Дети ночи
– У меня, кажется, есть, – быстро смекнув, о чём речь, отозвалась я.
В ящике моей прикроватной тумбочки лежало то самое колечко, что досталось мне от Свята. Конечно, мне хотелось сохранить его для себя, но ещё неизвестно, как скоро оно мне понадобится. Сейчас я была готова пожертвовать артефакт для Игоря. Ему оно, кажется, было нужнее, чем мне на данный момент.
– Вот оно, – сказала я, достав из ящика и передав в руки Жана украшение.
– Действительно, это оно, – задумчиво ответил он, крутя кольцо в длинных изящных пальцах. – Откуда это у тебя?
– Да так, – замялась я, – друг дал.
– Тот охотник? – помрачнел мужчина при упоминании Звягинцева. – Даже не хочу думать, с кого он его снял. Он тоже знает про возможность передвигаться днём?
Вздохнув, я молча кивнула в подтверждение его слов. Лицо блондина перекосила гримаса ужаса и отвращения. Мы все понимали, чем это грозит вампирам. Теперь в зоне риска были они все. Даже те, кто мог выходить днём.
– Но он не знает, как именно это работает, – уточнила я, пытаясь успокоить Жана. – И я не знаю тоже. И о тебе он тоже не знает, – зачем-то уточнила я.
– Это обнадёживает, – вздохнул он. – Это всё красный берилл.
Упоминаемый французом минерал, с его слов, считался одним из самых редких на нашей планете. Он выделялся своей неповторимой красотой и глубиной цвета. Для него характерен насыщенный красный цвет, который может варьироваться от светло-розового до густого винного оттенка. В серьгах Жана камень был бардовым, а в полученном мной от Славы кольце – розоватый.
Из-за такой расцветки минерал обладал высокой декоративной ценностью. Он был желанным не только для вампиров, но и для человеческих коллекционеров и ювелиров. Украшения с бериллом были уникальны, неповторимы. Они притягивали взгляды своей красотой. Каждый камень уникален. Его цвет может меняться в зависимости от освещения и угла зрения, создавая новые оттенки и переливы.
Бессмертным же берилл давал возможность выходить на улице до захода солнца. Цвет сходный с цветом крови придавал минералу волшебные свойства, благодаря которым и защищал их от смертоносных лучей. Исключением были только прозрачные кристаллы красного берилла. Они особенно ценятся людьми, но для вампиров абсолютно бесполезны. Вся магия заключается в оттенке, без него – это просто бестолковая стекляшка.
Помимо прочего этот минерал всегда считался символом страсти и красоты. Каждое изделие с красным бериллом являлось произведением искусства. Оно приносило людям восхищение и притягивало своим внешним видом. Поэтому я не могла оторвать взгляд от полученного от Свята кольца или от серёг Жана. В этом украшения прекрасно гармонировали с вампирами. Они точно также восхищали и завораживали людей.
– Если ты, конечно, хочешь, я могу отдать это кольцо тебе. – предложила я Игорю, когда Жан закончил с объяснениями.
– И куда я его надену? Разве что на мизинчик, – усмехнулся Чернов, весело глядя мне в глаза.
– Сказал бы я куда, да, боюсь, ты обидишься, – усмехнулся, хихикнув, француз.
– Ай, это был удар ниже пояса. В буквальном смысле, – протянул брюнет, закатывая глаза.
Я прыснула, и комната наполнилась моим звонким смехом. И кто только придумал описывать вампиров, как мрачных меланхоличных существ? Они же совершенно забавны. Пока я смеялась, Жан нежно взял меня за руку и вложил в мою ладонь кольцо с красным бериллом, накрыв её своей. Я внезапно сжала свои пальцы, словно боясь потерять украшение. Оно сразу стало мне дороже всего на свете, даже дороже моей жизни.
– Сохрани его для себя, – тихо и ласково произнёс мой любимый месье де Сен-Лари, глядя на меня своими яркими голубыми глазами. – Я думаю, оно тебе понадобится. А нам тем временем пора уходить: уже восходит солнце.
Он кивнул на незанавешенное окно. В него и впрямь пробирались первые рассветные лучи. Моё сердце в этот момент рухнуло вниз, став невыносимо тяжелым. Мне не хотелось прощаться с Жаном. Я перехватила его руку своими пальцами, нежно сжимая и пытаясь удержать это мгновение ещё хоть на секунду. Он смотрел на меня своими небесно-голубыми глазами. Они напоминали мне огромный бескрайний океан. Я хотела утонуть в его водах, только бы нам больше никогда не пришлось прощаться ни на один миг. Мне казалось, я могу читать его мысли. Хотя в тот момент мы и впрямь, наверное, думали об одном и том же.
