Союз непокоренных 2: Искусство Жизни и Смерти
Дамиан взял второй свиток – из королевской службы новостей. Он развернул его молниеносным движением. Его янтарные глаза пробегали по строкам, вбирая информацию с пугающей скоростью. Постепенно его лицо, обычно столь безупречно контролируемое, стало похоже на маску ярости. Тонкие губы сжались в белую ниточку, а в глубине золотистых зрачков разгорелись кровавые искры, готовые вырваться наружу.
– Прелестно, – прошипел он, и его бархатный голос стал звучать как скрежет стали по камню. Он швырнул свиток на кровать рядом с Евой. – Читай. Весь Магонет гудит, как растревоженный улей. "Скандал в Спектрхольме: Студент академии Спектрхольма отравлен опасными духами!" "Тайные эксперименты Лоран: Игра с огнем или сознательное злодеяние?" "Опасность для общества: Магические наркотики в стенах кузницы знаний!" И самое сочное: цитаты от "возмущенных граждан" и "представителей старых семей". Крики о "безумной тервенийке", о "порче крови королевства", о том, что Элеонора "впустила змею в дом". – Он резко повернулся к окну, его плечи напряглись. – Элеонора… – он произнес имя королевы с редкой для него серьезностью, без тени язвительности, – …Орея передает ее слова: "Этот скандал – меч, занесенный над всем, что мы строили. Они используют боль мальчишки, чтобы добиться отмены Указов, вернуть изгнанников во тьму. Они кричат о том, что Спектрхольм – гнойник, требующий прижигания. И если мы не заткнем эту пасть и не найдем *истинных* виновников немедленно… они призовут к расправе. К крестовому походу. К сожжению Академии дотла".
Тишина повисла тяжелым свинцовым покрывалом. Айлин стояла, съежившись, готовая провалиться сквозь пол. Ева смотрела на свиток, не видя букв. Перед глазами стояло лицо Дарриса – глуповатое, самоуверенное, но ее кровь. Ее плоть. Искаженное ужасом и чуждой магией. *Ее магией.* И этот ужас теперь видел весь мир. И ее имя было на нем, как клеймо. Она подняла глаза на Себастьяна. Он стоял посреди комнаты, спиной к ним, его могучие плечи были ссутулены, руки сжаты в кулаки так, что дрожали. Зеленая аура, обычно ровная и успокаивающая, пульсировала вокруг него неровными, рваными вспышками, как пламя на ветру.
– Я… я должен был знать, – его голос прозвучал чужим, сдавленным, полным невыносимой горечи. Он не обернулся. – Я дракон. Я старше этой башни, старше этих стен. Мудрость… она должна быть моей сутью. Я чувствовал твой гнев, Ева. Чувствовал хаос в тебе, когда ты создавала те духи. Я *должен* был остановить тебя. Настоять. Защитить. Защитить тебя от тебя самой. Защитить других. – Он резко обернулся, и в его зеленых глазах, обычно таких ясных, бушевала буря самоосуждения. – Но вместо этого… что я сделал? Я упивался близостью. Упивался *собой* в этой… этой священной связи. Я забыл о долге. О бдительности. Я показал себя не мудрым учителем, а… слабаком. Эгоистом. Которому важнее были собственные чувства, чем безопасность тех, кого он… – он не договорил, отвернулся снова, схватившись за голову. – И теперь Даррис… Академия… все висит на волоске. Из-за моей слепоты.
Ева вскочила с кровати, не обращая внимания на ночную сорочку или присутствие Айлин. Она подошла к Себастьяну, ее собственная боль отступила перед его мукой. Она обхватила его напряженную руку своими холодными пальцами.
– Себастьян, нет, – ее голос дрожал, но звучал твердо. – Ты не слабак. Ты человек. Или дракон. Не важно. Ты живой. Ты чувствуешь. Любишь. Ошибаешься. *Мы* ошиблись. Вместе. Я – со своим гневом и страхом. Ты – с доверием ко мне и… и к счастью, которое мы нашли. – Она заставила его повернуться к себе, глядя прямо в его глаза, полные мучения. – Слабак – это тот, кто ломается под грузом ошибки. Кто впадает в отчаяние и самобичевание, вместо того чтобы искать выход. Кто прячется. Ты – не такой. Ты – Себастьян Версил. Зеленый дракон. Мой Истинный. И мы *исправим* это.
Дамиан подошел с другой стороны. Он не стал касаться Себастьяна, но его присутствие было ощутимым, как стена из черного гранита.
