Рюкзак, блокнот и старые ботинки
Павел Захаров
Рюкзак, блокнот и старые ботинки
Рюкзак, блокнот и старые ботинки (рассказ вместо предисловия).
В детстве одной из моих любимых игрушек был компас. А ещё топографическая карта нашего района. Я и сам рисовал карту бабушкиной деревни, от раза к разу стараясь сделать её как можно более подробной. Потом фантазировал о том, как хорошо было бы отправиться за реку и за дремучий лес. Узнать, что там. Наверняка ведь там скрыто что-то интересное.
В детской библиотеке я прочитал всё, что каким-то образом касалось туризма и путешествий. В основном это были старые справочники, из которых я конспектировал в тетрадку наиболее важную (на взгляд десятилетнего пацана) информацию. Я делал аварийный запас спичек в старой охотничьей гильзе, набивал берестой полиэтиленовый пакетик и, пока мама не видит, герметично запечатывал его утюгом, чтобы у меня всегда была сухая растопка для костра. Во флакончике от бабушкиных таблеток у меня была припасена соль, а в обмотанных скотчем спичечных коробках лежали поплавки, крючки и леска. Для этих драгоценностей я даже сшил из куска старых джинсов довольно кривую, но прочную поясную сумку, чтобы носить это богатство с собой. Я готовился путешествовать.
Когда мне исполнилось одиннадцать, тётя Катя взяла меня в эколого-краеведческую экспедицию для школьников. Мы жили в палатках, готовили пищу на костре и исследовали заброшенные дворянские усадьбы в окрестностях нашего палаточного лагеря. Там я полюбил эту простую походную жизнь, и после экспедиции ещё сильнее начал мечтать о дальних странствиях. Но я был ещё мал, одного меня никто никуда бы не отпустил, и поэтому я просто ждал следующего лета и следующей экспедиции. Ждал, мечтал и читал туристические справочники.
Шли годы. Скучная взрослая рациональность на какое-то время сменила юношеский азарт, и я поступил в медицинский. Путешествовать во время учёбы оказалось некогда и не на что, но во время летнего отдыха мы с друзьями умудрялись организовывать сплавы по реке на надувных лодках и иногда выбирались в какие-то ближайшие города и места. Учёба продолжалась долгие восемь лет, но всё это время я не переставал думать о странствиях и приключениях. После получения диплома возник вопрос: «Что делать дальше?» Конечно же, путешествовать! И я решил пойти учиться на инструктора туризма, чтобы путешествиями зарабатывать себе на жизнь. Детская мечта понемногу начинала сбываться.
Прошло ещё два года. К тому моменту я уже выучился на инструктора, провёл несколько походов и даже дважды побывал на вершине Эльбруса. В один из дней я собирал рюкзак для предстоящего путешествия по Европе. Я не знал, на какой срок затянется путешествие и улетал без обратного билета. Мне нужно было лишь к концу июня вернуться в Россию, чтобы водить походы на Кавказе, а до июня я был совершенно свободен. Все свои вещи, которые не нужны в путешествии, я упаковал в коробки и раздал друзьям на хранение. Сам остался только с одним рюкзаком. «Интересно, – подумал я тогда, взглянув на рюкзак, – пять коробок вещей за всю жизнь собрал, но незаменимого оказалось не так уж и много».
Тогда же я подумал, что в дороге стоит вести какой-то путевой дневник, чтобы писать туда свои заметки и размышления. Я на самом деле ещё с детства хотел писать рассказы, только путешествий в жизни почти не было и писать было не о чем. И поскольку мы всё-таки в двадцать первом веке живём, часть заметок я решил вести публично на странице в интернете. Вот только название для той страницы я не сразу смог придумать. Хотелось, чтобы название отражало жажду странствий и в то же время напоминало о каких-то важных для меня вещах. В какой-то момент, взглянув на собранные в дорогу вещи, я вздрогнул и улыбнулся: «Рюкзак, блокнот и старые ботинки! Точно! Этот нехитрый список самых важных в дороге вещей полностью передаёт всю суть моих путешествий! Так свои заметки и назову». И хотя разные очерки я писал чуть ли не со школьных времён, но всё же кажется, что именно с того дня всё по-настоящему и началось.