– Мой Ангел, мне пора уходить, – с горечью в голосе произнёс француз. – Я бы задержался ещё на пару минут и провёл бы их с тобой, но этот, – он брезгливо кивнул в сторону Игоря, – сгорит на солнце и отправится к праотцам. А он будет нам ещё полезен, учитывая ведущуюся здесь на меня охоту.
– Хорошо, Любовь Моя, – неожиданно тихо и покорно для самой себя ответила я, тяжело вздыхая. – Но обещай мне, что мы скоро встретимся.
– Скорее, чем ты можешь себе представить, – он зарылся лицом в мои волосы, шумно вдыхая их запах.
– Ой, да кончайте уже сопли пускать, – как всегда, прервал лирический момент Чернов. – А то меня сейчас и правда снова стошнит. Вы же теперь работаете вместе! Алло! Лиза, ну ладно этот дедулька со своим многовековым склерозом, но ты-то должна об этом помнить? Вот и облизывайте друг друга прямо в редакции этой вашей газеты.
Жан прокашлялся, напоминая Игорю, чтобы тот не слишком-то выделывался. Я снова закатила глаза и сдавленно хихикнула. Нет, эти двое ещё не скоро найдут общий язык. Им понадобится по меньшей мере века два на это. Если, конечно, они в порыве злости не поубивают друг друга раньше. Они оба такие вспыльчивые и эмоциональные, что вполне серьёзно не стоит исключать и такой поворот событий.
– Чувство такта явно не входило в твои заводские настройки, – недовольно фыркнул блондин. – Давай, выходи уже и дай нам нормально попрощаться.
Чернов хихикнул, словно пятиклассник, подглядывающий за родителями, хотя в его глазах мелькнуло что-то сродни раздражению, поднялся с пола, открыл оконную створку и ловко выпрыгнул наружу. Он приземлился так ловко и бесшумно, словно кошка, что не издал ни малейшего звука, способного разбудить моих домочадцев. Жан коротко чмокнул меня в макушку и повторил действия своего ученика. Ещё пару минут я наблюдала, как парни удаляются в сторону старого заброшенного дома напротив, пока солнце так удачно спряталось за облака, а потом посмотрела на часы. Было около шести утра. Ночь готовилась уступить свои права дню. У меня было ещё часа два с небольшим, чтобы поспать до работы. В такие моменты меня очень радовало, что наша редакция открывалась не раньше десяти утра.
Глава 5. «Путешествие по закоулкам памяти»
«Гори, Нотр-Дам-де-Пари
В пламени моей любви,
Это всё, что осталось мне,
Сгорай и умри»
Трек: слишкомлично – Нотр-Дам
1В назначенное время я не смогла подняться с постели. Бессонная ночь далась мне крайне тяжело. Мне пришлось отпроситься с работы, назвавшись больной. Стоит признать: чувствовала я себя действительно не очень. Родители не придали моему отгулу никакого значения. У них всегда была не самая здоровая дочь. Ещё в детстве я крайне часто болела, особенно осенью и весной. Мама за весь день даже не побеспокоила меня ни разу, дав спокойно выспаться, за что её действительно стоило поблагодарить. Это было прямо как подарок судьбы.
Только в четыре вечера я смогла выбраться из кровати, зарёкшись, что больше никогда не буду игнорировать здоровый восьмичасовой ночной сон. На кухне мама уже готовила ужин. Пахло разными ароматными специями. Мне никогда не удавалось различить их между собой. Хотя, наверное, Жан мог делать это безошибочно.
– Как ты себя чувствуешь? – с неожиданной любезностью спросила родительница. – Скажи папе, чтобы съездил в аптеку.
– Спасибо, не стоит, мне уже лучше, – отрезала я. – Ты готовишь рыбу?
– Да, запекаю лосося, – кивнула мама. – Ты слышала, Игорь пропал? – Её голос прозвучал взволнованно, было видно, как она беспокоится о сыне своей подруги.
– Я знаю, – вновь кратко бросила я, не подумав, и тут же прикусила себе язык.
В самом деле, откуда мне это может быть известно? Мы же никогда с ним не общались. Говорить о приезде Свята было не очень удобно. Папа всего скорее снова разозлится. Он до сих пор винит друга в произошедшем десять лет назад. Как бы я ни пыталась его переубедить, всё было тщетно: родитель категорически не верил ни моим словам, ни мне самой в принципе.
– Вы всё-таки начали общаться? – её тон опять резко сменился, и теперь звучал с надеждой. – Ну слава Богу! Наконец-то ты одумалась и решила пообщаться с хорошим мальчиком. Не то, что эти твои так называемые друзья.
Мне хотелось много что сказать ей по этому поводу. Миша и Слава были в тысячу раз лучше всеми способами восхваляемого ею Игоря. Конечно, с Михаилом мы не общались очень давно, но что-то мне подсказывало, что он очень далёк от образа жизни, который ведёт Чернов. Мой друг всегда был примерным, никогда не влипал в плохие истории, хорошо учился. Наверное, он и сейчас был лучшим специалистом в своей области. Но, увы, мне было совершенно неизвестно, где он учился и кем сейчас работает.
– Нет, услышала от нашего общего знакомого, – ответила я, явно расстроив мать. Технически это не было ложью.
– Так жаль, хороший мальчик, – пробормотала она, поникнув.
Да, очень, очень «хороший». Даже не знаю, что с этим «хорошим» теперь делать. Пристала же она к этому Игорю. Он прямо святой какой-то, если её послушать, хотя я бы отнесла его совсем в другую категорию – противоположную небожителям. Да и фамилия у него соответствующая – Чернов. Спасибо, что хоть не Чёртов, такая ему бы тоже подошла.
К сожалению, отца не было дома. Он не любил разговоры о мальчишках и мамины попытки сосватать меня за кого-нибудь из них. Сейчас он бы быстренько пресёк матушкины очередные смотрины. Она наверняка ещё долго выносила бы мой сонный мозг рекомендациями сына своей подружки, но тут, на моё счастье, в дверь позвонили.
Не дослушав очередной рассказ о пользе Игоря в быту, я сорвалась с места и побежала открывать неожиданным гостям, что так удачно спасли меня от этой нудятины.
И каково же было моё удивление, когда на пороге нашего дома я обнаружила своего старого друга. Он стал высоким, худощавым, с огненно-рыжими волосами и карими глазами за хорошо знакомыми мне прямоугольными очками, под которыми рассыпалось множество ярких веснушек. Одет гость был скромно, но со вкусом: прямые классические брюки чёрного цвета, серый клетчатый свитер и поверх него бежевый тренч.
– Миша, – воскликнула я от радости и повисла на шее парня.
– Я тоже рад тебя видеть, – низким бархатным голосом ответил он, ловя меня в свои объятья. – Извини, что без приглашения, – смущённо произнёс он, немного замявшись. – И я не один приехал.
Снова вернувшись на землю, – а мои ноги и впрямь оторвались от пола, потому что друг был намного выше меня, – я заметила ещё одного визитёра. Из-за спины Мишки скромно выглянул мальчишка лет семнадцати на вид. Он был невероятно очаровательным, хоть и ужасно смущённым и, кажется, стеснительным. Пшеничные волнистые волосы, длинные пушистые ресницы, как у девчонки, ангельские голубые глаза и аккуратно вздёрнутый кверху нос. Парень был похож на миловидную куклу. Будь его волосы несколько длиннее, мне бы показалось, что это девушка. Такая очаровательная и милейшая девчушка. Наверное, так и выглядят ангелы, когда спускаются на землю. Для полной картины ему не хватало только детского румянца на пухлых щеках, но кожа его была болезненно бледная.
– Лизавета, знакомься, это Ганс, – представил мне своего скромного спутника Миша. – Мы вместе учимся в духовной семинарии.
Даже не знаю, чему я удивилась больше: тому, что в последнее время в моей жизни как-то слишком много иностранцев на один квадратный метр, тому, что друг назвал меня полным именем, хотя никогда раньше этого не делал, или тому, что он учится на священнослужителя христианской церкви. Так много вопросов и так мало ответов. Этой фразой, кстати, можно описать практически всю мою жизнь, особенно после появления в ней Жана.
– Очень рад знакомству, – произнёс Ганс высоким, почти девичьим голосом, хотя держался он по-джентльменски.
– Мне тоже очень приятно, – улыбнулась я.
В этот момент в коридор вышла мама в поварском фартуке и с лопаткой в руке. Её русые волосы были собраны в небрежный пучок. Женщина внимательно изучила взглядом новоприбывших с головы до ног. Гости у нас бывали редко, а ко мне так и вовсе никогда не заходили. Вот и сейчас родительницу чрезвычайно удивил визит двух молодых людей в наш дом, среди которых к тому же один был совершенно ей не знаком.
