– Здравствуйте, – вежливо произнес я. – Проходите, располагайтесь на кровати вон там.
– Благодарю, – так же вежливо ответила она.
– Вам необходима кабинка для переодеваний?
– Нет, я переоделась дома.
– Хорошо, тогда я буду через пару минут.
Я вошел в кабинку и напылил специальный костюм для соития. Телесного цвета, он полностью облегал тело, оставляя свободным только детородный орган.
Хорошо, что она не воспользовалась моей кабинкой, – подумал я. – А то вечно перепутают настройки, а на меня потом напыляются платьица.
– Вы испытываете недовольство, это плохо отразится на акте, – сообщила Синтия. – Провожу специальную нейростимуляцию готовности к соитию.
Спустя несколько минут работы нейрообруча я почувствовал удовлетворение, а мой половой орган пришел в готовность.
Я вошел в спальню. Партнерша уже лежала на кровати в необходимой позе. Она тоже была в костюме, который полностью покрывал тело, оставляя отверстие в нужном месте.
– Вы готовы? – поинтересовался я. Женщинам перед соитием тоже проводилась стимуляция, важно провести все в определенном порядке, чтобы никто не испытал негативных эмоций.
– Готова, – ответила мне партнерша.
Я подошел и совершил проникновение. Затем произвел необходимые движения, чтобы моя семенная жидкость извергнулась и проникла в матку женщины. Неудобство этого процесса снова заставило меня ощутить недовольство. Ну почему мы должны это проходить? Неужели нет способа зачать ребенка как-то по-другому? Человечество научилось лечить любые болезни, а процесс зачатия контролировать не может.
Испытываемое мной отдаленное чувство удовольствия подсказало мне, что акт завершен. Я поспешил отстраниться от партнерши. Она лежала чуть повернув голову набок, ее глаза были закрыты. Я прочитал табличку с именем, прикрепленную к ее груди. Ее звали Медея 318.
– Вы в порядке? Акт завершен, можете подниматься.
– Да, спасибо. – Она поднялась, завернулась в плащ.
Я уже не видел, как она выходила, поспешил в переодевальную кабинку, чтобы сменить костюм. Теперь, если повезет, и акт окажется удачным, меня не будут беспокоить с этим месяца три. Я узнаю результат от Синтии примерно через две недели. Если партнерша забеременеет, то переедет в специальную резервацию, где находятся только беременные женщины. Там их обследуют и следят за состоянием здоровья детей. После родов женщинам восстанавливают разрез на животе путем полной регенерации тканей и отправляют домой, а детей передают на воспитание государству.
Этот способ выращивания детей был признан наилучшим после провозглашения одного из принципов Нейроэры: «Свобода от семьи – свобода от негативных эмоций». В нашем обществе нет больше понятий семьи, брака, принадлежности людей друг другу. Все люди независимы и не могут привязываться друг к другу при помощи родства или эмоций. Именно поэтому соитие происходит каждый раз с разными партнершами, а факт рождения ребенка от определенной женщины тщательно скрывается. Новорожденные получают имя с цифровым номером, и это единственное, что они о себе знают. Дети воспитываются и получают образование в соответствии с потребностями государства в представителях определенных профессий. Социальных различий между людьми тоже нет. До такого совершенства мы дошли не сразу, некоторые женщины начисто отказывались отдавать своих детей государству. Изучая историю, я не мог поверить тому, что были и такие, кто пытался сбежать из резервации и родить вне ее. Глупые, без нейрообруча они бы и пары дней не прожили. Им нечего было есть, негде спать. Естественно, таких несогласных быстро находили и возвращали. Но странные желания знать о том, кто твой ребенок, были настолько сильны, что некоторым женщинам приходилось стирать память. Даже удивительно читать о таких предрассудках. Ходили слухи, что такое случается и сейчас, но только я не верил.
– Длительное физическое бездействие вредно для здоровья, сходите, прогуляйтесь по берегу моря, – вырвал меня из размышлений голос Синтии.
Я встрепенулся. И правда что-то я засиделся. Это все акт соития так на меня влияет, мысли вертятся вокруг совершенно неинтересных мне фактов.
