Подошёл Петя к стене совсем близко.
Тут открылись глаза – и вонзил в них Петя железные ножницы.
Откопай мою голову
Лёва приехал жить к бабушке с дедушкой. У калитки встречает его один дедушка.
– Деда, а где бабушка? – спрашивает Лёва.
А дедушка отвечает хриплым голосом:
– Да вот, уехала куда-то баба да пока не вернулась.
– А что у тебя с голосом, дедушка? – спрашивает Лёва.
– Да простудился я, Лёвочка, с открытым окошком поспал, и горлышко заболело.
Поселил его деда в терраске, где сам спать любит. Тут дедушкины вещи. Вот печатная машинка без трёх буковок – эл, бэ и вэ. Вот абажур, его бабушка сама сшила. Вот самодельная полка с книжками.
А вот на вешалке бабушкино чёрное платье.
Лёг Лёва на диван, лежит, книжку читает, черешню с тарелки ест.
В окно муха бьётся: бззз. Бззз. Бзззз.
Дядя Игнат закричал где-то и затих.
В сенях затопал дедушка в носках и уронил на пол стеклянную банку. Банка покатилась, как шар в боулинге, вот так: Гхыыыыыыы.
Дедушка крикнул Лёве через стенку:
– Лёвка, абрикосики будешь? Я баночку открыть хочу.
– Нет, дедушка, спасибо! – крикнул Лёва и дальше читает.
Вот за окном стемнело. Лёва включил бабушкин абажур. Хорошо под абажуром лежать!
Читает Лёва под абажуром, а вокруг него – тьма.
Вдруг на вешалке шевельнулось чёрное платье. Лёва поднял голову – ничего. Наверное, ветер.
Платье ещё раз качнулось. Лёва снова поднял голову.
Платье качнулось ещё раз. И еще раз Лёва поднял голову.
И платье на пол спрыгнуло.
Тут Лёва книжку отложил. Сел на кровати, сидит. Смотрит на платье. А платье – на Лёву смотрит. Ну, не в смысле «смотрит»: головы-то у него нет.
– Ты кто? – спрашивает Лёва.
Платье подходит к Лёве на невидимых ногах и рядом садится на кроватку. Сидит на кроватке и на Лёву смотрит.
Вот так они с Лёвой сидят молча. И тут Лёва уставать начинает. Глазки у него закрываются, клюёт носик.
Лёг Лёва, а платье его кружевным рукавом по щеке гладит. Вдруг Лёва слышит в голове страшный голос:
– Откопай мою голову! Откопай мою голову!
Просыпается Лёва утром, смотрит – а чёрное платье на вешалке висит.
«Наверное, мне просто это приснилось».
Днём пошёл Лёва с дедушкой в огород, клубнику собирать. Жарко, солнышко печёт. У Лёвы щёчки красные стали.
– Лёвушка, тебе хорошо? – спрашивает дедушка.
– Да, дедушка! – отвечает Лёва.
– Смотри, а то хочешь, в теньке иди посиди, я вон утром уже насобирал клубнички. Пощёлкай, птенчик.
Но Лёвушке нравится с дедушкой клубничку собирать, деде помогать.
– Нет, дедушка, я с тобой.
Щёлк-щёлк, – щёлкают дедушкины ножницы, обрезающие листочки с ягоды. Щёлк-щёлк.
– Дедушка, – говорит Лёва, – а когда бабушка придёт?
Дедушка помолчал, помолчал, а потом и отвечает:
– Знаешь, Лёва, а она, наверное, больше не придёт.
– Почему? – спрашивает Лёва.
– Потому, – говорит дедушка, – что она больше не хочет быть бабушкой.
Щёлк-щёлк.
Лёва одну ягодку – в корзинку.
Одну в рот.
Одну в корзинку.
Одну в рот.
И ещё одну в рот.