– Она права, старина, – сказал Теневой дракон, и в его голосе не было привычной издёвки, только холодная, неумолимая логика и… странная солидарность. – Твое самобичевание сейчас – роскошь, которую мы не можем себе позволить. Это именно то, чего ждут наши враги. Чтобы мы утонули в вине и растерянности. Чтобы Спектрхольм остался без защиты. – Он метнул взгляд на Еву, потом на стоящую как вкопанная Айлин. – Мы знаем источник проблемы. Духи. Наша задача – доказать, что это был несчастный случай, а не злой умысел. Найти, кто подсунул их Даррису. И кто слил запись. И главное – *нейтрализовать* последствия. Очистить имя Евы. Обезвредить скандал. Для этого нужны холодная голова, драконья хитрость и некромантическая изобретательность. А не рыдания о своей "не-мудрости". – Он слегка наклонил голову. – Встань. Соберись. Слабость – это позволить этому удару сломить тебя *сейчас*.
Себастьян стоял, дыша тяжело, его взгляд метался между Евой и Дамианом. Буря в его глазах постепенно уступала место другому огню – огню ярости, направленной уже не на себя, а на ситуацию, на врагов. Он медленно распрямил плечи. Зеленая аура вокруг него перестала рваться, сгустилась, стала похожей на изумрудный щит. Он кивнул, коротко и резко.
– Ты правы. Оба. – Его голос обрел твердость. – Ошибка сделана. Теперь – исправление. И возмездие тем, кто использует боль мальчишки как оружие. Мы…
Его слова прервал новый стук – на этот раз отчаянный, быстрый, как барабанная дробь. В дверь буквально ворвался запыхавшийся гоблин-посыльный из академической службы связи, Ринк. В руке он сжимал крошечный свиток, привязанный к лапке миниатюрного, перепуганного кристального феникса – "птички" Аланны, главы сети осведомителей. За ним робко выглядывала Айлин, не решаясь войти.
– Срочно! От Аланны! Вам лично, профессор Лоран! – выпалил Ринк, суетливо протягивая свиток Еве, его глаза-бусинки широко раскрыты от ужаса. – Нашли… в Лаеммарских лесах… на опушке у Черного ручья… страшное! Аланна велела передать только вам! И… и чтоб скорее! – Он кивнул на кристального феникса, который жалобно пискнул.
Ева с тревогой развернула крошечный свиток. Почерк Аланны был обычно каллиграфическим, но сейчас буквы скакали, торопились, некоторые кляксы.
"Ева. Срочно. Тело Илимитара. Лесная опушка у Черного ручья (координаты прилагаются). Внешне – самоубийство (перерезано горло эльфийским кинжалом, его же). Но… все не так. Следы борьбы – сломаны ветки, содрана кора, но тщательно замаскированы. Земля утоптана, но местами – чужие следы (крупные, не эльфийские), стертые. На шее – следы магического удушья (Темная магия, сильное), перед порезом. Кинжал вложен в руку после смерти. Карманы вывернуты. Ищущий камень – раздавлен. Инсценировка. Очень грубая для профессионалов, но для лесников хватит. Патруль уже там, но они куплены или слепы. Кто-то хочет списать его смерть на отчаяние из-за отстранения. Опасаюсь, это часть большего. Будь осторожна. А."
Ева опустила свиток. Холод, уже знакомый, снова сжал ее сердце, но теперь в нем была и ярость. Илимитар. Сварливый, высокомерный, но профессор. Устранен. Инсценировано самоубийство. В то же время, когда грянул скандал с Даррисом и ее духами. Слишком удобно. Слишком… синхронно.
– Илимитар, – прошептала она, поднимая глаза на драконов. Взгляд ее стал острым, как лезвие некромантского скальпеля, все личные страхи сгорели в пламени гнева и осознания масштаба заговора. – Убит. Инсценировано самоубийство. В Лаеммарском лесу. Аланна уверена – устранение свидетеля или участника. И это только начало.
Дамиан усмехнулся, но в его янтарных глазах не было ничего, кроме смертельной холодности. Он потянулся к своему плащу, висевшему на спинке кресла.
– Лаеммарские леса… Черный ручей… – он произнес названия с ледяной задумчивостью. – Интересный выбор места. Пограничье. Заброшенные тропы. Старые тайники контрабандистов и заговорщиков. Очень удобно для встреч… и для тихих убийств. – Он накинул плащ, и тень от него удлинилась, заполнив угол комнаты. – Похоже, наш скандал с духами – не причина, а следствие. Или часть куда более изощренной атаки. Пришло время, мои дорогие, – его взгляд скользнул по Себастьяну, чье лицо стало маской непроницаемой решимости, и по Еве, чьи глаза горели холодным некромантическим огнем, – спуститься в эту тень. И посмотреть, кто же там так старательно роет могилу нам всем. Ринк, Айлин, – он бросил взгляд на студентов, замерших у двери, – ни слова никому. Считайте, что вас здесь не было. Идите.
