Звездные облака. Часть вторая. Система Рыжего карлика
Павел Шаров

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 ... 17 >>

– Мы с Шуриком заканчиваем ревизию подвижного транспорта. Десять дисколетов в рабочем состоянии. Готовы к вылету хоть сейчас. Многофункциональные летательные аппараты проверены частично. Ракетные двигатели на них в порядке, вертолетные движки Шурик обещает сегодня проверить. Так что перемещение в космосе и в атмосфере космических объектов будет обеспечено. Всей этой техникой сейчас занимается Роб.

Роб – кибернетический робот, запрограммированный для выполнения ремонтных работ – представлял собой черепахоподобное существо с шестью сильными лапами и тремя светящимися шарами на плоскости живота. Эти шары были похожи на выпученные глаза, но на самом деле были светильниками, которые вращались в разные стороны, освещая детали машин, требующие ремонта. Глаза тоже были, но они не светились и казались еле заметными на темном фоне металлической поверхности робота. Для удобства общения электронный мозг Роба содержал большой объем знаний, и поэтому с ним интересно было поговорить обо всем, что придет в голову. Когда кто-либо из космонавтов подолгу беседовал с ним, ему казалось, что он разговаривает с добрым всезнающим человеком, забывая, что разговаривает с роботом.

– А другие средства перемещения смотрели? – спросил Николай Григорьевич.

– Что касается танкеток перемещения по поверхности объектов, пока этим не занимались. Да и вряд ли вся эта техника, кроме дисколетов, нам потребуется.

– Ты прав, не потребуется. Слишком велика скорость космолета, чтобы позволить себе спуститься на какой-нибудь объект. Подготовьте два дисколета. На одном пусть Шурик прогуляется в космосе.

– А второй зачем?

– На всякий случай. Вдруг с ним что-нибудь случится, заснет, например. Спасать будем.

Шурик радостно потер ладони. Наконец-то ему разрешили выйти в открытый космос. Одев космокостюм, он забрался в кабину, выключил блокировку и по магнитно-рельсовой дорожке покатился в шлюз. Герметическая дверь захлопнулась за ним, из шлюза был выкачан воздух, после чего раскрылась внешняя шлюзовая задвижка, и дисколет, предназначенный как для перемещения в космосе, так и в атмосфере, выскользнул в свободное пространство. Сначала он, как завороженный, повисел рядом с пятидесятиметровой сигарой космолета. Потом рванулся вперед и через минуту превратился в светящуюся вдали точку.

Чувство свободы, известное только летчикам и космонавтам, охватило Шурика. Он огляделся. Вокруг однообразная картина полутемной пустоты, освещенная слабым блеском бесконечной россыпи звезд. И только там, где-то сзади – темный силуэт космолета, за которым небольшой сверкающий шарик Солнца.

Движения не ощущалось. Дисколет как будто неподвижно висел в безвоздушном пространстве, представляющем собой застывшую бездну с включенными светлячками. Шурик включил боковые двигатели и вошел в крутой вираж. Бездна сдвинулась, сделала полукруг и снова остановилась. Теперь дисколет приближался к космолету. Захотелось почувствовать себя акробатом. Шурик завертелся юлой вверх, потом вниз относительно космолета, сделал несколько оборотов, крутых виражей, испытывая тройную инерционную нагрузку, и затем поплыл к шлюзовой камере.

Оказавшись рядом с камерой, Шурик медленно стал приближаться к створкам. Наконец, магнитные захваты зацепили дисколет и переместили его в шлюз. Дисколет вернулся на свое место.

– Ну, как? – встретил Шурика Вадим Аркадьевич, снимая с него шлем.

– Впечатление замечательное. Только долго не выдержишь. С ума сойти можно от однообразия.

– Я не о том. Машина как?

– Дисколет? Дисколет в норме. Хорошая машина. На ней приятно атмосферные просторы бороздить. Николай Григорьевич, – обратился он по радиосвязи к командиру, – задание выполнено, маневренность прекрасная.

– Видел я твою маневренность, фигурист. Поиграл и хватит. Иди, замени меня, я с тороидальной магнитной камерой двигателя позанимаюсь.

– Слушаюсь, – ответил Шурик, и они вместе с Вадимом Аркадьевичем полетели в сторону сектора управления, используя малогабаритные вентиляторы, наподобие тех, что используют подводники в глубинах морей и океанов. Только у этих количество оборотов в секунду было значительно больше.

Примерно половину объема космолета занимали ядерный двигатель синтеза водорода в гелий, который сейчас был бесполезен, атомная электростанция на базе деления тяжелых ядер, средства управления этим хозяйством, стратегические запасы воды, сжиженного водорода, кислорода и других необходимых компонентов жизнеобеспечения. По центру космолета были расположены две пятиметровой длины центрифуги диаметром в десять метров с регулируемым числом оборотов в минуту. Ближе к носовой части двадцать метров длины космолета принадлежали оранжерейному хозяйству Ольги Евгеньевны. В носовой части космолета размещался сектор управления со средствами наблюдения окружающей обстановки и средствами связи. Рядом рабочие кабинеты членов экспедиции, лазарет, криогенные камеры, кухня, столовая, микро-обсерватория, тренажеры и другие небольшие помещения.

По всей поверхности космолета были размещены различные средства наблюдения: оптические телескопы, радиотелескопы, телескопы инфракрасного, ультрафиолетового наблюдения, гамма-излучений, а также средства защиты: электромагнитная, лазерная и другие, включая орудия с разрывными снарядами.

Вадим Аркадьевич приземлился в оранжерее рядом с Ольгой Евгеньевной, которая ковырялась в земле, высаживая быстрорастущие овощи. Неподалеку, помогая ей, копошилась Машенька, которую интересовали в основном витамины, в частности – клюква. Эсфирь Яковлевна занималась арбузами, кабачками и соевыми бобами.

– Ольга, – спросил Вадим, – система регенерации воды работает нормально?

– Анализы нормальные. Пока вопросов нет.

– Хорошо, – задумчиво произнес Вадим, – пока работает эта система, мы будем жить. Вот что, – обратился он к Ольге, будто очнувшись, – если у нас ничего не получится с запуском магнитной камеры двигателя, придется расширить ваше хозяйство, организовав в конце космолета второе отделение.

– Я уже думала, где мне рыбное хозяйство организовать. Да и другой живностью обзаводиться надо. В пробирках эмбрионы кроликов, поросят заморожены, куриное, индюшачье поголовье надо начинать выращивать. Так что было бы место.

Единственно, кто не участвовал в работе и вынужден был лежать в лазарете – Юрий Федорович, которому предстояло, как минимум, два месяца лежать, окруженному медицинской аппаратурой, насыщающей его различными препаратами.

Космолет летел в бескрайней пустоте. Его пассажиры жили, надеясь на чудо, которое вернуло бы их на родную Землю.

Заблудившаяся комета и астероиды из замерзшей воды

Прошел месяц в напряженном труде. За это время космолет удалился от места встречи с последней планетой Солнечной системы на 170 астрономических единиц, то есть на двадцать шесть миллиардов километров. Пояс Койпера, насыщенный обращающимися вокруг Солнца телами, закончился. Опасность столкновения с ними практически миновала. За этот месяц такая опасность возникала не раз, и каждый раз боковые корректирующие двигатели спасали космолет от аварийной ситуации. Несколько раз космолет пролетал мимо крупных астероидов, по размеру превышающих Плутон, и на какие-то доли градуса менял направление своего полета под действием их гравитации.

Эсфирь Яковлевна очень сожалела, когда космолет через неделю после встречи с Плутоном, двигаясь на расстоянии около четырнадцати миллиардов километров от Солнца, не встретился с карликовой планетой Эридой, находящейся недалеко от самой удаленной точки своей эллиптической орбиты. Рассмотреть ее светло-серый блик удалось только с помощью самого сильного увеличения оптического телескопа.

– Эта ледяная карликовая планета диаметром около двух тысяч трехсот километров, – объясняла она экипажу, – покрытая метановым снегом, в своей ближайшей точке от Солнца иногда оказывается ближе к нему, чем Плутон.

– А спутники у нее есть? – спросила Машенька.

– Есть, даже два, а может быть, и больше. Только мы их отсюда не увидим.

В течение месяца космолет все больше удалялся от Солнечной системы. И вместе с этим пропадала надежда на случайное попадание узконаправленного электромагнитного луча, посылающего информацию в сканирующем режиме на приемные станции Земли и Луны. Эти стации должны были засечь сигнал с космолета.

Необходимо было жить, несмотря на угасающую с каждым днем надежду вернуться на Землю. Экипаж понимал, что теперь их существование зависит от бесперебойной работы систем регенерации отходов и от возможностей агротехнического хозяйства. Каждый член коллектива в свободную минуту помогал Ольге Евгеньевне в ее многотрудной работе.

Полет сквозь пояс Койпера показал, что, как бы экономно ни расходовалась вода в боковых корректирующих двигателях космолета, проблема дефицита ее рано или поздно встанет перед людьми. Нужен был источник воды в большом количестве, которую, обладая неиссякаемым источником электроэнергии атомной электростанции, можно было бы методом электролиза превращать в кислород и водород, в том числе для двигателей дисколетов.

Николай Григорьевич вместе с Эсфирью Яковлевной проводили дни за наблюдением движения больших астероидов. Все они, к сожалению, на большом удалении от Солнца двигались значительно медленнее космолета. Но поиски продолжались в надежде обнаружить ледяное тело, движущееся из глубин Вселенной с такой же скоростью и в том же направлении, что и космолет.

Наконец, это им удалось. На удалении миллиарда километров было обнаружено скопление различной величины космических объектов, движущихся под небольшим углом относительно направления движения космолета. Впереди этого скопления просматривался крупный астероид, размером в несколько десятков километров. Скорость скопления была чуть меньше скорости космолета, и поэтому расстояние между ними медленно сокращалось. Точные измерения показали, что разница в скоростях составляла порядка ста километров в секунду.

В секторе управления собрались все участники космической экспедиции.

– Перед нами заблудившаяся в нашей Галактике комета, – сказал Николай Григорьевич, – наша главная задача выяснить, из чего состоят эти камни. Шурик, ты у нас самый меткий. Располагайся за пультом и стреляй по снежному хвосту.

Шурик устроился за пультом, связанным с лазерной пушкой, и выстрелил.

Через два часа Эсфирь Яковлевна с радостью сообщила командиру:

– Спектральный анализ готов. Нам повезло, стекляшка из чистой воды. Небольшая примесь метана не помешает. При подогреве сама улетучится.

– Что будем делать? – обратился Вадим Аркадьевич, обращаясь к командиру.– Ждать четыре месяца, пока мы догоним эту комету?

– Нет, конечно. Уйдет в сторону. Надо действовать сейчас.

В секторе воцарилось молчание. Все ждали, что скажет командир. Тот подумал и принял решение.

– Шурик, готовь два дисколета. Горючего под завязку. Летим вдвоем, я и ты. Вадим Аркадьевич, остаетесь за командира. Нас не будет три-четыре недели. Эсфирь Яковлевна, на вас ложится выполнение очень важной задачи. Когда мы будем выводить образец льдины по нашему курсу, вы будете с высокой точностью сверять курс его движения и передавать нам. Увы, разговор наш будет затягиваться, так как ваш радиосигнал будет доходить до нас почти за час. На ответ – тоже час.

– А можно я с вами, – с надеждой спросила Машенька, – на третьем дисколете? Я все-таки как-никак мастер спорта.

– Да, конечно, Машенька, вы были бы очень полезны в этой работе. Но на ваших плечах ответственность за состояние здоровье Юрия Федоровича. Так что пока придется оставаться наблюдателем.

Через несколько часов приготовления к полету были закончены, и два космонавта, облаченные в космокостюмы, разместились в кабинах дисколетов. Искусно управляя боковыми двигателями, они помахали плоскостями дисколетов и с ускорением в одно g устремились вперед, в направлении заблудившейся во Вселенной кометы.

Откуда, из какого созвездия, из какой галактики, какая сила забросила сюда эту блуждающую комету, разогнав ее до такой скорости, можно было только гадать. Ясно было только то, что в ее хвосте большое количество ледяных объектов чистой воды, что само по себе было редким явлением.
<< 1 2 3 4 5 6 7 8 ... 17 >>