Червоная дама
Она пьяна чуть терпким ароматом
прощания, брожения и тлена.
А небо пледом рваным и косматым
к ногам ее спадает вожделенно.
Вихрится воздух шустрым горностаем,
его прикосновенья шаловливы,
и кажется, что он стихи вплетает
в неслышимых мелодий переливы.
А листья в карусельной мелодраме
кружат и улетают словно птицы.
Ах, Осень! Вновь она Червонной дамой
сильнее сердце заставляет биться.
Но как, бедняжке, ей с тобой сравниться?
Твои глаза, как небо в день весенний,
и столь пушисты брови и ресницы
как летних рощ заманчивые тени.
И шёлк волос, и бархатистость кожи
недостижимы Осени наивной.
Лишь обе вы характерами схожи,
в которых громы гроз и слёзы ливней.
Путь Осень много поэтичней лета,
сверкает облаченье золотое,
а ты, моя любимая, одета
лишь в джинсовое платьице простое.
О Осень, сколь пестры твои аллеи!
Сколь сладок мед твоих благоуханий!
Но милая мне в сотню раз милее.
Живая плоть прекрасней и желанней.
***
Бабье лето. Позакатное
Што за вечер, воздух сладок
Карамелист и соснов.
Над домами стайкой лодок
Проплывают тени снов.
В небе хрень со впалым пузом
Представляет нам луну.
И грузины грузят грузы
В набежавшую волну.
Раньше в бочках апельсины
Не видала Волга-мать.
Вам бы, гордые грузины,
С гор кавказских их катать
Ночь ведьмачит и пророчит
То ли к фарту, то ль на грех.
На насесте бьётся кочет:
Куры-дуры, я вас всех!
И с презрительною мордой,
Распушив перо и пух
Засыпает грозно-гордый