Студенты кивнули, с облегчением выскользнув из комнаты. Утро мира и покоя кончилось. Война, тихая и смертельно опасная, только что объявила о себе громче любого королевского указа. И трое Истинных стояли на пороге ее бездны.
Глава 9
Солнце над Спектрхольмом казалось издевательски ярким после ночи, наполненной теплом и тихой магией Вязей. Ева стояла у окна своей башни, пальцы машинально перебирали лепестки лунного папоротника для духов Меррик. В груди – странное спокойствие, тяжелое, как добротный бархат, но прочное. Себастьян ушел на консультацию к травникам, Дамиан – разбирать какой-то юридический казус с Клайвом. В тишине башни витал лишь аромат мяты, нероли и… ожидания.
Ожидание разрезал резкий стук в дверь. Не почтовый дух, а посыльный студент, бледный и растерянный, протянул тяжелый конверт из пергамента высшего сорта. На нем – фамильный герб Лоранов: серебряная сова на лазурном поле. Сердце Евы сжалось ледяным кольцом. Рука дрогнула, разрывая сургучную печать с оттиском когтя.
Слова ударили, как кинжалы, отточенные годами холодности и разочарования:
"Дочери моей, Еве Сотирии,
Сие письмо – последнее, что ты услышишь от меня. Весть о твоем позорном союзе с двумя драконами достигла Сивира раньше, чем ты, видимо, успела опомниться. Две Вязи. ДВА ДРАКОНА. Ты не просто опозорила себя, ты втоптала в грязь имя Лоранов, которое я носила с гордостью десятилетия.
Сплетни, шепот за спиной, презрительные взгляды – это теперь мой удел в каждом салоне, на каждом приеме. Ты отняла у меня не только дочь, но и место в обществе, ради которого я терпела твоего отца, его измены и его презрение к моей "нечистой" крови.
Отныне для меня ты мертва. Я отрекаюсь от тебя, Ева Сотирия. Как отрекаюсь от позора, что ты навлекла на наш Дом. Не ищи меня. Я уезжаю туда, где имя Лоран ничего не значит, где меня не найдет ни твой позор, ни твои драконы, ни сам Анри с его вечными упреками.
Пусть Нирвия хранит тебя, коли ты так жаждешь ее мира. Мне же твоя судьба безразлична.
Катрин Элоин Лоран, урожденная д'Эклер."
Пергамент выскользнул из ослабевших пальцев. Мир поплыл. Воздух стал густым, как сироп, звон в ушах перерос в оглушительный рев. Не ее магия – сама реальность взбунтовалась против жестокости этих слов. Вязи на запястьях вспыхнули яростно – антрацитовый и золотой свет залил комнату, смешиваясь с черными искрами некроэнергии, вырывавшейся из Евы в неконтролируемых волнах. Столкнулись боль, ярость, леденящее отвержение и древняя мощь Истинных.
– Мать… – только и успела прошептать Ева, прежде чем тьма нахлынула, поглощая сознание. Она рухнула на пол, как подкошенный цветок, а вокруг нее вздымались вихри теней и изумрудных всполохов – магия Вязей отчаянно пыталась стабилизировать шторм в ее душе.
Она очнулась от шума прибоя. Нежный запах морской соли, сосен и… свежескошенной травы? Под ней было нечто мягкое и теплое, укрывавшее от легкого океанского бриза. Ева открыла глаза. Невысокий потолок из темного дерева, стены, сложенные из дикого камня. Огромное окно открывало вид на бескрайнюю лазурь океана, окаймленную золотом песчаного пляжа и темной зеленью древнего леса. Просто. Уютно. Чужое.
– Ты вернулась, – голос Себастьяна был тихим, как шелест листьев за окном. Он сидел на краю низкой кровати, на которой она лежала. Его зеленые глаза, цвета спокойного моря, были полны тревоги и безмерного облегчения. На нем была простая льняная рубашка, рукава закатаны, обнажая сильные предплечья.
– Где… – голос Евы был хриплым, как после долгого крика.
– Мое убежище. На краю Леса Теней, у Лазурного Океана. Далеко от Спектрхольма, от Сивира, от… всего. Ты была на грани, Ева. Магия внутри тебя чуть не разорвала твою башню. Я перенес тебя сюда. – Он осторожно взял ее руку, его большой палец легонько провел по пульсирующей Вязи, тепло от его прикосновения растекалось по коже. – Больше никто не потревожит.