Для себя я решил, что писать буду честно. О том, что со мной происходило, как на это реагировал и что при этом чувствовал. Иногда, конечно, мне что-то не нравилось, порой я на что-то злился или над чем-то насмехался (это было зря), но тем не менее весь свой опыт путешествий я всегда оцениваю как радостный и положительный. Ведь главное в путешествии – это не новые места, не новые эмоции и даже не новые друзья. Главное – это то, как мы в путешествиях меняемся и какими становимся. И конечная цель путешествий, как давно известно, не какая-то точка на карте, а новый взгляд на мир. И мир этот совсем не такой, каким его показывают по телевизору.
Становятся ли люди счастливее в путешествиях – вопрос спорный и риторический, но для меня очевидно одно: если выйти за порог, ступить на дорогу и дать волю ногам, то в один прекрасный день мы повстречаем на пути сами себя. Эта встреча с самим собой дорогого стоит. И именно благодаря путешествиям мне стало понятно, что я – живой человек, для которого открыт целый мир, огромный и интересный, полный красоты и радости. В дороге я собрал много разных историй, много разных частичек этого удивительного мира, и теперь хочу ими поделиться со всеми людьми.
Хибины.
Серёгины штаны.
В самом начале нашего второго похода по Хибинам несколько дней шёл дождь. Холодный, горизонтальный, с пронизывающим ветром, обжигающим руки и лицо. Обувь и одежда были мокрыми насквозь. Я шёл и думал о Сванетии. Звали же в июне в Грузию поехать, но нет, я снова выбрал север. Под моросящим дождём в тумане поднялись на Безымянный перевал, стуча зубами от холода. На озеро Академическое пришли уже к утру. Ноги и руки не слушались, а из каждого ботинка можно было вылить по стакану воды. Усталые и продрогшие, мы спали в спальниках прямо в шерстяных носках.
Ближе к обеду следующего дня проснулись. Хибины решили побаловать нас солнечной погодой, и мы надеялись, что дождь остался позади. До самого вечера нас сопровождало почти чистое небо. Был прекрасный полярный день с малиновыми закатно-рассветными облаками. Они отражались в каплях воды на еловых ветках, и казалось, что всемирному потопу настал конец. Вот только к ночи холодный дождь пошёл снова. Мы шли вверх, потом шли вниз, потом через небольшую речушку, потом снова вверх. Хотелось высушить одежду и согреться. Из всех желаний, которые возникали в походе, осталось одно: баня. Горячая баня с парилкой, натопленная жаркими дровами. Хотелось париться берёзовым веником и вдыхать обеими ноздрями его свежий аромат. Казалось, что время от времени я ощущал пряный запах берёзы и дыма, а спина чувствовала тепло. Но был у нас только дождь, рюкзаки и карта с нарисованным на ней маршрутом. Усталые и мокрые, мы встали лагерем в перелеске, снова согревая мокрые ноги колючими шерстяными носками.
На следующее утро дождя не было. Мы шли к очередному перевалу, как вдруг Серёга сказал с небольшой досадой:
– Стоило надеть мембранные штаны, как дождь закончился. До этого не надевал, берёг. В магазине мне их продали как лучшие штаны от дождя.
– А тебе не объяснили, как они работают? Может быть, чтобы не было дождя, ты должен как раз ходить в них?
Посмеялись. Забавно, да.
После обеда вдруг небо снова стало затягивать облаками. Огляделись по сторонам: Серёга наш уже переоделся, стоял в обычных лёгких штанах.
– Серёга, – сказали ему, – может быть, штаны свои волшебные наденешь-таки обратно?
Он посмеялся, но надел.
Дождя не было весь день. На следующее утро уговорили его надеть штаны с самого утра, чтоб уж наверняка прийти к ночёвке сухими. А если дождя не будет, то можно пойти чуть быстрее и на ночёвку встать возле базы МЧС. У них как раз баня есть, можно денёк отдохнуть. Должны же сбываться простые желания. С погодой в тот день, как ни странно, нам повезло, и к вечеру мы уже были на месте. То ли Серёгины штаны сработали, то ли просто совпало так.
Утром следующего дня все просыпались, кто во сколько хотел. Те, кто встал пораньше сварить кофе, рассказали остальным, что пока все спали, к лагерю приходила лиса. Очень упитанная. Искала что-то в тех кустах, куда туристы недоеденную кашу выбрасывают. Нашего, думаю, не нашла ничего. Замёрзшие, мы съедали всё без остатка.
