк с сотоварищами, я бы ставила на этого сомнительного господина. В другой раз даже восхитилась бы – столько наемников купить, ловушки расставить, за всем проследить и добить, кто сам не помер по-хорошему… Видимо, с отравлением принцессы не сложилось, свита приняла удар на себя, так что в ход пошла затейливая самодеятельность и откровенно топорные убийства. Судя по сбивчивому рассказу Илая, принцесса просто не должна была добраться к августейшему жениху. Почему – вопрос явно политический, а ответ наверняка знал регент Норт Чэнселлор.

Дверь скрипнула, когда я тихо выбралась наружу. Уже совсем стемнело, и если бы не снег, укрывший лес сияющим одеялом, я бы не увидела ничего дальше кривого порога. А так стояла, куталась в тёплую шкуру и слушала, вглядываясь в занесённые снегом лесные тропы. Илай продирался напролом; его спутникам не составит труда найти неопытного рыцаря. Сломанные ветки, припорошенные следы…

Зимовка в лесу – испытание не для слабых духом. Собственно, только духам здесь и место. И голодному зверью, которому не спится по причине пустых желудков. И редким путникам, которые ищут подмёрзших грибов, хвороста или беды на свои головы. И мне, потому что в поселениях лучше не появляться, а идти больше некуда.

За десять лет лесной жизни я свыклась и с морозной тишиной зимы, и с несмелым журчанием весенних ручьёв, и с хвойным ароматом лета, и с хрустящей осенней листвой. От людей вот отвыкла. В поселениях бывать приходилось, но я там не задерживалась, запасаясь необходимым и убираясь прочь до того, как ко мне приглядится залётный народец. И хотя в наших землях уже давно не случалось ни колдунов, ни ведьм – таких, чтобы о них прослышали – люди по-прежнему подозрительно относились ко всем одиноким и странным. А затем искали помощи у них же – тайком, за щедрую плату.

Местные уже меня узнавали. Ради общего блага я сказывалась лесной знахаркой; на том и расходились. Время от времени меня искали в лесу, просили помощи. Я редко отказывала. Кушать надо всем, даже ведьмам, а люди приносили, помимо еды, уголь, шкуры и всякую утварь. Взамен получали нехитрые снадобья и настойки, а особо нуждающиеся уходили с приворотными зельями. Немудрёное дело для ведьмы моего круга. Оскорбительное даже.

– …снега навалило, следов не видно… Поворачиваем, Дрэйк, вряд ли он забрался в такую чащу! Да и чего ради? Ближайшее поселение в часе езды, наверняка рыцарёк рванул туда…

– След оборвался тут. Мерзавец рядом. Велено доставить живым. И тело… Точно мертва?

– Обижаешь…

Я прикрыла глаза, вслушиваясь в голоса, пока далёкие. Храп лошадей, встревоженные ночные птицы, в чей покой ворвались незваные визитёры. Это только хорошие гости всегда вовремя. А непрошеных разворачивают ещё на подходе.

– То ли гром грохочет, то ли голод точит,

Поднимает стаю, глотки разрывает.

Подойдите ближе – кости мы оближем…

Мы давно не ели… ждали вас, терпели…

Утробный вой ворвался в ночной лес ещё до того, как с моих губ сорвались последние хриплые слова. Лес ожил жарким дыханием, сильными лапами, бьющими по снегу, огромными тенями, несущимися из чащи к дороге. Несколько теней перемахнули через тропинку у самой хижины, так, что привязанный к дереву конь встревоженно заржал, натягивая поводья.

Я не пошевелилась. Враждебные духи, призванные колдовской силой, всё ещё крутились вокруг, заклинание действовало, тело мне не принадлежало. Что я? Проводница тёмных сил в бренный мир…

– Волки! Волки!!!..

Дикие крики, всхрапнувшее животное, звуки борьбы, топот копыт по утоптанной лесной тропе. Предсмертные хрипы. Влажное чавканье, драка за уже растерзанные тела. Сегодня мой откуп – две души. Третий… третий ушёл…

Я расслабила скрюченные пальцы, складывая ладони у груди. Жест для непосвящённых почти молитвенный.

Тишина.

Волки сыты, агнец цел, вечная память охотникам за головами.

– Не повезло, – глухо проронила я в ночь, как только стихли последние удары волчьих лап по снегу. – У этого агнца туз в рукаве…

Ведьмина сила – это не только привороты и настойки для любовных утех. Это чаще всего именно такое: неприглядное, кровавое, грязное. Кто считает иначе – наслушался романтичных сказок, где девицы бегают к ведьмам только за молодильными фруктами.

Но они забывают о цене. Когда обращаешься к ведьме, нужно знать, что за любое мнимое добро следует неизбежная расплата. Исключений нет.

Хороших ведьм не бывает.

– Не спишь? – сонно спросили из-за спины. – Слушай, я чего придумал… Ведь немногие знают принцессу в лицо! А слуги её наверняка тоже… того… померли. С Дрэйком договоримся, он славный парень. Грубоватый немного, но и он, поди, на виселице болтаться не захочет. Ты как думаешь? Должен же я хоть кого-то доставить во дворец! Сработает, как считаешь? Должно сработать!

Я устало растёрла лицо и обернулась, кутаясь в меховую накидку.

– О чём ты, Илай?

– …принцесса, конечно, повыше тебя, кожей посветлее, волосами краше… Глаза голубые, а не болотные… Ну и моложе, конечно, но мы тебя как-нибудь приукрасим, а? Я же знаю, к тебе девицы бегают, снадобья для лица выпрашивают, так, может, и твою смуглую личину замажем? Главное, чтоб регент Норт купился, а остальные подтянутся! Ну, откуда им знать, что ты не принцесса?..

На миг я оторопела, но Илай смотрел на меня с такой надеждой, что я сдержалась от честного ответа. Мысль была бы гениальной, не будь дурацкой.

– В платье переоденем, чем не принцесса? Ну пожалуйста! – возбуждённо затарахтел Илай, разгораясь собственной идеей. – Ты представь… нет, ты только представь, что у нас получится! Ты же станешь королевой Амбертрона! Не переживай, молодой король – он вроде ничего, вменяемый, я его издалека разок видел… А не получится – так исчезнешь! Главное, что уже не я за принцессу отвечать буду… Помнишь, как мы в детстве мечтали? Станем богатыми, знаменитыми! Ну, это ты станешь, конечно, но ты ведь меня не обидишь, а? Ты всегда меня защищала, настоятельница нас братом и сестрой звала… А во дворце знаешь, как вкусно кормят? И местные женщины в красивейших нарядах ходят, цветы нюхают, модные книжки читают… Там огромная библиотека, Медея! Целое крыло под манускрипты, фолианты и прочее, ты же такое любишь, я знаю! – нащупал слабое место давний приятель. – Будешь сидеть в библиотеке с утра до ночи и прихлёбывать горячий шоколад из фарфоровой чашечки. В красивом платье! Пожалуйста, Медея, – взмолился Илай, хватая меня за руки. – Скажи «да»!

Я всё-таки не выдержала и фыркнула, качая головой. И когда я перестану покупаться на слезные просьбы названого брата?..

Глава 2. Настоящие друзья не позволят тебе совер

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.