Воспоминание ударило с новой силой – холодные слова письма, ледяное отвержение матери. Слезы, горячие и соленые, как океан за окном, хлынули из глаз. Она не пыталась их сдержать. Себастьян не говорил пустых утешений. Он просто собрал ее в объятия, прижал к своей груди, где билось сильное, надежное сердце, и позволил ей плакать. Его руки гладили ее спину, волосы, излучая тихое, изумрудное тепло, которое проникало сквозь кожу, согревая озябшую изнутри душу, притупляя остроту боли. Его губы касались ее виска, шепча тихие, бессловесные звуки утешения.
Когда рыдания стали тише, превратившись в прерывистые всхлипы, Себастьян осторожно положил ее обратно на спину.
– Дай мне, – попросил он мягко, но так, что невозможно было отказать, его голос был бархатом, обволакивающим и властным. – Дай мне помочь телу. Оно держит слишком много.
Ева кивнула, не в силах говорить. Она закрыла глаза, доверяясь ему полностью. Его руки – сильные, знающие – легли ей на плечи. Сначала это были просто теплые ладони, согревающие застывшие мышцы. Потом началось волшебство. Его пальцы двигались с невероятным знанием анатомии и… ее самой. Они находили каждый узел напряжения, каждую зажатую тревогой мышцу на спине, шее, плечах. Давление было идеальным – не болезненным, но глубоким, разминающим, растворяющим окаменелость. Он использовал не только силу рук, но и свою драконью магию жизни. Легкое изумрудное свечение исходило от его ладоней, проникая глубоко в ткани, вымывая токсины стресса, наполняя клетки ощущением весеннего роста, возрождения. Каждое движение его рук было медленным, осознанным, как ритуал. Он скользил по ее лопаткам, вдоль позвоночника, его большие пальцы разминали узлы у основания шеи, заставляя ее стонать от облегчения и нарастающего тепла, разливающегося по телу. Его пальцы опускались ниже, к пояснице, ладони разглаживали напряженные мышцы ягодиц, вызывая дрожь глубокого расслабления.
Он перевернул ее на спину. Его руки скользнули по груди, нежно очерчивая контур ключиц, затем медленно, почти невесомо, ладонями скользнули вниз, к ребрам, к изгибу талии. Каждое прикосновение было молитвой за ее покой, но теперь в них появилась новая нота – восхищение, любование. Его пальцы задержались на ее боках, большие пальцы нежно провели по нижней линии ребер, вызывая мурашки. Он добрался до ее живота, его ладони легли плашмя на плоский низ, тепло и магия проникали внутрь, успокаивая внутреннюю дрожь. Затем ниже – к бедрам, где его пальцы впивались в напряженные мышцы с целительной силой, а затем переходили в ласковые поглаживания внутренней поверхности бедер, от которых дыхание Евы сбивалось. Когда он добрался до ее ног, массируя ступни, от которых боль расходилась по всему телу, Ева издала тихий, протяжный стон облегчения и зарождающегося желания. Тело, бывшее холодным и одеревеневшим, постепенно становилось теплым, пластичным, почти невесомым, живым и отзывчивым.
Себастьян наклонился. Его губы коснулись ее лба – нежно, как лепесток. Потом век, смывая следы слез соленым привкусом. Щек, где его язык слегка коснулся кожи. Шеи, где он оставил ряд влажных, горячих поцелуев, заставляя ее выгибаться. Ключиц, которые он смаковал, как драгоценность. Его дыхание стало теплее, глубже, насыщенней. Целительный массаж плавно перетекал в нечто иное – утверждение жизни, плоти, связи, в танец пробуждающейся страсти. Его губы нашли ее губы – долгим, нежным, восстанавливающим поцелуем, который постепенно углублялся, становился влажным, требовательным. Он смаковал ее вкус – соленый от слез и сладкий от пробуждающегося желания, его язык исследовал ее рот с терпеливой настойчивостью. Его руки снова скользнули по ее телу, но теперь с иной интонацией – обладания, восхищения, пробуждения каждой клеточки. Они скользили по бокам, ласкали живот, пальцы задерживались на чувствительной коже под грудью, вызывая мелкую дрожь. Затем поднялись к самой груди, ладони обхватили упругие округлости, большие пальцы нежно терли соски через тонкую ткань ее одежды, пока они не набухли, не стали твердыми бусинами под его прикосновениями. Ева застонала в его рот, ее бедра непроизвольно двинулись.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: