Берег для Альтер Эго "Сплит" книга 1

Глава 1

Очередное уведомление на смартфоне заставило Рому заворчать:

— Ну кому я там опять понадобился?

Сказал он это с сарказмом — ему давно никто не писал и не звонил, кроме мошенников и спамеров. Друзей у него давно не было. Бывшая жена, ушедшая к лучшему другу, на алименты не претендовала — детей у них не было. Кредитов Рома принципиально не брал: слишком хорошо понимал, как устроено долговое рабство. Так что и коллекторы его не донимали.

В записной книжке телефона самыми активными контактами были «мама» и «врач». Сообщение пришло как раз от последнего:

«Рамзес Давидович. Вы записаны на приём во вторник, 10:30. При себе иметь паспорт и страховой полис».

На недавнем приёме врач сообщил, что появился инновационный метод лечения ПТСР и резистентной депрессии. Рома, который уже добрых двадцать пять лет пытался избавиться от этих недугов, прошёл все возможные методы и, кажется, по два раза перепробовал все препараты, выпущенные бигфармой. Лучше ему не стало, зато собственную энциклопедию побочных эффектов он мог бы написать без труда.

За годы попыток выздороветь он несколько раз проходил госпитализацию, сменил несколько мест работы, потерял всех друзей и надоел родственникам. Причина была проста: принимая лекарства, он был вечно сонным; бросая их — становился агрессивным. В периоды без лечения скатывался к злоупотреблению алкоголем и запрещёнными веществами.

Потом реабилитация. Очередная госпитализация. Новый виток…

Логично, что Таня, жена Ромы, устав от нескончаемых проблем, выбрала здорового и предприимчивого Николая. Он все эти годы был тайно влюблён в Татьяну, помогал Роме деньгами, но в час X не упустил возможности устроить личное счастье. Свою жену Наталью он бросил без особых колебаний — дети к тому моменту уже жили отдельно. Без лишних моральных терзаний он поселился с Таней в новой уютной квартире.

Утром Рома по инерции пошёл на приём. В кабинете до боли знакомый заведующий отделением, Евгений Юрьевич Кравцов, с нескрываемым энтузиазмом сообщил о прорыве в медицине. Больше никаких таблеток и уколов. Разработан метод, созданный известным инженером, запускающим в космос корабли и наводнившим мир электромобилями, — Иваром Максом. Первые добровольцы могут воспользоваться методом бесплатно, но впоследствии процедура будет стоить около миллиона долларов.

Рома скептически отметил про себя, что набирают подопытных кроликов и, может случиться, что первые «попадают» так же бодро, как и первые запускаемые Иваром Максом космические корабли, которые, немного оторвавшись от стартовой площадки, взрывались или, попетляв в воздухе, падали в океан.

Однако глубокое разочарование в жизни, чувство безысходности и ставший уже родным фатализм побудили Рому спросить:

— Каковы условия участия в эксперименте?

Кравцов радостно заявил, что нужно лишь подписать согласие и отказ от претензий.

Рома, не читая текст, подмахнул ручкой каждый лист соглашения и вопросительно посмотрел на врача.

— А дальше будьте любезны пожаловать завтра в стационар с зубной щёткой и тапочками.

После недавнего ремонта клинику было не узнать. Складывалось впечатление, что строителей заставили выбирать самые дорогие материалы. Такой мебели Рома отродясь не видел. Садясь в кресло зоны отдыха для пациентов, он провалился в него, словно в облако, и почувствовал, что не желает вставать — настолько мягким и уютным оно было. Из ординаторской доносился запах зернового кофе, а пациенты напоминали отдыхающих в санатории, а не побитых жизнью людей. Позже Рома узнал, что это крыло клиники предназначено для пациентов с первым эпизодом расстройств, и тяжёлых случаев здесь не размещают.

Его палата напоминала номер пятизвёздочного отеля. Еда не отставала по качеству. Грешным делом он подумал, что кормят как на убой. Медперсоналу не хватало только формы престижного отеля. Улыбались они так широко, что не оставалось сомнений в уровне их зарплат.

Вечером заглянул дежурный врач, проверил давление, пульс, поинтересовался самочувствием и подозрительно искренне заверил Рому, что уже завтра его кошмар длиной в два десятилетия закончится. После этих слов пульс Ромы стал ещё медленнее, а на душе появилась давно забытая лёгкость. Всё-таки надежда на лучшее — это половина исцеления, подумал он.

Но тучи не заставили себя ждать. После ухода врача в палате появилась медсестра, светящаяся позитивом, и любезно пригласила его в процедурный кабинет. Там Рому ждала клизма размером с артиллерийский снаряд.

— У вас такая волосатая задница, — заявила медсестра. — С трудом нашла техническое отверстие.

Рома заржал, пытаясь хотя бы так выразить свой гражданский протест.