К вечеру как раз была готова наша баня. Парились мы долго и с удовольствием. Из парилки выбегали на улицу и погружались в ледяную речку Кунийок. К железной лестнице, по которой нужно залезать в воду, была привязана крепкая верёвка. Прежде чем погрузиться, нужно было намотать свободный конец себе на руку, чтобы бурлящая вода не утащила за собой. Нырять там некуда: одни камни. После горячего пара и ледяной воды наступило такое расслабленное и созерцательное состояние, что даже мир казался совсем другим. Вспоминалось, как годом раньше мы парились в крошечной баньке на берегу Ловозера. Сделанная из рубероида и досок, она, однако, топилась по-белому, и каменка была сложена на металлической печке. Горячий пар той баньки и прозрачная холодная вода Ловозера добавили красок нашему осеннему походу. Говорят, той баньки на берегу уже несколько лет как нет, но баня на базе МЧС стоит и радует туристов до сих пор.
От базы к перевалу Петрелиуса шли в предпоследний день. Петрелиус – последний из относительно серьёзных перевалов в том походе, а там уже ночёвка и через ущелье Рамзая выход почти к самой цивилизации. Облака вокруг ходили суровые, низкие, но дождя не было. Солнце иногда хоть и пыталось пробиваться через тучки, но как-то неубедительно. Смотрим: Серёга в обычных штанах идёт. Не то, чтобы мы слишком суеверными были, но вдруг это и правда работает? Подошли к Петрелиусу. Восточный или Западный – не помню уже, давно дело было. Но их там два. Один другого не легче. Довольно крутой подъём, осыпи, живые камни. Неспроста перевал категорийный. Лезли вверх не спеша, смотрели под ноги и иногда ругались вполголоса. Вдруг откуда-то сверху упала крупная тяжёлая капля. За ней ещё одна, затем ещё. Со всех сторон начали доноситься крики:
– Серёга! Быстро надень свои штаны!
Он остановился, развязал рюкзак. Пока натягивал штаны, дождь уже припустил всерьёз. Но после того, как он их надел, дождь начал понемногу утихать, а через пять минут и вовсе закончился. Наверное, в «Декатлоне» продавцы знали что-то особенное, но всех секретов выдать не могли. Коммерческая тайна. И после похода мы над этой историей ещё долго потешались. Ну правда же забавно: штаны от дождя, и ведь работают!
Ближе к августу Серёга подарил те штаны нашему другу Эдику. С Эдиком мы собирались на Эльбрус идти. Он основным инструктором, а я – его помощником. А на Кавказе погода обычно хорошая только часть дня: или утром дождь, или вечером. Бывает и иначе, конечно, но в том году было так. И как-то раз утром, когда по ущельям ползали туманы, а по небу проплывали синие тучи, я рассказал группе про штаны.
– Ребята, сказал я, – если увидите, что дождь начинается, кричите в сторону Эдика фразу: «Эдик, надень штаны!» Он поймёт.
Все, конечно, посмеялись. Но когда он те штаны надел, а дождь почти сразу закончился, поверили даже они. И ещё несколько раз за поход штаны берегли нас от дождя тем же самым, хотя и довольно неочевидным способом.
Годом позже Эдик где-то в Кыргызстане съехал в этих штанах по снежному склону. Задница у штанов от такой бесцеремонной эксплуатации тут же оторвалась, пришлось приклеивать её к штанам армированным скотчем. Со стороны смотрелось забавно: огромное серое пятно размером с весь зад. Но случилось страшное: штаны перестали работать. И с того самого дня даже если Эдик их надевал, дождь больше не заканчивался.
«Декатлон» по-прежнему хранит свои фирменные секреты. Мы до сих пор достоверно не знаем, как работали те чудесные штаны. Но есть, однако, предположение: в какой их части была заключена та сила, что защищала нас в горах от дождя.
Сейдозеро.
В один из дней мы пришли к Сейдозеру.
Накануне ночью был сильный ветер. Он прижимал палатки к земле, и всё вокруг гудело так, будто рядом взлетал самолёт. В темноте висело тяжёлое ожидание дождя, однако за всю ночь не пролилось ни капли. К утру ветер немного утих, но днём из низкого серого неба на нас несколько раз лилась вода. Мокрые до нитки, мы ставили палатки, разводили задубевшими руками костёр и готовили ужин.
– Нет, ну совершенно невозможно так жить, – бубнил под нос Вован, пытаясь развязать рюкзак окоченевшими пальцами. – Что это в самом деле такое?..
Из развязанного рюкзака появилась бутылка «Егермайстера». Вован отхлебнул и дал отхлебнуть мне. Приятное тепло волной разошлось по телу.
– А вот так уже даже жить можно, – сказал после этого Вован немного веселее.
Дождь наконец закончился, и на небе появились небольшие просветы. Кто-то остался греться у костра и петь под гитару, но несколько человек ушли на берег. Ушёл на берег и я. На одной из скал на противоположном берегу озера виднелся тёмный силуэт, похожий на огромного человека. Сейдозеро или Сейдъявврь, как называют его саамы, означает «священное озеро». А огромный человек на скале – Куйва. По легенде, которую я услышал двумя днями раньше, великан был наказан богами за свои злодеяния и превращён в скалу. Никто уже не помнит, в какие стародавние времена это было, но до сих пор саамы считают его хозяином озера и верят, что без его разрешения ловить в озере рыбу нельзя. Иначе он рассердится и пошлёт плохую погоду.
От воды медленно поднимался пар. Где-то вдали у горизонта его было не отличить уже от низких облаков, которые приобняли разлапистые скалы и висели на них. Ближе к скале Куйвы из тумана вырисовывался небольшой остров.
– Это Линдимсуол, остров мёртвых. На нём хоронили шаманов. Говорят, если человек доплывет до него и ступит на остров, его жизнь сильно изменится.
– Сильно изменится в какую сторону?
– Об этом в легенде не сказано.
Я почему-то сразу подумал, что жизнь может сильно измениться как в лучшую сторону, так и в худшую. Иногда люди думают, что у них всё плохо, а потом происходит нечто, после чего они осознают, что жили-то на самом деле хорошо. Интересно… Кто-то наверняка испытывал судьбу и доплывал до острова, но спросить его про то, как жизнь сложилась дальше, не представляется возможным. Неизвестность привлекает не всех, и среди нас в тот день желающих рискнуть не нашлось. А в таких таинственных местах, как Хибины, почему-то любые легенды кажутся правдой.
По зеркальной спокойной поверхности озера тут и там расходились ровные круги. Рыба, которой в озере немало, вышла на охоту. За деревьями, у костра, кто-то с кем-то беседовал и время от времени бренчал на гитаре, а мы сидели с железными кружками на мокром песке. Рядом лежала полупустая бутылка «Егермайстера». После холодного и сырого дня хотелось греться изнутри, и по телу с каждым глотком разливалось приятное тепло. Я зачерпнул пустой кружкой холодную воду прямо из озера. Она была такая же прозрачная и чистая, как в ледниковом ручье. Будто не было там ни рыб, ни прочей озёрной живности. Такая же холодная и вкусная, как вся вода северных гор.
Сумерки сгущались всё сильнее и сильнее, и еле ощутимый ветер медленно гонял по небу закатные облака.
Туман и топор.
Ужин давно съели. Мы стояли всей группой на небольшой площадке, любовались видом. Вниз вместе с ручьём уходила небольшая долина, по сторонам которой высились голые скалы. Туман переваливался через вершины невысоких гор и неслышно кубарем катился по склону вниз. Можно было представить, будто бы мы стоим в ожидании грандиозного концерта, а сцену начинает заполнять дым. Стоял холодный, но необычайно красивый северный вечер.
Чуть в стороне от нашей стоянки виднелось много крупных обломков скал. Настоящий сад камней, созданный природой рядом с местом нашей ночёвки.
– Пройдусь до тех камней, – сказал Вован и ушёл.
Мы продолжали смотреть на долину. Туман падал всё ниже и ниже, достиг дна и начал заполнять долину снизу, подступая постепенно к нам.
– Пройдусь и я, – сказал Егор.
– Туман же, сейчас затянет всё. Вот вы все в туалет собрались, а в лагерь-то вернётесь? – сказали мы Егору.
– Да у меня компас есть, – ответил он.
Мы вернулись к палаткам. Деревья на месте нашей стоянки не росли, поэтому костра у нас не было: готовили на газовых горелках. Мы сидели просто вокруг котла с горячим чаем, разговаривали и доедали шоколад.
