– Потому что мне скорее хочется осуществить задуманное, чем думать, что оно никогда не случится. То есть я хотел бы…
– Поцелуй?
А! Что я сейчас ляпнула? Вот дурочка!
– Да, именно он, – Ник отодвинул меня от себя и посмотрел таким серьёзным взглядом, которого я у него никогда прежде не видела. – Мелани, – обратился он ко мне.
– Да? – тихо прошептала я, и мы с ним замерли посреди танцующей толпы.
– То, что я хотел тебе сказать перед песней… – блондин стал заметно нервничать, но глаз не отвёл. – Да и в самой песне тоже…
– И что же это?
– Я хотел сказать, что я очень рад, что встретил тебя, и что ты стала для меня очень дорогим ангелом, – он убрал с моей спины руку и вдруг провёл ею по моим волосам, слегка запутавшись в них пальцами, может быть, и специально.
– Ник…
– И я хотел бы предложить тебе…
– Ну что, ребята, всем понравилось? – вдруг снова заиграла быстрая музыка. – Тогда продолжаем! Боженов, ты где? Все хотят услышать твой голос! Николай! Ни-ко-лай!
– Прости, Мел. Этот Орфео… – любимец публики покачал головой. – Давай позже договорим.
– Ничего, иди… – я отпустила его руку и наконец-то смогла выдохнуть.
Неужели он хотел, чтобы я стала его девушкой? Да я сейчас просто сгорю от волнения! Боже мой! Надо найти Бетти и Монику. А, вон и Бетти.
– Ну, а пока ваш любимый Николай пробирается к сцене… Может кто-то ещё хочет выступить? Микрофон свободен, народ! – обратился к публике наш весёлый диджей Орфео.
– А можно мне? – неожиданно раздался знакомый голос моей рыжеволосой подруги.
– О, Моника Бэрримор, вы тоже поёте? Не знал, не знал! – обрадовался итальянец, уступая свой микрофон.
– Нет, не пою, но я тоже хочу посвятить свои слова Мелани, раз она у нас так популярна сегодня. Можно?
– Конечно, рыжая красавица! – дал добро Орфео и удалился вглубь сцены.
– Ничего себе! Во даёт! – воскликнул подошедший к нам с Бетти Стефан. – А я-то думал, куда это Монике понадобилось так срочно отлучиться?
Мы ничего ему не ответили и стали внимательно слушать нашу подругу.
– Мелани? – начала девушка на сцене, покрепче обхватив обеими руками микрофон.
– Да? – игриво отозвалась я, не ожидая такого количества внимания к себе.
– Я просто хотела сказать, что очень рада, что ты появилась в нашей группе. Это действительно было очень здорово! Особенно для меня!
– Ты меня смущаешь, Моника! – крикнула я.
– Подожди, я ещё не закончила, – улыбнулась она. – Мелани, честно говоря, я хотела устроить тебе небольшой сюрприз в честь того, что ты оказалась среди нас.
– Какой? – спросила заинтригованно я, подходя ближе к сцене.
– Небольшая игра. Если ты правильно ответишь на все вопросы, то я тебя кое-чем награжу. Согласна?
– Давай! – обрадовалась я.
– Мелани, как зовут нашего учителя?
– Джон Ариман!
– Какая личная магия у Стефана?
– Магия управления ветром, – ответила я и оглянулась на кавалера Моники.
Пока моя подруга задавала мне эти и другие странные вопросы, одна из плотных золотых кулис сцены слегка отодвинулась – я даже не подозревала, что с нас всех уже не спускали тяжёлого взгляда.
– Ты готов, Джон? – Спросил Хранитель, стараясь оставаться незамеченным для учеников школы. – Кажется, начинается.
– Да, – с серьёзным лицом кивнул Ариман.
– Будешь мне помогать, когда это случится.
А Моника тем временем всё продолжала…
– Отлично, Мелани! А как официально называют наших ангелов-помощников?
– Ангелы-чистильщики!
– Хорошо! А какой сегодня день недели?
– Среда! – продолжала воодушевлённо отвечать я.
– А как зовут твоих родителей? – не сбавляя темпа, спросила рыжая девушка.
– Аксесс и Офелия!
– Что?! – вдруг удивились все моему ответу.
По залу тут же разлилось какое-то непонятное мне волнение. Все сразу стали что-то обсуждать, а толпа вокруг меня почему-то расступилась.
– Джонсон? – переспросила Моника, сменив выражение лица с весёлого на презрительное.
– Да. Странные какие-то у тебя вопросы, – ответила я, недоумевая, что же не то я сказала и почему все так среагировали.
– Мелани, но в нашей школе не учился никто с такой фамилией. Никогда. Знаешь ли ты настоящие фамилии своих родителей?
– О чём ты? Моника, что-то я перестала тебя понимать, – проговорила я тихо, но все меня прекрасно слышали, так как музыка выключилась и в зале стояла тишина.