Утром вместо завтрака сделали энергетический укол и категорически запретили есть. В теле появилась давно забытая бодрость и сила. Валяться на кровати не хотелось совершенно, и он принялся изучать помещения и знакомиться со всеми пациентами, которые имели неосторожность выйти из палаты. А когда всех опросил, стал читать всё, что попадалось под руку.

Какое же облегчение он испытал, когда сообщили, что время операции пришло и нужно пройти в операционную. На него надели хлопковый пижамный костюм, обрили голову и, дав лёгкий транквилизатор, стали пристёгивать ремнями к креслу, фиксируя голову зажимами. То ли от препарата, то ли от общего равнодушия Рома не испытывал ни грамма страха — только ожидание чего-то значимого.

Появился Кравцов в маске и перчатках. Делая укол в вену, велел считать от десяти к одному.

На счёте «шесть» мир Ромы сложился конвертом и погас.

Глава 2

Моё сознание вернулось резко, и так же быстро и скомканно вернулись последние воспоминания.

Меня уже отстегнули от кресла и освободили голову от зажима, но в палату не отвезли.

Рядом сидели Кравцов и вчерашний дежурный врач. На столе находился аппарат, похожий на большой роутер, с подключённой к нему клавиатурой.

Кравцов сказал, что мне только что установили чип корпорации «Меркури», принадлежащей Ивару Максу. Он установлен в лимбическую область моего мозга — туда, где находится эпицентр эмоций и побуждений. Чип имеет дополнительный доступ к долгосрочной памяти и поможет избавиться от депрессии, вызванной дисбалансом нейромедиаторов, а также от тяжёлых воспоминаний о пережитых травмах — начиная от побоев отца и вплоть до накопившихся к недавнему времени.

Я невольно улыбнулся и, наверное, только из-за транквилизатора и остатков наркоза не пустился в пляс от внутреннего чувства торжества.

Но это было ещё не всё. Сейчас необходимо подключить чип к интерфейсу корпорации «Меркури» для активации и автообновления. Каждый раз, когда я буду находиться в зоне Wi-Fi, чип будет подключаться к общей сети интернет и проверять наличие обновлений. Сегодня меня ещё понаблюдают, а завтра я смогу отправиться домой.

Я одновременно испытывал и радость, и грусть. Радость — от того, что мои многолетние страдания закончились, а грусть — от того, что это произошло только к сорока четырём годам и пришлось так долго мучиться и мне, и тем, кто был рядом. Но ничего уже нельзя было изменить.

Кравцов подал мне пластиковый стаканчик с водой, чтобы я мог промочить пересохшее горло. Затем он ввёл какую-то комбинацию символов на клавиатуре, и «роутер» издал звуки оживления. Я тоже улыбнулся и сделал глоток воды.

В это же мгновение что-то внутри меня ударило мощным электрическим разрядом. Спину выгнуло дугой, а голова откинулась назад. Я мог только слышать, как Кравцов кричит персоналу, что произошёл сбой. Кто-то из медсестёр резким движением вколол мне в плечо мощный транквилизатор, и я безвольно рухнул на пол. Ни руки, ни ноги не двигались. Я мог лишь смотреть на узор керамической плитки.

Кравцов крикнул, что меня нужно поместить в камеру гибернации и ввести в анабиоз. Кто-то сильный подхватил меня и затолкал в холодную стерильную камеру. Стекло закрылось, и через минуту мир схлопнулся, как пустой чемодан.

Невозможно сказать, сколько времени я был без сознания. Реальность возвращалась слоями, как будто кто-то отлеплял клейкую ленту слой за слоем. Потом появились звуки. Тихий гул голосов и мерный стук: тук, тук, тук, тук, тук… А затем запахи — уголь, дешёвый чай, колбаса.

«Что за сон дурацкий», — подумал я.

В отличие от утреннего пробуждения, сейчас матрас был крайне жёстким. Я попытался встать и упёрся головой в потолок.

Не понял. Почему потолки такие низкие? Почему кровати соседей по палате двухъярусные? Меня что, перевели в другое крыло с меньшим уровнем комфорта?

И тут я впал в ступор. Это была не палата, а последнее место в вагоне поезда — то самое боковое верхнее возле выхода в тамбур и туалет.

Куда меня везут и зачем? Где сопровождающий?

Я медленно слез с полки, огляделся и понял, что вокруг ночь и все спят. Стучали колёса поезда, пахло плацкартным вагоном. Я вышел в туалет и, закрыв дверь, посмотрел в зеркало. Из мутного, потрёпанного жизнью стекла на меня смотрел юноша — худощавый, бледный, в смешной клетчатой рубашке. И я его знал, потому что это был я. Я восемнадцатилетний.

«Как же так», — подумал я, трогая лицо ладонью. — Что за сон такой?

