– Нет-нет, что вы! Человечница я. Тьфу – человек. Просто обычная девушка. А что?
Та прищурилась еще сильнее, мне вдруг почудилось, что от нее запахло сладковатым дымом и тлеющей тканью, но наваждение быстро рассеялось. Бабулька умильно улыбнулась, вцепилась мне в руку и шустро посеменила по образцовым дорожкам, выложенным мелкими белыми камушками. Она то и дело махала свободной рукой направо и налево, комментируя клумбы. Названий я, разумеется, не запомнила, но яркие, насыщенные и временами неожиданные оттенки цветов поражали воображение. Сад был огромным. Мы немало поплутали по нему, пока привольно петляющая дорожка не вывела нас к небольшому домику, очень нарядному, затейливо украшенному в красно-белых тонах. «Мамочки!» – вдруг ахнула я про себя. – «Да никак это та самая бабка-ведьма, что детишек ела?». Все это выглядело слишком чудесно, чтобы быть правдой. На ум упорно лезли Ганзель и Гретель, а также короткая обмолвка о том, что меня здесь могли бы и съесть.
– Ты не тушуйся, не стесняйся, – по-своему истолковала мою заминку старуха, – мне тебя обижать ни к чему. Кто сироту обидит – с того боги втрое спросят, народ зря говорить не будет. А как ты гостья, то должна поперед меня в дом войти. Давай! Иди!
Она слегка подтолкнула меня в спину. Я поежилась, окинула последним взглядом буйно цветущий сад, утопающий в вечерних сумерках, и неуверенно поднялась по ступенькам. Дверь подалась легко, я переступила порог и замерла, не зная, что делать дальше. Бабка отчего-то вдруг радостно закряхтела, захлопала в ладоши и засмеялась.
– Хорошо, очень хорошо, – сказала она и юрко проскользнула в дом, одним движением закрыв дверь, – это правильно, что дом впустил тебя. А то больно неохота кушать такую славную девчушку.
– Не надо меня кушать! – Жалобно сказала я. – Это негигиенично! Я вон какая грязная. И вообще – я не люблю когда меня едят!
Старуха неожиданно обернулась ко мне и критически оглядела мой изодранный, загаженный вид. Покачала головой.
– Я сейчас тебе воды в лохани подогрею, а ты пока поскидай с себя всю одёжку – заместо нее целую получишь. Придешь потом сюда, – она приоткрыла незаметную дверку с левой стороны и строго добавила, – но глядеть не смей как я воду тебе готовлю, поняла? Как кликну – так и приходи.
Она исчезла за дверью, а я длинно и тоскливо вздохнула. Куда меня занесло? И вообще – что за намеки? Свалить бы отсюда, да только дверь из сада мне не открыть. И что такого необычного может быть в наливании и нагревании воды? Не ссать же она, простите, туда будет … или все-таки? Но если эта бабуля жрет всех, кто ее не устраивает, пожалуй, лучше быть послушной.
Я избавилась от остатков одежды, которые чудом не остались в лесу и принялась ждать. К счастью, недолго – вскоре старуха меня позвала и я, обмирая, заглянула за дверь. Здесь было просторно, жарко и влажно. В центре комнаты стояла огромная лоханка на металлической подставке с ножками. К ее крутому боку была приставлена небольшая лесенка.
– Вполезай, – велела старуха. И что мне оставалось делать? Надеюсь, меня сварят хотя бы без лука – ненавижу вареный лук. Тьфу! Что за ерунда лезет мне в голову?
Впрочем, вода была очень горячей и прозрачной будто слеза. Только сейчас я поняла насколько устала, так что горячая ванна оказалась кстати. После того, как я выбралась на белый свет, чистенькая и довольная, старуха потащила меня куда-то вглубь дома, вцепившись в мою руку. Мы оказались на очень милой, необычайно уютной кухоньке, где я наконец-то смогла утолить голод и жажду. За окном уже давно стемнело. Осоловев от горячей ванны и вкусной еды, я немедленно принялась засыпать, периодически пододвигая к себе чашку на манер подушки. Тихо посмеиваясь, старушка дотолкала меня до небольшой темной комнаты и, кажется, отгрузила на кровать – я вроде как отключилась еще по пути к ней. Устроившись поудобнее, я обняла подушку покрепче и замоталась в одеяло.
– Так, сплю на новом месте – приснись сосиска в тесте! – Пробормотала я шутку, которую мы придумали с лучшей подругой, когда ездили в лагерь и спали там на соседних кроватях. Засыпая, я подумала, что мне надо бы придумать себе имя, подходящее для этого мира.
ГЛАВА 3.
Проснулась я словно от толчка. В комнате стояла темнота, отчего-то бледнеющая у дальней стены. Приглядевшись, я обнаружила что там находится то ли камин, то ли очаг. С той стороны веяло приятным жаром. Сама не знаю зачем, я слезла с кровати и направилась к нему. В очаге горел огонь – довольно странный. Прозрачный, мутноватый, без характерной желтизны и дыма, но при том невыносимо горячий. Это было приятно. Я подошла поближе, поджимая босые ноги и протянула руки к огню. Он вдруг всколыхнулся, замутился, а потом в нем обрисовалось уже знакомое мне лицо старухи. Она открыла глаза и ласково сказала:
– Иди в кровать, деточка. А я посплю здесь, как уже привыкла.
– Лааадно, – зевнула я и поспешно прикрыла рот ладонью, – а вы ведьма, да?
– Что ты, деточка, – с усмешкой ответило мне потемневшее вдруг до иссиня-стального оттенка пламя, – ведьм тут не жалуют. Да и правду сказать – дурные они. Не шути так. Укладайся себе да спи дальше.
Я пожала плечами. Вот и поговорили. Подумаешь, бабулька в очаге спать улеглась. Подумаешь, в какой-то раскаленный кисель обратилась, как только люди не развлекаются, мне-то что? Я снова забралась на кровать и крепко заснула.
Разбудил меня чей-то голос. Он был очень злым, высоким и с явно прослеживающимися истерическими нотками.
– А я не давала тебе такого дозволения! Иди и выгони отсюда чужачку! – Голосила какая-то девушка. Так, стоп, кажется там меня обсуждают, надо бы послушать. – Я тебе что велела делать? Смотреть за домом! Следить за садом! Не из цветка же она вылупилась?! Выгони ее отсюда!
Спасибо тебе, добрая душа, да после такого я сама с удовольствием вприпрыжку ускачу в горизонт. Внезапно загудел мужской бас:
– Розали, нехорошо так поступать. Девушка еще даже не проснулась, а ты требуешь выгнать ее. Чем она тебе не угодила?
– Это домик фей! – Злобно взвизгнула Розали и, кажется, даже затопала ногами. – Никто сюда не смеет войти из человеческого рода, никто! Только мы, феи, и те, кому мы позволим! Я дозволила жить при доме только огневичке и тебе, Торвус! Да я … я сейчас вас обоих в котел окуну!
Так, кажется пора мне вмешаться, пока милую бабульку-огневичку там не притопили за ее доброе сердце. Я принялась натягивать на себя тряпки, путаясь в них и кое-что запихивая под кровать ввиду непонятности их предназначения. Около двери зазвучали шаги, я ускорилась и запуталась окончательно.
– Нет, вы гляньте! – Взвизгнула девушка у меня над самым ухом, я вздрогнула и порвала блузу. – Она даже одеваться сама не умеет! Наверняка умственно неполноценная, как и все эти человечьего рода!
– Сама-то ты знаешь какого рода? – Вырвалось у меня. – По всему видать шумного и невоспитанного. Я б и больше тебе сказала, но это уже с глазу на глаз … мааалыыыш.
Этим издевательским «мааалыыыш» меня в свое время доводил до белого каления старший брат, уж не знаю почему я решила вставить это слово – видно, чтоб не ляпнуть чего покрепче. Я наконец разобралась с одеждой и принялась не торопясь зашнуровывать блузу, девушка на какое-то время онемела от неожиданности.
– Да ты хоть знаешь кто я? – Наконец зашипела она, сжав кулаки. Я кивнула и состроила невинную рожицу.
– Знаю. Крикунья. А еще визгунья. И в принципе кто-то не очень добрый. Зато красивая. – И я хлопнула глазками, усиленно изображая зависть. Девица схватилась за грудь, судорожно вдохнула и распахнула рот, но заорать не успела – в дверях появился мужчина.
– Остынь, Розали, – осадил он ее, – дай человеку хотя бы привести себя в порядок, позавтракать, а потом уже кричи, если тебе так хочется.
– Это … домик … фей!!! – Пророкотала девушка, тяжело дыша от злости. Я пожала плечами.
– А я может быть тоже фея. В душе. – Кротко заметила я и принялась бочком пробираться мимо девушки в сторону двери. Мужчина весело усмехнулся, видно ему понравилась моя шутка. – Я может быть чувствую себя феей и соответственно идентифицирую себя как фею.
– Ну это уже слишком! – Зашипела фея и неожиданно очертила в воздухе рукой красивую дугу, ослепительно вспыхнувшую зеленым цветом. Дуга начала рассеиваться облаком, которое потянулось в мою сторону. Я отпрыгнула назад, огляделась и, ничего не найдя, с силой дунула на зеленовато мерцающее облачко. Оно немедленно прыснуло к своей создательнице, окутав ее с ног до головы. Фея заверещала и тоже отпрыгнула, но натолкнулась на кровать и повалилась на нее, нелепо вскинув ноги. Мужчина захохотал в голос. Я, пользуясь случаем, подобралась поближе к выходу, готовясь десантироваться отсюда в любой момент. Розали, чуть не плача от унижения, барахталась на кровати, запутавшись в простынях и одеялах.
– Торвус! Если ты мне немедленно не поможешь …, – начала она, – да я тебя … прекрати смеяться!
Пользуясь суматохой, я выскользнула в коридорчик и немедленно наткнулась на старуху. Она подхватила меня под локоть и потянула куда-то, перед глазами немедленно замелькали чистенькие украшенные цветами комнаты.
– Кто ж вздумал бы, что эта горластая Розали явится именно сегодня, – будто в оправдание пыхтела бабуська у меня под локтем, – ее ж еще три дня не должно было быть! Ну да ладно, пойдем хоть выведу тебя. Да как звать-то тебя, сиротинушка?
У меня в голове внезапно стало пусто и весело.
– Ааа … я решила начать новую жизнь, – попыталась выкрутиться я, – раз уж так получилось, что теперь ничего у меня нет, пусть и старого имени не станет. А новое я еще не придумала.
Бабулька одобрительно кивнула и вдруг остановилась. Оглядев меня, она поправила мою одежду и неожиданно заявила:
– А что, это верно. Сменить имя – значит сменить судьбу. А такую горемычную судьбу как твоя и сменить не грех. Жаль, нельзя тебе оставаться тут, а то бы мы у цветов тебе имя спросили. А знаешь что? Иди-тко ты сейчас к заброшенному храму, там есть пруд, запозади него. В том пруду дух жил ране, я думаю, он и по сейчас там прячется. Встань рядушком с тем прудом, да и скажи: дух бессмертный, дух великий, дай мне новое имя и новую судьбу. Да опосля и слушай внимательно: как только ветер колыхнет кусты, заморщит пруд, доберется до тебя, он тебе имя-то твое новое и нашепчет. Глядишь, окажется не хуже старого. А таперича иди, мне еще феечку енту успокаивающим сбором отпаивать.
И она легонько пихнула меня куда-то прямо в живую изгородь.
ГЛАВА 4.
Я и глазом моргнуть не успела, как оказалась на дороге. Оглядевшись, я поняла, что это та самая дорога, где мы повстречались с бабулькой. На небо карабкалось солнышко, будто огромная божья коровка. Неожиданно я осознала, что мне не нужно спешить ни на учебу, ни на работу … да вообще никуда спешить не надо! Это открытие настолько обрадовало меня, что я чуть не запела в голос от счастья, но, оглянувшись на домик, решила сдержаться. Несмотря на утренние часы, от дороги приятно тянуло теплом, а из леса – пряным травяным духом. Я неспешно брела, разглядывая деревья вокруг. Через пару часов я устала, присела отдохнуть прямо в траву на обочине и обнаружила, что добрая огневичка успела впихнуть мне в карман сверток с какой-то снедью. Эх, сюда бы еще чашечку кофе!
Жуя бутерброд и оглядываясь по сторонам, я неожиданно увидала тропку, которая вела куда-то вглубь леса. А что, если этот дух-обзыватель именно там и обитает? Я вскочила на ноги и осторожно двинулась по тропинке. Она плавно загибалась вправо, минуя светлую полянку, затем пронизывая густую тень деревьев и снова вынырнув на поляну – округлую, вытянутую, полную пахучих трав. На дальнем ее конце, в сумрачной тени, возвышались какие-то приземистые руины.
– О, а вот и храм, – пробормотала я себе под нос и принялась пробираться, раздвигая густую рослую траву, что была мне практически по плечо. За храмом пруда не обнаружилось – может бабка что-то напутала? Зато здесь был впечатляющих размеров колодец. Вернее, четыре колодца расположенных друг около друга, будто лепестки гигантского цветка. Между ними была небольшая возвышенная площадочка, на удивление без единой травинки. Что ж, пруда нет, но колодец – это тоже немножечко пруд, не так ли? По крайней мере, тут их целых четыре, авось хоть в одном из них какой-нибудь дух сидит?
Я немедленно выбралась на площадку и попыталась заглянуть в каждый колодец, но они были темны и пахли неприятной затхлой сыростью.
– Итак! – Торжественно начала я и вдруг сообразила, что не помню формулировку, заповеданную мне доброй бабулькой. – Итак! Дух! Или ду?хи! Или духи?! – Я захихикала, но потом зажала рот рукой и попыталась настроиться на серьезный лад. – Сколько бы вас тут ни было, дайте мне хоть какое-нибудь завалящее имя. Но только красивое. Пожалуйста! – Спохватилась я и, склонив голову, принялась вслушиваться. В лесу что-то зашуршало. Дрогнули кусты. Ура, дело пошло!
Тут меня кто-то крепко схватил за локоть, и я взвизгнула от неожиданности.
– Ну, и кто это тут пожаловал к нам? – Проговорил хриплый мужской голос. – Чего тебе надо, девица? Обслужить нас пришла?