– Мам, ты же помнишь Мишу Степанова? Мы раньше дружили, – напомнила я растерянной матери. – Только он приехал не один, а со своим сокурсником. Это Ганс, – я указала на юношу. – Они вместе учатся в духовной семинарии.
Лицо мамы просияло. Она у меня необычайно набожная. Для неё человек, планирующий стать священнослужителем, просто по определению не может быть плохим. Как бы она сейчас свой маршрут с Игоря на Мишу не перестроила… «Дочь – жена священника» для неё звучит, как предел мечтаний. Да уж, будет очень жаль расстраивать её при знакомстве с Жаном. Там скорее исчадие Ада, особенно в сравнении с другими кандидатами. Хотя, кстати, мой француз очень хитёр и наверняка наплетёт матушке всякой ерунды о том, как он закончил пять классов церковно-приходской школы и вообще каждое воскресенье на службу ходит, а она уши развесит и будет довольна.
– Очень рада знакомству, я – мама Лизаветы, – любезно представилась женщина. – Что же вы стоите в дверях? Проходите в гостиную, я сейчас чаю вам налью!
С этими словами она тут же удалилась обратно на кухню. Гости прошли в прихожую, сняв верхнюю одежду и обувь. Ганс был одет в серое пальто, чёрные брюки и белую рубашку с рюшами. Но было в его образе и ещё кое-что необычное помимо девичьей блузки. Запястье юноши было трижды обёрнуто деревянными чётками. На вид они напоминали мелкие бусы, посередине которых вместо шарика на леску был надет маленький дубовый крестик.
Мы прошли в гостиную. Я устроилась на кресле, а парни сели на диван на небольшом расстоянии друг от друга. Мне всё никак не давало покоя украшение Ганса. Было в нём что-то странное, не считая способа носки. Заметив мой внимательный взгляд на своей руке, юноша попытался натянуть рукав так, чтобы скрыть аксессуар, но моё любопытство было уже не остановить.
– Красивые чётки, можно посмотреть поближе? – бестактно поинтересовалась я.
– К… конечно, – замявшись, дрогнувшим голосом ответил Ганс и протянул мне своё запястье.
Несколько бусин были сделаны не из дерева – вот, что меня привлекло. Три шарика были из красного берилла. А наш милый мальчик оказался не так прост. Я взяла его кисть в свои руки, делая вид, что рассматриваю чётки. Ганс вздрогнул, его глаза нервно забегали. Как я и думала, его пальцы были мертвецки ледяными. Миша привёл вампира прямо под нос Свята! Как удивительна наша жизнь. Всех нас судьба так или иначе свела с этими причудливыми существами.
– А разве распятия и церковные атрибуты вас не отпугивают? – вполголоса спросила я, не отпуская руку юноши.
– Н… не понимаю о чём вы, – испуганно ответил он.
– А ты понимаешь? – я перевела взгляд на Михаила.
– Понимаю, – вздохнув, негромко ответил рыжий.
– Свят в курсе? – спросила я, догадываясь, что такая история ничем хорошим не закончится.
– Да ты и сама, как я погляжу, дружбу с вампирами водишь, раз такая осведомлённая, – Мишка с детства был очень умным и сообразительным, вот и сейчас читал меня, как открытую книгу. – Думаю, про тебя Славка тоже не в курсе?
Я отрицательно покачала головой и наконец отпустила руку перепуганного Ганса. Мама чем-то загремела на кухне. Хоть бы она оставалась там подольше и дала нам спокойно всё обсудить. Но у родительницы были другие планы на этот счёт. Она принесла в гостиную заварочный чайник, чашки и большую тарелку с кремовыми пирожными и профитролями14[14]. Аккуратно расставив всё на низком кофейном столике, мать устроилась в свободном кресле. На некоторое время в комнате воцарилась оглушающая тишина. Миша неторопливо пил чай с пирожным, я взяла профитроль и ела его, почти не запивая обжигающим напитком, и только Ганс почти ничего не касался, лишь пару раз отхлебнув из своей кружки.
– Вы не любите сладкое? – недоверчиво спросила мама, буравя взглядом светловолосого юношу.
– Нет, просто я не голоден, – робко ответил он.
– Да разве ж это еда? – отмахнулась женщина. – Профитроли свежие, попробуйте, – она протянула одно пирожное вампиру.
