Исповедь аэрофоба. Это не про самолёты

Пролог. Подними НЕ БЕЗДНА

Как эта многотонная железная махина вообще летит?!?

Дорогой читатель, если ты держишь в руках эту книгу, знай: я понимаю тебя как никто другой. Мне тридцать семь, и с аэрофобией я прожила примерно половину своей жизни. А может, и больше — просто раньше не было лётной практики, и страх тихо спал, дожидаясь своего часа.

Я помню тот день, когда впервые поняла: я больше не могу. Я сидела в кресле самолёта, вцепившись в подлокотники, и чувствовала, как сердце выпрыгивает из груди. Мне казалось, что самолёт вот-вот упадёт, что я умру, что я никогда больше не увижу своего сына. А вокруг люди спокойно читали книги, пили чай, разговаривали. Я была одна в своём аду.

Я не знала тогда, что пройдут годы, я пройду курс, сяду за штурвал тренажёра, совершу семь перелётов за месяц и… получу удовольствие от полёта.

Да, ты не ослышался. Удовольствие.

Но об этом позже.

Сейчас я хочу рассказать тебе, как всё начиналось. Как страх заползал в мою жизнь незаметно, как он рос, крепчал и в конце концов стал хозяином. И как я решилась с ним бороться.

Эта книга — не инструкция. Не учебник. Это исповедь. Моя исповедь. И если ты сейчас держишь её в руках — значит, мы уже встретились. И я знаю, о чём ты молчишь. Потому что я сама молчала об этом почти двадцать лет.

Глава 1. Чек лист аэрофоба

Сейчас я приведу несколько классических примеров мыслей, свойственных аэрофобу, основываясь на собственном опыте. Посмотри, пожалуйста, знакомо ли тебе что-либо из этого.

1. За некоторое время до перелёта ты накручиваешь себя, включаешь обратный отсчёт до того самого дня.

2. Ты переживаешь за погоду так, будто от неё зависит всё. Вдруг дождь? Или, не дай Бог, гроза? А они, эти невидимые «они», не заметят и пустят самолёт прямиком в небесную ловушку.

3. Перед полётом ты глушишь страх алкоголем или таблетками — лишь бы не чувствовать.

4. У трапа ты разглядываешь самолёт с подозрением, как следователь — место преступления: нет ли трещин, вмятин, признаков небрежности? Вдруг пилот или инженеры что-то проглядели?

5. В кресле ты покрываешься липким потом, а ремень затягиваешь так, будто он может удержать твою жизнь.

6. Ты вглядываешься в лица стюардесс и соседей, пытаясь уловить хоть намёк на спокойствие — словно их улыбка может стать твоим спасательным кругом.

7. Ты вслушиваешься в каждый шорох, гул, скрежет — в звуки двигателей, закрылков, всего, что дышит и движется вокруг тебя, пытаясь угадать, не предвестник ли это беды.

8. При каждом крене ты впиваешься взглядом в иллюминатор — чтобы убедиться: мы ещё летим, мы не падаем.

9. Малейшее проваливание в животе запускает в тебе новую волну ужаса, и каждый толчок отдаётся эхом в груди.

10. Ты то и дело вскакиваешь в туалет — лишь бы на минуту притвориться, что ты не в самолёте, что всё это не всерьёз.

11. Ты утыкаешься в бессмысленные игры на телефоне, лишь бы занять мозг, не дать ему придумать новую катастрофу.

12. Ты ставишь таймер и следишь за каждой минутой, как за вечностью, отсчитывая оставшиеся муки.

13. Когда самолёт начинает трясти — ты внутренне прощаешься с жизнью, свыкаясь с мыслью, что это конец.

14. И только когда объявляют посадку, ты делаешь первый свободный вдох за весь полёт. Ведь скоро этот ад закончится.

Если ты узнал себя хотя бы в нескольких пунктах — поздравляю! Ты — часть тех самых 30% населения Земли, кто боится летать.

Но вот что важно: это излечимо. И я — живое тому доказательство.

Глава 2. Первый звонок

Первый перелёт случился в девятнадцать. Родители подарили мне и моему молодому человеку путёвку в Турцию — «всё включено», море, солнце, беззаботность. Тот рейс прошёл гладко, никакого негатива я не помню. Отдых за границей пришёлся по душе, и мы стали летать при первой же возможности — то в Турцию, то в Египет.

А потом был ночной перелёт. Первый, где мне внезапно стало дурно. Тогда я не придала этому значения — просто запила неприятные ощущения алкогольным коктейлем из дьюти-фри. И заглушила первый звонок.

Шли годы. Я взрослела — и страх рос вместе со мной. Телевизор одну за другой выдавал новости об авиакатастрофах. Я смаковала каждую деталь: перечитывала имена погибших, пыталась измерить боль их близких, пересматривала кадры с мест трагедий. Сама искала отчёты, слушала экспертов, ждала вердиктов авиакомитета.

Сегодня я точно знаю, зачем это делала. Настоящий аэрофоб всегда ищет подтверждение своему страху — чтобы узаконить его, сделать оправданным и адекватным в своих глазах. Вспомните: вчитывались ли вы с таким же упорством в сводки о смертельных ДТП или кораблекрушениях? Вряд ли. И в этом вся суть.