Я вышел на улицу. Наступил вечер, но территория освещалась плавно летающими светильниками. Я медленно брел по пляжу, вдоль кромки воды, прокручивал в голове схему человеческого мозга, мысленно отмечая с какими зонами мне предстоит сегодня еще поработать, чтобы выполнить поставленную рабочую задачу.
Вдруг женская фигура впереди привлекла мое внимание. Сначала я даже не понял, чем именно, просто краем сознания отметил, что в ней есть что-то странное, и вернулся к своим мыслям. Потом снова меня пронзило чувство, что эта женщина, идущая впереди меня, чем-то необычна. Я уставился на нее и, поняв в чем дело, даже остановился от удивления. Волосы незнакомки были распущены. Обычно их убирают под специальную шапочку, на ней удобнее носить нейрообруч. У этой же женщины огненно-рыжие волосы развевались на ветру, и выглядело это весьма необычно. Но ладно бы только это, в конце-концов распущенные волосы хоть и редкость, но не заслуживают такого уж удивления. Однако же когда я понял, что на ней нет нейрообруча, я почувствовал волнение и ускорил шаг, чтобы догнать ее и посмотреть внимательнее.
Да, рыжие волосы развевались абсолютно свободно, на голове незнакомки ничего не было. Но как это возможно?
– Ваше сердцебиение усилилось, – сообщила мне Синтия. – Провести расслабляющую стимуляцию?
– Нет, Синтия. Мне нужно идти быстрее, проведи тонизирующую.
Чувствуя как тело наполняется силой, я еще ускорил шаг, идя за незнакомкой. Она будто не замечала, что я ее преследую, шагала легко и свободно.
Она без нейрообруча. Это невозможно. А вдруг она… та самая беглянка из центра репродукции человека, про которых я думал некоторое время назад? Значит я обязан ее задержать! Сообщить в полицию!
Я догнал ее и положил руку на плечо. Она обернулась, и я замер. На ее лице была россыпь веснушек, а голубые яркие глаза смотрели спокойно, но с любопытством. Я бросил взгляд на грудь, где должна быть прикреплена табличка с именем. Но там ничего не было.
– Как вас зовут? – отрывисто произнес я. – Кто вы?
– А вы? – звонко спросила она, ничуть не испугавшись.
– Мое имя на табличке. А вот где ваша?
– Ой, улетела, надо же. – Она всплеснула руками и оглянулась. – Ладно, приду домой, повешу новую.
– Почему вы без нейрообруча?! – выпалил я. – Это нарушение! Я вызову полицию!
– Как без нейрообруча? Вот он. – Девушка подняла волосы, и я заметил спрятанный под ними обруч, который не охватывал лоб, а крепился к вискам контактами телесного цвета, отчего они были почти незаметны.
Я смутился и тут же почувствовал, как Синтия проводит мне стимуляцию уверенности в себе.
– Что это за обруч? Я никогда такого не видел.
Она засмеялась звонко как будто этот, как же его? Старинный звенящий предмет. А-а. Колокольчик, вот.
– Это новая модель. Очень удобно кстати.
– Новая модель? Ничего не слышал об этом.
– Да? А у нас такие давно уже производят. Видите, как удобно: и на голове почти не ощущается, и волосы можно распустить…
– У вас – это где? – перебил я ее. Я по-прежнему ей не доверял. Слишком уж необычно она выглядела.
– У нас, в Западной конгломерации. Я недавно приехала оттуда. Я океанолог, изучаю морских животных. Здесь в командировке. – Она улыбнулась и пристально посмотрела на море.
– Ах, в Западной… – Я слегка успокоился.
Кажется, я что-то слышал о том, что в Западной конгломерации развитие науки идет быстрее, чем у нас в Южной и какие-то новшества нам могли быть еще неизвестны. Но что-то все же еще вызывало во мне сомнения.
– Так как же вас все-таки зовут?
– А я не сказала? – Она снова рассмеялась. – Кассиопея, но вы можете звать меня Касси.
– Как? – удивился я. – Зачем менять имя?
– Это сокращенно. Чтобы не говорить каждый раз длинное Кассиопея.
– У нас не принято изменять имена, – упорствовал я. А ее, кажется, это веселило. По крайней мере с лица не сходила улыбка.
– Не принято, но и не запрещено ведь. Спросите у Синтии.