[Некро]менты: труп невесты

Глава 6

– Простите за вторжение, – улыбнулся герцог прежде, чем я успела спросить, какого лешего он вообще творит. – Мне показалось, вам неловко в компании давних знакомых. Неудивительно, вы ведь так давно не были дома.

Осведомлен, зараза. Впрочем, ничего удивительного: я единственная некромантка духа на целый город, многие обо мне слышали.

– Вы правы, мне временами трудно востроиться в течение обычной жизни, – пришлось признать его правоту.

Стрелицкий тем временем вывел меня из дома в сад, который тоже подготовили и украсили для мероприятия. На деревьях развесили гирлянды, которые загорятся вечером, лавочки в уютных уголках сада накрыли тканью, чтобы дамы могли присесть, не опасаясь повредить платья.

– Признаться, я ожидал, что ваши волосы побелели. Уверен, новый цвет вас бы ничуть не испортил.

– Мне просто повезло, – пожала плечами я.

В самом деле, большинство учеников академии полностью седели к концу обучения: приятным образовательный процесс никак не назвать. Но мне повезло сохранить медно-рыжий цвет шевелюры, которым я и прежде очень гордилась. Правда, я все чаще замечала в ней седые волоски, но они почти не портили общий вид.

– Мне не слишком хочется вспоминать годы учебы. Гораздо интереснее узнать, что сейчас происходит в свете: я никогда не смогу вернуться к нормальной жизни, если буду сидеть затворницей. Расскажите, что интересного случалось в последнее время? – я попыталась наивно похлопать ресницами, но вряд ли у меня получилось так же хорошо, как в былые времена.

– Если это вам поможет, с удовольствием, – улыбнулся герцог в ответ.

Мне показалось, или в его тоне проскользнула ироничная насмешка? А может, он просто со всеми так разговаривает? Странный человек, как ни посмотри.

Тем не менее, собеседником Леонид оказался полезным. Перечислил все значимые династические браки, крупные имущественные сделки и скандалы за последние пару лет.

– Увы, я осведомлен по большей части о том, что происходило последние года полтора. Прежде жил южнее, хоть и недалеко отсюда, – пояснил герцог, когда я попыталась уточнить что-то о событиях трехлетней давности.

– В таком случае как по-вашему, что волнует местное дворянство сейчас? – с показным равнодушием спросила я, опускаясь на парковую лавочку.

Стрелицкий замялся на мгновение, но потом последовал моему примеру. Я заметила, что сгибая левую руку, он слегка морщится. Интересно, это недавняя травма дает о себе знать, или какая-то старая рана?

Увы, я не настолько забыла о приличиях, чтобы расспрашивать малознакомого герцога о его здоровье, поэтому оставалось лишь наблюдать за тем, как он сжал кулак и усилием воли вернул лицу спокойное и слегка насмешливое выражение – то самое, к которому я уже привыкла. Вся эта пантомима заняла от силы секунды две, но показалась мне очень любопытной.

– В последнее время учащается количество мезальянсов. Капиталы дворянских семей рассеиваются из-за неграмотного управления, промышленники и торговцы напротив, процветают. И стремятся обзавестись титулом, как вы понимаете. Многие выступают против такого сильного смешения крови. Конечно, подобные браки заключались и прежде, но многие считают, что увеличение их числа – признак приближающегося хаоса.

Я слушала и мотала на ус. Интересно, кто-нибудь мог убить Анастасию из-за недовольства тем, что она, дочь торговца, собралась замуж за князя, пусть и обнищавшего?

– Слышал, сейчас вы расследуете случай гибели невесты как раз из такой… неказистой пары? – будто прочтя мои мысли, спросил Леонид.

– Да, но увы, мотивы преступника пока неизвестны, – отмахнулась я, не желая углубляться в детали работы. – Вы назвали эту пару «неказистой», что вы имели в виду?

Леонид хищно улыбнулся, но ответить не успел: слева завизжала женщина и кто-то с чувством выругался.