Я ещё летала — но каждый раз ценой всё больших усилий. За пару недель до вылета меня накрывало: я прокручивала, как заставлю себя сесть в этот источник опасности, как выдержу часы мучений. Признаться вслух было стыдно. Я молчала. Мой молодой человек — позже муж — ничего не подозревал. Он видел только мою раздражительность, но не знал, что внутри меня бушует ураган.

Шло время, и летать становилось почти невозможно. Я искала любые поводы остаться дома или выбрать поезд. Муж начал что-то чувствовать — и я сказала правду: «Я боюсь летать. До ужаса. До онемения». Он не поверил. Он сам никогда не испытывал ничего подобного, для него полёт всегда был радостью, почти чудом. А я завидовала ему — тихо и бессильно.

Глава 3. Жизнь в клетке

Чем старше я становилась, тем крепче страх сжимал меня в своих тисках — и в конце концов привёл к полному отказу от перелётов. Я люблю путешествовать, и это стало для меня стеной. Я выбирала только те места, куда можно доехать на поезде. Это казалось спасением. Я так много ездила, что получила самый высокий статус в РЖД и все его привилегии.

В 2016 году мы с мужем мечтали о Европе — но перелёт представлялся мне пыткой. К моему удивлению, я обнаружила, что из Москвы на поезде можно добраться до нескольких европейских городов: дорога занимает чуть больше суток. Решение было принято. Мужу долгий путь, конечно, не нравился, но я стояла на своём — и он уступил. Так, в 2016 и 2017 годах, мы увидели Австрию и Германию. А на обратном пути из Берлина муж умолял: хотя бы часть дороги от Москвы до дома пролететь.

Из Германии мы вернулись уже втроём — внутри меня росла новая жизнь. Беременность и первые два года после родов мы вообще не летали. Если и ездили, то на машине или поезде.

На первый перелёт в статусе матери я решилась, когда сыну было чуть больше двух. Подруги позвали нас в Турцию — отдохнуть семьями. За три года я отвыкла от самолётов. И этот полёт я помню до сих пор.

Мы сидели на первом ряду, я держала ребёнка на руках. Он висел на груди и вместе с моим молоком глотал кортизол — гормон моего ужаса. Мне было так плохо, что я теряла себя. Цепенела. Кровь стыла. Я обернулась к подругам и выдохнула: «Мне страшно. Я не знаю, что делать». Я была готова проглотить что угодно, лишь бы отпустило. Мы позвали бортпроводницу — она развела руками: таких препаратов нет, ничем не могу помочь. Оставалось только ждать. В моей голове смерть уже наступала. Но ладно бы я — у меня на руках был сын. Он ни в чём не виноват. Зачем я потащила его на этот риск?

Полет длился всего полтора часа. Но для меня — вечность. Любой аэрофоб поймёт. Позже я всегда ставила на телефоне таймер: он приближал меня к концу пытки.

После той поездки я не летала ещё три года. А потом снова — те же подруги, та же Турция. Тревога не утихла. Я впивалась пальцами в подлокотники, ловила каждый звук двигателя, снова и снова спрашивала мужа: «Тебе не кажется, что звук странный?» Наверное, в тот момент даже он, никогда не боявшийся полётов, поймал мою тревогу. Иногда страх заразен — даже для тех, кто не знает его сам.

Глава 4. Последний полет перед пропастью

После того полёта за два года я летала ещё два раза. В Стамбул и на Алтай. Это были мои последние полёты перед тем, как я решилась на перемены.

После них я поняла: либо я больше никогда не сажусь в самолёт, либо я ищу причины и что-то с этим делаю.

Я начала искать в интернете способы — быстро и безболезненно решить эту проблему. И первое, что нашла, — советы: примите транквилизатор или снотворное. Будете спать весь полёт и не тревожиться. Многие действительно прибегают к таким методам. Ну и ещё алкоголь.

Я начала анализировать. Алкоголь? Да, в моменте страх притупляется. Но когда его действие прекращается, ты ловишь страх уже более серьёзный. Плюс, если летишь с ребёнком или семьёй — такая привычка выглядит, мягко говоря, странно. Лично для меня этот вариант отпал сразу.

Идём дальше. транквилизатор или снотворное.

Транквилизаторы — это сильнодействующие препараты. Они угнетает центральную нервную систему, снижают тревогу, расслабляют мышцы, вызывают сонливость. Но у них есть и серьёзные побочные эффекты: привыкание, заторможенность, падение концентрации, а при отмене — «рикошетная» тревога, которая может быть сильнее исходной. Это не лекарство от страха, это временное отключение сознания.

Что касается снотворного — тут всё неоднозначно. На кого-то оно действует легко, а кого-то погружает в кромешный сон. Добудиться человека после такого препарата бывает сложно. Кроме того, оно вызывает сухость во рту, сонливость в остальное время, заторможенность, а у некоторых — головокружение и галлюцинации. Этот препарат не от страха.

Все эти варианты были для меня неприемлемыми. Пользы от них — в разы меньше, чем вреда. Я так и не попробовала ни один из них.

И я стала искать дальше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.