– Будешь тут в духе, когда в собственном доме такое творится, – пробурчала та, разливая по чашкам густой наваристый борщ.
– Мадам, прошу уточнения, что именно творится в нашем доме? – пошутил Илья Кузьмич и хлопнул жену по мягкому месту.
Лучше бы ему этого не делать! Ильиниха замахнулась на него черпаком и заорала:
– Тебя, старый чёрт, только твои карбюраторы с радиаторами интересуют, только вывозка да план! А молва, которая про нас по посёлку гуляет, это тебе, глухая тетеря, как до задницы дверца!
Илья Кузьмич пожал плечами и недовольно поморщился. Мало ли чего бабы наплетут, на то они и бабы. Неужели он, мужик, должен знать все поселковые пересуды да ещё и переживать по поводу их содержания? Но, на всякий случай, больше для того, чтобы успокоить свою разъярённую половину, попытался уточнить, какая из сплетен вывела её из привычного равновесия.
– А ты у своего любимого сыночка спроси, – съязвила Ильиниха и кивнула на Толю, который молча хлебал борщ.
Отец перевёл взгляд с неё на сына. Тот продолжал ужинать и делать вид, что перепалка между отцом и матерью его вовсе не касается.
– Анатолий, ты чего такого натворил, что мать так бесится? – строго спросил отец, но глаза его улыбались: причина необычного поведения жены лежала на поверхности.
– Ничего, – пожав плечами, спокойно ответил Толя, взял кусок хлеба и потянулся за горчицей
Ответ сына, но больше всего его спокойствие взъярило мать, и она перешла на крик:
– Ничего?! А кто с Ленкой-чумой женихаться удумал?!
– Не женихаться, а дружить, – поправил мать оскорблённый некрасивым словом сын.
– Ага, сначала дружить, потом, когда у ей пузо вылезет, в дом к нам привести. Так? Ты же у нас совестливый, женишься, даже если это пузо не от тебя будет!
Ильиниха подбоченилась и с вызовом посмотрела сначала на сына, затем на мужа.
– А ты чего молчишь, старый пень? Или тебе всё равно, что твой сын с этой шалавой связался?
– Лена не шалава! – тихо, но твёрдо произнёс Толя.
Он отодвинул от себя чашку с недоеденным борщом и встал из-за стола.
– Спасибо за ужин. Борщ у тебя, мама, сегодня, как никогда, удался.
Выходя из кухни, обернулся и с горечью выдохнул:
– Ладно, старухи ей кости перемывают, но чтобы и мои родные… Эх, вы!
В кухне повисло молчание. Илья Кузьмич поводил ложкой по чашке, встал и вслед за сыном направился к выходу.
– Ты тоже есть не будешь? – растерялась Ильиниха и попыталась шуткой исправить положение: – Голодовку мне что ль объявили?
Но муж шутки не принял.
– Ты, мать, помене баб слухай. А Ленку не трожь! Она девка правильная.
Однако Ильиниха совету мужа не вняла и продолжала пилить сына, только делала это уже после трапез. Ей и союзница сыскалась, старшая дочь Наталья. Толя большей частью отмалчивался.
В дружной семье Ильиных началось великое противостояние.
***
Через два месяца Лена засобиралась к Ильиным в гости, заявив, что пришла пора знакомиться с его родителями.
– Да ты же их и так знаешь? – удивился Толя.
Ещё бы Лене не знать матери своего избранника, которая при каждой встрече честит её самыми последними словами и плюёт вслед! Ей-то, Лене, всё равно, она стерпит. Она привычная. А вот каково Толе отбивать атаки родной семьи? Конечно, он Лене об этом ничего не говорит, только догадаться-то труда не составляет.
И вот в один прекрасный день переступила девушка порог дома Ильиных. На её приветствие Ильиниха буркнула что-то не совсем членораздельное и даже, кажется, куда-то послала. Пропустив её слова мимо ушей, Лена присела на диван, лукаво поглядывая на стоящего истуканом растерянного Толю. Отец, улыбаясь в прокуренные усы, пробасил:
– Мать, ты что, не видишь – у нас гостья в доме? Наладь-ка стол по-быстрому да Наташку с мужиком ейным покличь. Посидим по-семейному.
Наталья, жившая через дорогу, пришла без приглашения. Она увидела Лену, когда та поднималась по ступенькам крыльца отчего дома, и поспешила на помощь матери – от этой Чумы можно чего угодно ожидать.
«Тяжёлая артиллерия в помощь матушке пожаловала, – наливаясь праведным гневом, подумал Толя. – Ну, уж нет! Приму оборону по всей линии фронта, но Ленку в обиду не дам! Хотя почему оборону? Да я разгромлю всех в пух и прах, если её хоть единым словом заденут!»
Лена посмотрела на него и всё поняла. Это с ней он робкий, а на самом деле – парень со взрывным характером, сама имела возможность в этом убедиться. Среди молодёжи взрываться – это ладно, это можно, а иной раз даже нужно. Но не в родном же доме? Надо исправлять положение.
– Наташка, помоги-ка матери стол накрыть, – приказал отец.
– Я помогу, – Лена встала с дивана и подошла к Ильинихе. – Ты, мама, только скажи, что надо делать.
Ильиниха онемела.
– Не рановато ли ты, голубушка, мою маму мамой называть стала? – ехидно пропела Наталья.
– Не рановато. Пусть привыкает, – спокойно ответила Лена.
Теперь онемела и Наталья.
Толя уже был готов пойти в атаку, но Лена улыбнулась ему и тем самым предотвратила взрыв. А потом она повернулась к Наталье и терпеливо разъяснила прописные истины:
– Она не только твоя мама, но и Толина, значит, и моя. Мы ведь скоро поженимся, правда, Толя?
Обрадованный Толя закивал головой. Он пока не мог сделать Лене официального предложения – ждал обещанной директором квартиры, да и отказа побаивался, а тут всё разрешилось само собой.
– А жить где будете? – пришла в себя Ильиниха.
– Как где? – удивилась девушка. – С вами, конечно. Кто-то из детей завсегда остаётся с родителями, чтобы ухаживать за ними, когда они станут старыми. Наташа живёт отдельно, значит, останется Толя, потому что больше некому.
Лена обвела всех своими огромными чистыми глазами и добавила:
– Но если вы против, то у моей бабушки поселимся. Она согласится.
– Да мы не против, – ответил отец. – Садись, дочка, матери Наташка поможет.
Всю дорогу от дома Ильиных до дома старой Иванихи Лена шла молча, на вопросы Толи отвечала односложно и явно невпопад.