Я тут же вскочила с лавочки и поспешила на звуки. Скользнув по узкой, едва заметной тропинке через высокие кустарники, оказалась на поляне возле старой беседки. Вернее, я помнила ее старой и трухлявой, сейчас же ее заменили на новую.

Рядом с входом в эту самую беседку стояла женщина с покрасневшим лицом. При этом бледной как мел рукой она указывала на лавочку, на которой неподвижно сидела Елена. Складки ее голубого платья растекались по скамейке, лицо скрывали широкие полы шляпки и казалось, что она просто задремала. Но стоило подойти ближе, как я отчётливо увидела ярко-красную полосу на ее шее.

«Бедняжка, такая юная! Я ее провожу, а ты тут работай», – тихо шепнула на ухо бабушка.

Значит, точно мертва.

Недолго думая, я вытащила из маленькой сумочки телефон и набрала Исидора.

– Тут труп, – сообщила вместо приветствия.

– Где, в доме твоих родителей? – по сарказму в голосе начальника я слышала, что он не особенно верит в возможность такого развития событий.

– Не в доме, в саду, – уточнила я. – Молодая дворянка, которая собиралась вскоре выйти замуж. Очень уж похоже на…

На том конце связи Исидор тихо выругался.

– Начинай работу, вызывай Ермакова. Людей от трупа подальше, и никого не выпускай, пока не приедут следователи…

– Я все помню, – оборвала я поток инструкций и отключилась.

Адрес Исидор и так прекрасно знал.

Оглянувшись, заметила, что все взгляды устремлены на меня. Внезапно оказавшись в центре внимания, я вдруг почувствовала себя нелепо в своем старомодном черном платье. Высокий воротник вдруг начал давить на горло и я пожалела, что сейчас не одета в форменный пиджак и рубашку, ворот которой можно беспардонно расстегнуть.

– Прошу всех пока пройти в дом. Мы постараемся вас не задерживать, однако любые детали могут быть важны при расследовании. Рассчитываю на ваше понимание, – это максимум вежливости, на который я сейчас оказалась способна.

Впрочем, гости вняли. А я, прежде чем идти к телу, нашла взглядом родителей. Отец держал маму за руку. Она кажется тяжело дышала, но старалась сохранять спокойствие.

– Пожалуйста, займите людей чем-нибудь, чтобы не болтали, – я обратилась сразу к отцу.

– Банкетный стол, карты и музыкальные инструменты в их распоряжении, – кивнул отец.

Мама бросила на меня сочувствующий взгляд, но ничего не сказала. Возможно, мне еще предстоит с ней серьезный разговор, но к счастью, не прямо сейчас.

«Иди уже давай, мамашу твою и без тебя найдется кому успокоить», – проворчала бабка, прогоняя по спине привычное стадо холодных мурашек. – «Труп трижды протухнет, пока ты возишься».

Грубо, но доля правды в ее словах есть: надо поторопиться, пока душа Лены еще не пересекла черту и с ней можно побеседовать, прилагая минимум усилий.

И все же я немного подождала, пока за гостями банкета не закроется дверь. Не люблю работать, когда меня сверлят любопытными взглядами. А пока люди неторопливо стекались в дом, то и дело с любопытством оглядываясь на место преступления, осматривалась и думала.

Лена собиралась замуж за аристократа, значит идею про убийства вступающих в неравный брак можно отбросить. Но тогда почему? Елена – далеко не самая примечательная молодая девушка среди местного дворянства. Обычная семья, не слишком состоятельная. Приданое за ней дают довольно скромное: завидовать нечему. Да и жених у нее такой, что скорее она должна была завидовать Анастасии, которая выходит за нищего, но хотя бы красивого и хорошо образованного князя.

Дождавшись, пока в саду воцарится тишина, все-таки подошла к убитой. В том, что убитой, нет никаких сомнений: не надо быть некромантом плоти, чтобы заметить на шее девушки красные пятна – следы изящных рук с длинными пальцами.

