–Ну что ж, я рада познакомиться! Теперь будем работать вместе,– чем нас больше, тем веселее,– Марта снова хохотнула.– Надеюсь, тебе понравится здесь!
Контраст между Кристой и Мартой был невероятно разителен, а ведь они работали в одном месте, причём обеим было одинаково тяжело. Как странно видеть, что ещё совсем молодая Криста казалась уставшей от всего мира, жизни и самой себя, а Марта, уже повидавшая многое, была такой открытой, доброй и радостной. Конечно, в тот момент я ещё совсем не знала этих женщин, но первое впечатление меня поразило.
Криста показала мне все в кафе и запинаясь рассказала мне о моих обязанностях. Из её речи было понятно: она и не надеялась, что я останусь надолго. В тот момент, когда она говорила о работе за кассой, я её прервала:
–А Фред – хозяин кафе?
–Ха, нет,– на лице Кристы медленно и мерзко расползлось злорадство.– Хозяин не он, куда ему. Просто кто– то вроде управляющего. И то эту должность он себе сам назначил. Глобалист взял Фреда только чтобы он присматривал здесь за всем, пока больше некому. Толку от него мало, просто самооценку повышает, не обращай внимания.
Так я впервые услышала это…имя? Прозвище? Странно называть это прозвищем, хотя и на имя не похоже. Глобалист был Глобалистом и все. Сейчас невозможно представить, что когда-то его могли звать по-другому.
Мы ещё немного поговорили с Кристой о предстоящей мне работе и договорились, что завтра в девять я буду в кафе. Девушка подсказала, кто в городе сдаёт комнаты, и я отправилась искать себе временное жильё. Временное. Тогда я действительно верила, что смогу уехать, когда захочу.
Глава вторая. Быт. Знакомство.
–Эй! Принеси кофе! Чёрный без сахара, и шевелись!– крикнул мне Фред, отходя от десятого столика. За столиком сидел мужчина, невзрачный, лысый, хрупкого телосложения – стоит отвернуться, и уже не помнишь, как он выглядит. Наш доблестный начальник начал нервничать еще с того момента, как этот человек вошёл в кафе. Причём этот странный гость не выразил никакого интереса ни к Фреду, ни к тому, что происходит вокруг, а просто сел в углу за "столик одиночек"– как мы его называли, самый последний и дальний столик в кафе, и стал разглядывать картонку с меню. Фред сам подошёл к нему и начал разговор. Мне со стороны кассы была видна только его спина, но этого было достаточно чтобы понять, как сильно он нервничает, размахивая руками и изо всех сил стараясь не повышать голос. Его гость же отвечал односложно и, хотя их слов я разобрать не могла, по выражению его лица было ясно, что несмотря на то, что пришёл сюда он не просто так, разговаривать с нашим куском сала ему не очень хочется.
После того, как Фред скрылся в подсобке, хлопнув дверью и бурча что-то себе под нос, я налила кофе, поставила его на поднос и понесла странному гостю. За те минуты, что происходила вся эта сцена моё буйное воображение разыгралось как никогда. "Если бы я была чуть смелее,– думала я,– я бы попробовала завязать с ним разговор, спросила бы откуда он, как же любопытно, что здесь происходит!". А что что-то происходит, и этот гость не просто какой-то сварливый поставщик кафе, я поняла сразу.
К тому времени я работала в кафе уже три недели. И все это время меня не отпускало чувство нереальности, эфемерности этого места. Будто все, что здесь происходит, все люди, которые сюда приходят – просто игра воображения. Конечно, сказывалось долгое время моего одиночества и эскапизма. Криста не обращала на мои странные размышления никакого внимания: так как я считалась ненадёжной новенькой, все самые тяжёлые обязанности все ещё лежали на ней. Девушка приходила раньше меня, уходила позже. Как-то я спросила её откуда в ней такое рвение все делать идеально, если все равно мало кто обратит внимание на её усердие, а вот усталость у неё уже стала хронической. "Если что-то делаешь – делай хорошо,– сказала она,– иначе будет тошнить от самой себя, а это хуже, чем усталость".
Я поставила поднос на стол и улыбнулась гостю. Он же, не отрывая взгляда от перечницы, стоявшей перед ним, сказал:
–Вы здесь новенькая. И вы мне не нравитесь. Думаю, вы останетесь здесь надолго и нам придётся видеться довольно часто. Имейте в виду, я терпеть не могу людей, сующих нос не в свои дела.
Комок страха застыл в моем горле. Я оставила кофе на столе и молча отошла. А вот теперь все становилось действительно слишком абсурдным. Все будто бы ждали меня здесь задолго до того, как я вообще решила уехать из дома. Причём не просто ждали, но и успели сложить обо мне определённое мнение.
–Помоги Марте на кухне, она не успевает,– голос Кристы прозвучал для меня как горн. Пришлось отложить эти мрачные мысли. Со временем я стала понимать, почему Криста так держалась за работу: лучшего лекарства для человека не придумаешь. Особенно для грустного человека.
На кухне творился настоящий хаос. Несмотря на то, что посетителей кафе в этот час можно было пересчитать по пальцам одной руки, Марта пекла сразу тысячу изделий одновременно.
–Сегодня особенный день,– она повернула ко мне раскрасневшееся лицо и улыбнулась.– Придётся хорошенько поработать. Помоги мне, вот кусочки теста, нужно положить начинку и завернуть их в трубочки.
–А почему сегодня особенный день?– я осторожно начала выполнять порученное задание, уверенная, что все испорчу.
–Сегодня приезжает хозяин, Глобалист,– Марта даже отвлеклась от готовки, а её глаза заискрились нежностью.– Нужно встретить как полагается.
–Расскажи мне о нем что-нибудь. Мы ещё незнакомы и мне как-то неловко.
–Вот познакомишься и все узнаешь,– вдруг женщина захохотала.– Ну как все… Только то, что он расскажет. А рассказывает он немного. Совсеееем немного. Я сейчас поняла, что не могу сказать о нем ничего, совсем-совсем! Но это хороший человек. Тебе он понравится.
– А я ему?– я улыбнулась. Интересно, Глобалист тоже мистическим образом уже знает меня?
– Кому ты можешь не понравиться, ну что ты говоришь!– Марта одарила меня тёплым мягким взглядом.– Давай-ка делай трубочки и не отвлекайся. Их все любят, расходятся в момент. Спрос!– и она снова засмеялась.
В восемь вечера, уставшая, я вышла из кафе и направилась к большому серо– коричневому дому старой постройки, в котором снимала комнату. В квартире кроме меня жили Анна и её сын Аксель, примерно мой ровесник. Парень был по уши погружён в мир кино, целыми днями смотрел фильмы и бегал по городу с видеокамерой, приглашая всех подряд сняться в его ленте о выборе и судьбе. Мне он пророчил главную роль, когда допишет сценарий, а то, что он пытался делать сейчас, в его представлении называлось "подготовка к творческому процессу". Сосед мне сразу понравился: такое чувство, будто его не затронула вся эта сверхъестественная атмосфера города, он занимался своим делом и не поддавался тревожности как я.
Несмотря на уродство самого дома, квартира, в которой я жила была довольно уютной. Анна редко выходила из своей комнаты: все по хозяйству делал Аксель, а я так мало проводила времени дома, что не успевала найти недостатки в соседях и своём жилье. В целом меня устраивала такая жизнь. Несмотря на напряженную работу в кафе, я отдыхала, по крайней мере мысленно. Повторяющиеся ежедневно действия могут стать настоящими ритуалами, медитацией, если вы устали от лавины впечатлений и ненужной информации.
В тот день Аксель был не в духе: его настигли сомнения в собственном таланте и перспективах.
–Вот ты работаешь в кафе, приносишь реальную пользу людям,– говорил он, наливая мне чай.– А я что? Даже если я стану режиссёром и буду снимать кино – кому это нужно?
–Искусство помогает нам гармоничнее взаимодействовать с собой и окружающим миром. Это способ поделиться опытом. И уж точно творчество величественнее подачи булочек и кофе,– я изо всех сил старалась сказать что-то умное и вдохновляющее, хотя мысленно была уже в кровати.
–Не знаю, может я просто неспособный. Сам себя убедил, что могу сделать что-то достойное. Иногда хочется просто быть проще и довольствоваться малым. Может, так правильно? Да как вообще понять, что правильно?
Он повернулся ко мне с выражением негодования на лице, будто это я его запутала в жизни. Я улыбнулась. В этот момент он был очень красив, как рассерженный греческий бог: его двухметровый рост, каштановые кудрявые волосы, откинутые назад, голубые глаза могли бы сводить женщин с ума, если бы он захотел. Но Аксель хотел только творить.
–Мне кажется, то, что ты сомневаешься – хороший знак. Художник должен выходить из зоны комфорта и рисковать, как никто другой.
–Возможно, ты права. Ладно,– он расплылся в самой обаятельной из своих улыбок.– Как твой день прошёл?
Я вкратце рассказала ему о странном посетителе сегодня и приезде Глобалиста.
–Ничего себе, так ты ещё сегодня вернёшься в кафе?
–Да, в десять. Для посетителей мы уже будем закрыты, но его встретим. Марта напекла кучу всяких вкусностей.
–Если бы я вернулся из какого-нибудь путешествия, мне меньше всего хотелось бы поздним вечером идти на свидание со своими рабами,– он засмеялся.– Расскажешь потом, как все прошло. Даже мне уже интересно, что это за тип.
Очень не хотелось возвращаться на работу. Но любопытство: каков же собой Глобалист, подстегивало меня. Да и был ли у меня выбор?
Перед зданием кафе стоял большой чёрной джип. В окнах горел свет и доносился смех Марты. Я взглянула на часы: 22.10. А, черт! Опоздала. Как же сейчас будет неловко.
Робко потянув на себя дверь, я заглянула внутрь. За центральным столиком сидел мужчина. Его возраст определить было невозможно, тёмные, почти чёрные, волосы были гладко зачёсаны назад и разделены пробором сбоку. Он был очень худой и очень высокий: это было видно даже когда он сидел. Тонкие, женские запястья, расслабленная поза: одна нога закинута на другую. Он слушал тарахтящую Марту с улыбкой, вокруг царила непринужденная атмосфера, но моё сердце сжалось. Страх – вот что вызывал во мне этот человек. Его скупые движения и неприметная одежда, хрупкое телосложение только усиливали это чувство. Вся сила этого человека пряталась где-то внутри, за самой обычной оболочкой, но её нельзя было не почувствовать. Он увидел меня, улыбнулся и поманил к себе. А я уже была готова упасть в обморок или провалиться сквозь землю. Его взгляд был таким же холодным, как и цвет его глаз – пронзительно голубой. Пожалуй, глаза были самыми притягательными в его внешности, но увидеть в них можно было только строгость, наблюдательность и… опасность.
–Ну, здравствуй. Ты новенькая, мне про тебя рассказали. А я хозяин этого места – произнёс он, сохраняя на лице улыбку, но продолжая сверлить взглядом.– Меня все зовут Глобалист, ты тоже можешь. Я очень рад видеть тебя здесь.
Он протянул мне руку. Я пожала её, ощутив, как по коже бегут мурашки. Может, со мной что-то не так? В конце концов, с чего бы у меня так обострилась мнительность? Мужик как мужик, ничего особенного, а я себе напридумывала.
Глобалист, уже было отвернувшийся к Марте, словно услышав мои мысли, повернулся ко мне и снова слегка улыбнулся. "Нет, все неспроста",– промелькнуло у меня в голове.
Весь оставшийся вечер я молча сидела за дальним столиком и пила одну чашку кофе за другой. Единственным человеком кроме меня, кто не разделял общей радости от приезда Глобалиста была Криста. Ей было все равно, она ходила по кафе с отсутствующим видом и протирала пыль в одних и тех же местах по несколько раз. Марта изливала всю свою нежность на приехавшего хозяина, а Фред не знал, как и извернуться, чтобы угодить и польстить ему.
Когда все стали расходиться, я изо всех сил постаралась проскользнуть в дверь первая, но почувствовала, как кто-то мягко, но настойчиво взял меня за локоть. Это был хозяин кафе. "Задержись ненадолго",– сказал он с милой улыбкой, пронзая меня взглядом. "Хорошо",– я выдавила из себя как последнее слово в жизни. Пока Глобалист прощался со всеми, я сидела за столиком и чувствовала себя как напроказничавшая школьница. "Чего я боюсь?",– спрашивала я себя и не находила ответа: страх поднимался из пяток и заглушал все мысли в голове.
–Я просто хотел познакомиться с тобой поближе. Надолго не задержу,– Глобалист сел сбоку от меня, закинул ногу на ногу, стал задумчиво искать что-то в карманах, а затем осекся.– Бросил курить. Все время забываю. Но каждый раз радуюсь, когда осознаю это. Жуткая гадость, наркотик, запудривает мозги людям как никакой другой. Ты куришь?
Я отрицательно покачала головой. Бросание курить стало для меня своеобразным ритуалом расставания с прежней жизнью несколько месяцев назад. "Все старое – долой!",– думала я. И теперь сижу тут вся в страхах и тревогах.
–Не хочешь у меня что-нибудь спросить?– вежливо предложил Глобалист.– Я хоть и нечасто появляюсь в кафе, но все же твой начальник. Да и вокруг моей персоны разные слухи в Городе ходят. Если что интересно – спрашивай, не стесняйся. И не верь всему, что слышишь.
–Тогда зачем мне верить тому, что скажете вы?– вырвалось у меня.
Начальник рассмеялся, а мне оставалось только слиться со стулом. Я почувствовала, как пылают мои щёки.
–А ты умная девушка!– сказал Глобалист, его холодные глаза искрились.– Я очень люблю умных людей. Точнее только их я людьми и считаю. Остальные так, все те же обезьянки, только говорящие. Ладно, пожалуй, на сегодня давай закончим наш разговор. Привыкнешь здесь и все будет хорошо. Главное – сохраняй свой скептический подход ко всему. Ко всему происходящему вокруг в том числе.