– Спасибо, – ответил он, нехотя принимая сладость.
Ганс медленно поднёс к своим бледно-розовым губам профитроль и надкусил. Внутри угощения был сладкий заварной крем, и от него исходил яркий насыщенный аромат ванили. Неприторный, с приятной текстурой, которая гармонично сочеталась с нежной оболочкой из теста. Этот вкус всегда дарил мне ощущение радости и уюта, словно возвращая в лучшие моменты детства. Но сейчас мне было особенно интересно, доставляет ли еда вампирам такое же удовольствие, как и людям. Вероятнее всего, нет. Я пыталась это определить по эмоциям и мимике на лице Ганса, но они ничего не выражали.
Собственно, поговорить нам так и не удалось. Мама продолжала заваливать парней неудобными вопросами, в основном касающихся либо их образования, либо того, как скоро они планируют жениться, не забывая при этом намекать на то, что у неё есть просто замечательная незамужняя дочь. И только через два часа гостям удалось сбежать из нашего невероятно гостеприимного дома. Уходя, Миша шепнул мне, что они с Гансом после захода солнца будут ждать меня около заброшенного особняка, и взял с меня обещание, что я ничего не буду рассказывать Святу об этой вылазке. Мне пришлось согласиться, ведь любопытство распирало меня изнутри. От нашей прежней дружбы, к сожалению, мало что осталось, но мне было просто необходимо узнать, что именно Михаил скрывает и как жизнь свела его с вампирами.
2Вечер был пасмурный. Стоило ожидать сильного дождя. После захода солнца на улице сегодня было темнее обычного. Грозовые тучи скрывали луну и звёзды. Дождавшись, когда родители уснут, я тихо покинула дом. Мне показалось, что на землю опустился густой туман. Ночь окутала всё вокруг мягким, еле ощутимым покрывалом. В воздухе царила особая атмосфера спокойствия и таинственности. Лунный свет пытался пробиться сквозь плотные тучи, создавая причудливые тени и размывая контуры предметов. Полная тишина лишь изредка нарушалась посторонними звуками. Идя по улице, я слышала тихий шелест листьев под ногами, что напоминало мне дыхание самой природы. Мир был погружён в мягкое лунное сияние, обволакивающее и успокаивающее. Приятная свежесть наполняла мои лёгкие, я чувствовала аромат ночи. Мне понравилось это пусть и недолгое, но такое умиротворяющее единение с природой.
Во дворе заброшенного дома находилось куда больше людей, чем предполагала наша поздняя встреча. Три пары глаз из четырёх светились в темноте: две голубых и одна почти чёрная. Подойдя ближе и дав глазам привыкнуть к темноте в тени дома, я смогла различить эту причудливую компанию. Ганс и Миша были одеты так же, как и во время своего вечернего визита в дом моих родителей. Мой Жан был в тёмно-серых брюках и бирюзовом пальто, а Игорь – в чёрной кожаной куртке и синих рваных джинсах, украшенных массивной серебряной цепью. Помимо глаз светились и вампирские артефакты. Серьги француза и чётки немца излучали приятное красноватое свечение.
В первую очередь я, конечно же, подошла к Жану и утонула в его объятиях, вдыхая древесный аромат его парфюма. Вероятно, с его помощью вампир пытался скрыть свой запах. Мне не было точно известно, как именно пахнут эти существа для них же самих, но я предполагала, что это совсем не похоже на то, как звучит человеческая кожа. Мужчина коротко чмокнул меня в макушку. Откуда-то со стороны раздался тихий сдавленный смешок. Сперва мне показалось, что это в очередной раз был Игорь, но он молчал.
– Я-то думал, откуда ты всё знаешь о вампирах, – низким бархатным голосом заговорил Миша, – и откуда у нас тут собралась такая большая компания, а оно, оказывается, вот что. Лиза, ты влюбилась в этого француза? – строго, почти отчитывая, спросил он.
– Можно подумать, ты с собой притащил этого немца не из симпатии, – язвительно передразнила я, прекращая обнимать Жана, но не отходя от него.
– Меня зовут Ганс Хоффман, – раздраженно представился юноша. – И я хочу, чтобы вы все называли меня по имени, без указания на мою национальность, к тому же она названа не совсем точно.
– Ну-ка, удиви меня, – усмехнувшись, перебил его месье де Сен-Лари. – Твоя внешность характерна для северных немцев. Прямые русые волосы, светлая кожа, хотя у вампиров она всегда достаточно бледная. Угловатые строгие черты лица. Средний рост. Проницательные голубые глаза. Скажи, в чём я не прав?
– В том, что мой дед – швед, а бабушка – немка. Мой отец родился в Берлине, а мать – в Тель-Авиве, – невозмутимо объяснил Ганс.
– Так, погоди, – вмешался в разговор двух вампиров Миша, – твоя мать – еврейка, но ты планируешь стать священником? Всё так и должно быть или я чего-то не понял.
– И не поймёшь. Они вон живут неизвестно, какой век, конечно, тут мозги расплавятся, – рассмеялся Игорь.
– Мне триста два года, – снова пояснил Хоффман.
– И все три века ты такой зануда? – не унимался Чернов.
– Не переживай, ты со своей искромётностью столько не проживешь, – съязвил в ответ ему Жан.
Дальше парни продолжили разводить бабий базар и обмениваться различными колкостями. Ганса коллективно записали в евреи, хотя тот активно отнекивался, говоря, что он метис и у него нет национальности, как таковой. Месье де Сен-Лари прилетело за разноцветные наряды. Шутки в его адрес были разнокалиберные: от волнистых попугайчиков до сравнения его предпочтений с голубым небом над Парижем. Миша просто остался рыжеволосой дылдой, а Игорю поочередно угрожали все присутствующие, потому что своим низкопоясным юмором он уже успел изрядно вывести всех нас из и без того хрупкого душевного равновесия.
– Так, стоп! – громко сказала я, чтобы меня все слышали. – Девочка здесь вообще-то только я! Хватит сплетничать, как бабки у подъезда! – Переведя дыхание, я продолжила уже спокойным голосом. – Миша, зачем ты хотел встретиться?
– Нужно изменить отношение Свята к вампирам, – ответил парень, став заметно серьёзнее. – И это в интересах всех присутствующих.
– Да, – поддержал его Ганс, – не все мы чудовища и не все убиваем людей. Можно просуществовать и на донорской крови, хотя иногда действительно необходимо пить тёплую прямиком из человеческих вен и артерий. Правда, для этого необязательно убивать. Верно, Жан?
– Верно, – кивнул француз, – этот город давно бы вымер, не будь это так, за всё то время, что я здесь живу.
– Это прекрасно, но вы забываете, что есть одно «но», – напомнила я.
Все внимательно посмотрели на меня. В порыве эмоций мы совершенно не учли одну маленькую деталь. У нас был Игорь, которого сейчас по всем окрестностям разыскивает Слава, даже не догадываясь, что тот преспокойненько гуляет по ночам, пьёт кровь и спит в гробах. И это не считая тёти Лены, которая трепетно ждёт, когда же её сын наконец найдётся, а он этого делать явно не планировал. Ему и так прекрасно жилось в его новом бессмертном обличии.
– Что, Ма Шер, что мы забываем? – спросил Жан.
– Игорь. Свят приехал в город из-за него, – я указала пальцем на Чернова, и все уставились на него.
3За три дня охотник так и не смог выйти на след новообращённого. Мы тщательно скрывали всю информацию, какую только могли, хотя не сказать, чтобы это было необходимо. За всё это время Звягинцев вышел на контакт с нами лишь единожды и то ради того, чтобы уточнить, не угрожал ли мне вампир, преследовавший меня. Не могла же сказать, что в конце рабочей недели у меня свидание с ним? Так вся наша компания и молчала, словно воды в рот набрав. Ганса Славка видел только один раз, и то мельком, и не успел догадаться о его истинной сущности, но это была забота уже Миши. Он следил за тем, чтобы его новый друг скрывал свой необычный аксессуар, выдающий его природу.
Вечер медленно опускался на город, окрашивая небо тёплыми медными и золотыми оттенками. Лёгкий ветерок приносил аромат опавших листьев. Когда я поднялась на крышу нашей редакции, Жан уже ждал меня там, устроившись на пледе. Выглядел мужчина, как и всегда, экстравагантно: светло-голубые джинсы, чёрные ботинки на массивной подошве и ярко-жёлтая перламутровая куртка. В его руках была бутылка Совиньон Блан15[15] и два винных бокала. Кожа на его лице слегка переливалась в солнечных лучах, пробивающихся сквозь облака, придавая ему особое очарование. Серьги красиво блестели, отражая закатный свет. Рядом с блондином стояла корзина, в которой лежали сыр Кротен де Шавиньоль16[16], пирог со спаржей и заварным кремом, креветки в темпуре и уже нарезанное манго.