– Голубушка мила се́стрица! Уж куды ты сурядилася, Уж куды ты да сподобилась? В котору путь-дороженьку, В каки гости незнакомыи, Незнакомыи да нежеланныи? – привычно затянула я.

Мир податливо поплыл перед взглядом.

Глупая свадьба, глупый прием. И Женька тоже глупая. Стоит перед нами такая свободная, сильная, со своей работой и деньгами. Еще и меня носом тыкает в то, что жених – урод!

Хочется скрыться от насмешливый взглядов, замаскированных пониманием и заботой. Спрятаться удается не сразу: приходится еще поискать достаточно уединенную беседку, чтобы остаться в ней.

Тут ветерок и тень, прохлада и приятно трещат птицы где-то вдалеке. Особенно сильный порыв заставляет кроны яблонь за спиной шелестеть. И вдруг дыхание перехватывает. Короткий миг дискомфорта – даже не боли – быстро сменяется слабостью, и вот в сознании уже пустота.

Ветер снова налетел, играя широкими листьями, я оглянулась уже осознанно. За спиной Лены действительно заросли выглядели особенно густыми: подобраться по таким и остаться незамеченным довольно просто, если кроны громко шелестят.

Я двинулась вперед, намереваясь осмотреть кусты, но кто-то поймал меня за локоть.

Глава 7

– Очередная молодая девушка, дочь состоятельных родителей и чья-то невеста, – задумчиво произнес Исидор, рассматривая место преступления. И покосился на меня.

– Даже не надейтесь, я в ближайшее время замуж не собираюсь, так что их судьбу вряд ли повторю, – тут же улыбнулась я в ответ, понимая, к чему он клонит. – А вот у вас в морге пополнение: еще одно свежее тело юной и прекрасной дамы, родители которой теперь будут беспокоиться за ее честь даже после смерти.

Я не смотрела на Исидора, но уверена, он скривился. Однако ничего не ответил. Вместо этого всучил мне бокал с чем-то явно безалкогольным и мягко отстранил от тела.

Напиток пришелся кстати: у меня снова немного кружилась голова и пересохло в горле. Хотя этот разговор дался гораздо проще, чем большинство предыдущих: Елена умерла не больше часа назад.

Между перспективой вернуться в особняк и тут же оказаться под прицелом нескольких десятков взглядов и возможностью остаться, чтобы понаблюдать за не слишком приятной, но необходимой работой коллеги, я выбрала второе. Здесь, в саду, хотя бы воздух свежий.

Исидор сбросил с плеч пиджак и склонился над телом. Сначала просто провел над ним рукой, при этом взгляд его стал пустым и обращенным куда-то в даль. Или в собственные мысли – откуда мне знать? Потом он осмотрел следы на шее и тихо вздохнул. Затем настала самая неприятная часть предварительной работы с телом: начальник вытащил из кармана маленький нож. Не красивый и изящный, как у большинства некромантов плоти, а обычный походный складник, купленный, кажется, где-то в переходе, и принялся вырезать на горле и запястьях умершей руны, позволяющие предотвратить разложение на некоторое время.

Надрезы он делал быстро и точно, совсем неглубокие, едва видимые даже привычному взгляду и почти незаметные для тех, кто с некромантией не знаком вовсе. Перед тем, как возвращать тело родственникам после расследования, Исидор затянет эти надрезы: обычно некроманты так не делают, но конкретно этот до ужаса вежлив.

Я наблюдала за манипуляциями с плотью и тихо радовалась, что мой дар предполагает только общение с душой.

«Радуется она», – фыркнула бабка, которая видимо уже увела дух Елены подальше от земли и от безутешных родственников. – «Дура. Плотские за силу телом платят, а мы – духом. Что хуже?»

Колупаться в чужих внутренностях хуже. Пусть я и заплатила частью жизнелюбия, но по крайней мере изучать содержимое чужих кишок не входит в мои обязанности.