Прошло несколько минут, туман накрыл нас и всё вокруг. Через некоторое время Егор с компасом вернулся и сел пить чай с нами. А Вована всё не было.
– Заблудится, – сказал я. – Не найдёт дорогу сам.
– Заблудится, но сам выйдет! Это ж Вован! – ответил Илья.
Мы ждали и пили чай. Уже и спать пора было идти, а его всё не было и не было. Собрались с Ильёй надеть налобные фонари и идти искать его в тумане. Вышли по направлению к камням, но налетевший внезапно ветер за пару секунд сдул весь туман прочь, и от камней нам навстречу вышел Вован со ржавым топором в руках. Нашёл, говорит, прямо под ногами, пока кружил среди камней и пытался найти лагерь, ну и захватил с собой на всякий случай. Минут сорок он кружил там, но к лагерю нашему так и не вышел, а наши голоса, видимо, полностью заглушались шумом горного ручья.
С той поры в горах или в лесу я стараюсь не ходить в туалет без компаса. Фонарь и зажигалку тоже на всякий случай держу при себе. Всякое на свете бывает. Топор, правда, с собой пока не беру. Но, кажется, это только потому, что я до сих пор свой топор не нашёл. Но ничего, камней на свете много. Где-нибудь он точно лежит.
Паста с соусом песто.
В том походе Серёга был завхозом и постоянно нас удивлял. К своим обязанностям он подошёл с любовью и выдумкой, от чего наш руководитель Алексей то и дело выпучивал глаза на лоб. В первый день похода, например, на ужин у нас внезапно возник салат из свежей капусты и помидоров.
– Блин, мужики, вы серьёзно? – озадаченно говорил Алексей. – Я всякое, конечно, в своей жизни видел, но чтобы в спортивный поход люди с собой кочан капусты пёрли?! Ладно б ещё водный поход был, но пешком… Вы чего?
Ради справедливости скажу, что значительную часть своих кулинарных тяжестей Серёга сам и нёс. И время от времени из его рюкзака появлялись какие-то совершенно неожиданные вещи: то он доставал упаковку пахлавы со словами «трудный день был, ребята, надо вас побаловать», то запаянную в вакууматоре домашняя заправка-зажарка для солянки. Сказать нечего: кормил нас Серёга вкусно.
Вместе с нашей группой шло второе пешее отделение школы инструкторов. Их руководитель по состоянию здоровья поехать не смог, поэтому обе группы по Хибинам водил наш Алексей. Маршрут-то у нас был общим, но общественное снаряжение и меню у второй группы были совершенно другими.
– А что мы, жрать что ли идём?! – слышал я возгласы от второй группы в поезде.
Там же, вооружившись весами, они переделывали и облегчали своё меню. Конечно, всё было подготовлено и упаковано заранее, но несколько людей в последний момент от похода отказались, а значит оставались лишние продукты. Пакетики с крупами и сушёными овощами безжалостно вскрывались, содержимое тщательно взвешивалось и раскладывалось обратно строго в соответствии с количеством человек в группе. Лишнее выбрасывали. Ребята подходили к делу, кажется, излишне серьёзно, и мы шутили, что однажды они начнут считать количество крупинок на человека.
– Вы просто в настоящих походах не были, – говорил нам на занятиях один из горных туристов, разве что не назвав при этом салагами. – В настоящих походах шнурки из низа курток выдёргивают, карманы с одежды отпарывают, зубная щётка и ложка тоже обрезаются так, что только двумя пальцами можно держать, каша на ужин накладывается ложкой, и количество ложек все считают вслух! Вот это – настоящий поход! А не то, что там… На всю группу на ужин получается один маленький пакетик продуктов. В карман влезет. Вот так должно быть! Всё ровно по калориям.
В Хибинах я тот разговор вспомнил и порадовался, что завхоз у нас Серёга, а не тот турист. Желудок, кажется, калории считать не умеет, а вот если привык к определенному объёму еды в городе, то будет просить такой же объём и в походе. К тому же нагрузки совсем не городские, а воздух круглосуточно свежий, и на третий день уже почти все начинают добавлять сахар в чай.
В последний вечер похода, накануне дня отъезда, волшебник Серёжа готовил пасту с соусом песто. Из его рюкзака возникла маленькая тёрка, на которой он натирал кешью, чеснок и сыр, смешивая всё в миске с сушёным базиликом. Алексей к тому времени удивляться устал, просто молча смотрел. Радовался, вероятно, скорому окончанию нашего неправильного похода. Сергей готовил медленно и с наслаждением, в то время как участники второй группы уже успели своей гречки поесть и разливали взявшийся откуда-то «Егермайстер». Мы же, уставшие после перевала, просто ходили кругами вокруг котла и ждали, когда же наконец настанет ужин.
– Паша! Иди сюда! Илью тоже позови! – внезапно окликнула нас Таня из второй группы.
– Что такое?
– Не поверишь, у нас немного гречки осталось. Жалко выбрасывать. Наши не хотят.
– Слушай, там же Серёжа песто готовит. Неудобно получается, он старается для нас…
– Паш, будто я тебя не знаю! Ты сначала поешь гречки, а потом Серёжин песто!
Эх, Таня. Мудрая ты женщина.
Тот вечер был, пожалуй, самым сытным за весь поход. Серёгина паста была как десерт: вкусно, но мало. Очень кстати Танина гречка пришлась. И всё же у разных людей цели походов могут быть разными, а я хожу в том числе и чтобы поесть. С видом на горы даже самый простой ужин прекрасен, а с добавлением всяких соусов он и вовсе способен стать праздничным. А ходить голодному и довольствоваться тремя-четырьмя ложками каши я не согласен. Лично мне натощак ни в одних горах не красиво. Любители отрезать у одежды карманы, вероятно, до сих пор ходят по горам полуголодными. Но, думаю, Серёга смог бы их перевоспитать, попади они к нему в поход.
Путешествие в Иран.
Надо ехать.
Однажды вечером я пришел домой после любопытной лекции. Мой друг Вован, с которым мы в ту пору вместе снимали жильё, лежал на своем диване и что-то читал.
– Вован, надо ехать!
– Куда?
– В Иран!..
Лекция, с которой я пришёл, была про самостоятельные путешествия по Ирану. Две девушки, ездившие туда независимо друг от друга, рассказывали довольно просто, и фотографии их были простыми. Но впечатление, однако, они произвели сильное. Годом ранее в Иране побывали наши друзья Сергей с Алёной, а после рассказывали всем об удивительном иранском гостеприимстве. Я смотрел фотографии и статьи про Иран в разных местах, читал заметки путешественников и всё больше вдохновлялся. А та незатейливая лекция просто стала поворотной точкой. Я понял, что нужно ехать.
– Надо ехать!
– Надо ехать.
Билеты купили через несколько дней. Наудачу начали их искать и нашли удивительно дешёвые, за пять тысяч рублей на человека туда-обратно. Обсуждали помимо прочего, будем ли звать кого-нибудь с собой или нет. Пришли к выводу, что нет. Так и жильё искать проще, и планы строить легче. К тому же большие компании – это, как правило, всегда какой-то шумный базар-вокзал, общение только на родном языке и толком никакого погружения в местную культуру. Компаниями нужно ходить в горы.
Потом я уехал в Европу, потом в Грузию, дальше были походы на Эльбрус, в Кыргызстан и на Камчатку, и многие встреченные мною за те полгода люди спрашивали о планах. Я им рассказывал, что помимо всего прочего осенью лечу в Иран. Услышавшие, как правило, делились на два лагеря: первые делали очень круглые глаза и восклицали что-то вроде «Иран?! Это же очень опасно!», а вторые делали круглые глаза и восторженно произносили «Иран!!! Возьми и меня с собой!» Кажется, некоторые путают Иран и Ирак, да и вообще настороженно относятся к Ближнему Востоку. А другим наоборот увидеть восточную сказку хочется. Пообещал тем, кому было интересно, что буду делиться с ними своими впечатлениями, фотографиями и дорожными заметками.
Наступила осень, и за несколько дней до вылета в телефонном разговоре с мамой я как бы невзначай упомянул:
– Да, мама, я скоро снова уезжаю.
– Куда на этот раз? – мама почти привыкла к этому.
– На этот раз в Иран. С Вованом. Ты только представь! Это же древняя Персия! Дворцы, храмы огня, древние города!
– Да-а? – с недоверием спросила мама.
– Там всё благополучно, многие мои друзья уже туда съездили и очень рекомендуют. Тегеран посмотрим, древний Персеполис, в Шираз поедем!