К тому моменту, как Исидор закнчил, к нам уже приближался Петр Ермаков – обычный следователь без особенных магических способностей, команда которого помогала нашему маленькому отделу с работой в случаях, когда требовалось большей людей.

– Еще немного, и слухи о том, что ты инкарнация Кощея Бессмертного, начнут становиться правдоподобными, – усмехнулся он, останавливаясь неподалеку от меня. – Добрый день, Евгения.

– Добрый, – кивнула я в ответ этому огромному, похожему на медведя мужчине. Несмотря на свою устрашающую внешность, он располагал к себе добродушной улыбкой, а несмотря на срочную работу умудрялся сохранить природный оптимизм.

– Без свежего трупа был бы добрый, – проворчал Исидор, вытирая руки о платок. – Свидетели все в доме, идемте туда. Девчонку только заберите: тут слишком жарко, даже печати не помогут, если пролежит на воздухе еще пару часов.

– Предпочитаете несвежие трупы? – не удержалась от вопроса я.

Исидор, вопреки моим ожиданиям, задумался над вопросом.

– Пожалуй, – наконец кивнул он. – Их родственники не будут рыдать на моем плече.

Я не стала уточнять, кто и когда рискнул рыдать у него на плече. Вместо этого коротко, но не упуская важных деталей, рассказала Ермакову о том, что произошло. Тот сосредоточенно кивал и оглядывался по сторонам, запоминая детали окружения.

– Кусты проверим, хотя вряд ли там что-то есть, – подытожил он, когда я закончила. – Могу я побеседовать с хозяевами дома?

Прежде чем я успела ответить, мать и отец подошли к нашей милицейской делегации сами.

– Исидор Игнатьевич, как жаль, что мы видимся с вами при таких ужасных обстоятельствах, – запричитала мама, то и дело касаясь почти сухих глаз белым платком. – Но я все же рада, что вы здесь. Надеюсь, вы быстро во всем разберетесь и накажете негодяев.

– Разумеется, – ответил Исидор и вежливо улыбнулся.

Я глазам своим не поверила: сейчас я стояла рядом не с ворчливым и въедливый следователем, а с настоящим графом. Спокойный, собранный, учтивый – прямо-таки идеал. Только ощущение все равно такое, что светское поведение его душит, хоть глядя на него и не скажешь.

– Не волнуйся, мама. Герцог непременно изучит ситуацию во всех подробностях и не упустит ни одной важной детали, – поспешила прервать обмен любезностями я.

Судя по взгляду с прищуром, который Исидор бросил на меня, он точно понял, о дотошности в каких именно исследованиях я говорю, но быстро вернул на лицо маску показной вежливости.

– Уверен, ваша дочь мне в этом очень поможет. Она крайне… нестандартно подходит к рабочим задачам, – вернул шпильку он.

Ермаков, устав слушать великосветский бессмысленный треп, вмешался в разговор и вскоре мы перешли к обсуждению случившегося.

Результата разговоры не дали. Ни мои родители, ни гости ничего не видели. Оставив людей Ермакова сопоставлять и перепроверять их показания, мы с Исидором вышли обратно в сад.

Стоило нам скрыться от любопытных взглядов, как вежливая улыбка начальника тут же сменилась хмурым взглядом.

– И почему надо было убивать девчонку именно на празднике, когда вокруг столько народу? – бормотал он, то ли просто ворча, то ли рассуждая о мотивах преступника.

– В самом деле, смерть Лены выглядит демонстративно. Но что и кому хотели показать? – продолжила его мысль я.

Мы приближались к тем кустам, в которых, судя по воспоминаниям умершей, ее и поджидал убийца. Обычные люди там ничего не нашли, теперь наша очередь проверить.

Первой через колючие ветки пролезла я, украсив их черным кружевом с подола. Исидор пока остался у беседки, из которой тело Елены уже забрали.

Я растерянно осмотрела притоптанную траву, где по-видимому стоял убивший девушку некто, и следы, ведущие к высокой кованой ограде. Прутья у нее достаточно широкие, но мужчина даже средней комплекции вряд ли пролез бы. Женщина или тщедушный юноша – еще может быть, но как обладатель таких сильных рук умудрился пройти? Может, перемахнул сверху? Если он вообще уходил с праздника, конечно.

Помотав головой, я попыталась на время освободить голову от лишних догадок. Сейчас важно сосредоточиться на пространстве.

Обычно я приходила на место, где нашли тело, спустя как минимум несколько часов после убийства, но сейчас следы еще совсем свежи, и если повезет, если преступник испытывал сильные эмоции в момент убийства, он мог оставить здесь след своей души.

Я принюхалась. Пахло пылью: совсем нехарактерно для летнего парка. Сосредоточилась на странном запахе в надежде, что он поможет довести сознания до той стадии чувствительности, когда… Вот оно!

Гнев, боль, ненависть – к жертве ли? Неясно. Почти истерика, но действия хладнокровные, будто кто-то иной управляет руками, пока голова затуманена эмоциями.

Короткая вспышка, и вот я снова на поляне, в окружении украшенных остатками моей юбки кустов.

– Что почувствовала? – Исидор каким-то неведомым образом преодолел кусты, даже не помяв брюки.

Я попыталась пересказать, но вышло как-то сбивчиво. Впрочем, начальник кивнул: видимо, понял.

– Я не вижу никаких мелких телесных следов. Ни одного волоска на траве… как и в прошлый раз, в доме Евграфовых – ничего, – Исидор рассеянно оглядывался, как осматривается человек, потерявший не слишком значимую вещь. Но так он обычно искал следы, которые мог оставить преступник.

– Вы можете пролезть сквозь решетку? – спросила я, как только он закончил. И указала на прутья ограды.

Герцог выглядел довольно стройным, но худощавым его не назвать. Он проследил за моим взглядом с легким удивлением и, как ни странно, попробовал. Просунул между прутьями руку, плечо, но застрял уже где-то в районе ключицы.

– А у тебя получится? – уточнил он и посмотрел вверх, прикидывая расстояние до верхней части забора, украшенной резными зубцами.

– Нет, лучше даже не пробовать. Когда мне было семнадцать, я тут застряла, – с усмешкой покачала головой я.

Исидор бегло меня осмотрел, на миг задержав взгляд в районе груди. Да-да, именно верхние «девяносто», которые в моем случае вообще-то чуть больше ста, я и не учла, когда пыталась сбежать из дома перед отъездом в академию.

– Я тоже хотел сбежать, когда только узнал, что предок передал мне дар, – вдруг сказал он, переводя задумчивый взгляд на дорогу. – Но если честно, рад, что тогда попался.

– Уверены? Незаконному некроманту вряд ли пришлось бы еще хоть раз в жизни раскланиваться с дворянами на светском приеме, – поспешила перевести тему я, ощутив неловкость из-за неуместной начальственной откровенности.

– Это точно. А еще ему никогда не придется видеть родственников, произносить свое настоящее имя и ходить по улицам, не оглядываясь, – добавил Исидор. – Как думаешь, мог ли преступник перелезть?

Настала моя очередь следить за взглядом Исидора. Он смотрел наверх, туда, где ветви дерева почти касались металлических прутьев.

– Судя по виду травм, преступник действительно силен. Может, он и смог бы, – кивнула я.

– Тут дело не в силе, – возразил Исидор. – Скорее в координации. И росте.

Он вытянул вверх руку и ладонью почти коснулся кованых узоров между зубцами. Попытавшись сделать то же самое, я подпрыгнула, позабыв, что на ногах у меня туфли вместо привычных ботинок, и, не дотянувшись до цели, неловко приземлилась на какой-то корень. Каблук надломился, я пошатнулась и свалилась бы в траву, если бы Исидор не подхватил.

Я на миг замерла, чтобы поймать равновесие.

– Что это вы тут делаете?

Глава 8

Я обернулась на женский голос и с удивлением обнаружила Наталью, которая с грацией кошки шла по узкой тропинке.

– Проводим следственный эксперимент, – невозмутимо ответила я, как только осознала, что твердо стою на ногах. – Тебе нельзя тут находиться.

– Да, но я хотела тебя найти. Я видела того юношу – возлюбленного Анастасии. Он, оказывается, сегодня работал на кухне, – с усмешкой оглядывая меня и Исидора сообщила новая знакомая. – Хотела рассказать поскорее, пока он еще не ушел.

С чего вдруг такая заинтересованность в расследовании? Какую личную выгоду может преследовать дворянка? Разве что хочет обзавестись влиятельной подругой?

– Спасибо, но вы зря спешили. До завершения допроса из особняка все равно никого не выпустят, – перехватил разговор Исидор, пока я вытаскивала туфлю со сломанными каблуком из травы. Ужасно хотелось вовсе снять и обувь, и чулки, но боюсь, меня неправильно поймут.

– За работниками особенно никто не следит. Одним больше – одним меньше, не все ли равно? – ослепительно улыбнулась молодая дворянка.

Воцарилась странная тишина, наполненная недоказанными предположениями. Наталья будто ждала, что мы сделаем или скажем что-нибудь еще, Исидор прохладным взглядом намекал, что ей пора бы уйти.

Наконец девушка не выдержала напряжения и, еще раз улыбнувшись напоследок, все-таки удалилась. Когда ее яркое платье скрылось за деревьями, начальник тихо выругался.

– Для полного счастья только слухов о шашнях с дочерью Кречетниковых мне не хватало, – покосившись на меня, процедил он.

– Не волнуйтесь, Исидор Игнатьевич, – елейно улыбнулась я. – Весь отдел знает, что вы предпочитаете девушек холодных, молчаливых и малоподвижных. В общем, полных моих противоположностей.

Начальник страдальчески вздохнул и возвел очи к небесам, намекая, что своими шутками я его порядочно задолбала.

– Хотел бы поспорить, но даже у вонючего полу разложившегося трупа есть перед тобой одно значительное преимущество: он молчит до тех пор, пока я не позволю говорить.

Что ж, и правда преимущество. Туше.

Любовник предыдущей неудачливой невесты обнаружился на кухне, как и говорила Наталья. Здесь люди сидели с угрюмыми лицами и мрачно переглядывались. Когда Исидор галантно открыл передо мной – прихрамывающей на сломанной туфле – дверь, на нас сразу устремились тяжелые взгляды.

Хорошенько рассмотрев, кто именно почтил их своим присутствием, люди притихли еще сильнее. Кто-то тишком достал из кармана символ стихии, которой посвящен или которую считает себе покровительницей, кто-то и вовсе по-простецки плюнул через левое плечо.

Глядели на нас с нескрываемым опасением: если аристократы в присутствии некромантов как правило держали себя в руках – ведь эта сила всегда считалась даром и проклятьем именно высших слоев общества – то простые люди, особенно выходцы из бывшего крестьянства, эмоций не прятали. И страха тоже.

– Их уже допросили, никто ничего не видел. Все были на кухне, отлучались разве что по нужде, – отрапортовал Ермаков, который зашел сюда не столько из любопытства, сколько чтобы успокоить работников. В его присутствии взгляды в самом деле стали не такими напряженными.

Я осмотрела просторное и жаркое помещение, вглядываясь в лица. И быстро вычислила того, о ком говорила Наталья: высокий, чуть ли не под два метра, очень худой и бледный юноша с вьющимися светлыми волосами, стянутыми платком, стоял в самом углу и опасливо на меня посматривал.

Мы с Исидором заметили его одновременно. Начальник легонько толкнул меня в плечо, намекая, что на этот раз беседовать с подозреваемым буду я, и остался у входа в кухню.