Но вода в кране была не только вонючей, но и холодной. Смыть с лица этот сон не получилось. В шоковом состоянии, вытирая руки о джинсы, я вернулся в вагон и, с трудом сдерживая крик, выдохнул сквозь зубы. Сны не бывают такими детальными. Они не могут так реалистично пахнуть и так натурально ощущаться.

Достав со своей полки дорожную сумку и просмотрев содержимое, я понял, что всё это уже было со мной в 1999 году, когда я уезжал из Новосибирска на родину в Минск. Тогда я скрывался от следствия. Мои дружки притащили в квартиру сумку с наркотиками, продав которую планировали разбогатеть, но вместо покупателей приехал ОМОН. Я не имел к этому отношения и проходил свидетелем, но следователь посоветовала мне исчезнуть минимум на год, чтобы случайно не стать соучастником. Я не стал искушать судьбу и рванул первым же поездом в Минск через Москву. В Минске жил мой отец, от которого я когда-то сбежал в четырнадцать лет вслед за матерью, сбежавшей от него семью годами ранее к дальним родственникам в Новосибирск. В восемнадцать я его уже не боялся и надеялся, что смогу пожить у него.

Похоже, сейчас я снова оказался в том же временном отрезке. Но как? Зачем? Почему?

Как и в прошлый раз, я решил купить у проводницы бутылку «белой». Ехать, как выяснилось, мне было ещё сутки, и эти сутки я провёл в состоянии лёгкого опьянения, понемногу заправляясь алкоголем. Принять новую старую реальность на трезвую голову я был не в силах. Было ясно одно — действовать придётся по обстоятельствам.

На подъезде к Москве я проснулся, услышав, как зашуршали и засуетились пассажиры. Мне долго собираться нужды не было, и я просто лежал в ожидании прибытия.

В прошлый раз мой двоюродный брат Андрей, служивший в Москве в звании подполковника МВД, должен был встретить меня на перроне, но опоздал. Я побрёл тогда к нему домой один, а он заставлял диспетчера объявлять, что меня ждут возле справочной. Теперь же я решил дождаться его и не добавлять ему стресса в пять утра — как-никак ему ещё на службу.

В кармане была пачка сигарет. Курить совсем не хотелось. К сорока четырём годам я полностью отказался от этой вредной привычки, и, похоже, в 1999-й я попал также без неё.

Андрея я заметил издалека и помахал ему рукой. Заметить этого оловянного солдатика было несложно. Высокий, статный, с неизменной офицерской выправкой, он шёл как хозяин положения и всем своим видом демонстрировал строгость закона. Несмотря на природную эмоциональную скупость, он по-родственному обнял меня и поинтересовался, как я доехал. Человеком он был неразговорчивым и, как правило, обходился общими фразами.

Надолго ли я в Москве, как мать, есть ли у меня водительские права и не планирую ли я закрепиться в Москве, потому что знакомому нужен водитель.

Я решил отвечать односложно. Да и мне, сорокачетырёхлетнему мужчине, это было несложно. Андрею же на данный момент было всего тридцать один год, и это показалось мне забавным.

Закрепиться в Москве мне в этот раз очень даже хотелось, но, осознав, что зарплата водителя и режим работы мне не подходят, я невольно начал думать в сторону быстрых денег. Что же я помню из прошлого, на чём можно было бы поднять хороший куш?

Дефолт 1998 года я уже пропустил, а из новенького только внезапная смена президента в новогоднюю ночь могла стать новостью, но заработать на этом вряд ли удастся. Пока же в кармане шуршало всего двести долларов.

На входе в общежитие МВД на Садовом кольце дежурный в целях безопасности просмотрел содержимое моей сумки. Вещей в ней и правда было немного: сменные джинсы, свитер, трусы и носки. Набор джентльмена удачи.

Андрей сообщил, что жена с дочкой у тёщи и обе комнаты свободны. Мы скромно позавтракали бутербродами с колбасой и яичницей, после чего он убежал на службу. Я же остался один на один со своими мыслями и невероятной растерянностью.

Подойдя к окну и всматриваясь в мегаполис, я лихорадочно пытался понять, что мне теперь делать. В этот момент внутри черепной коробки что-то слегка укололо меня, как будто булавкой. Раз — и ещё раз, словно проверяя, есть ли реакция.

И вдруг я услышал голос прямо в ухе. Негромкий, но довольно чёткий. Он напоминал голос ассистента в браузере.

— Связь установлена. Местоположение: Москва. Год: 1999. 14 октября. Как ваше самочувствие, Рамзес?

Глава 3

Час от часу не легче, подумал Рома. Не хватало ещё голосов в голове. Это что вообще такое?

Голос зазвучал снова.

— Рамзес, я вижу, вы обеспокоены моим появлением. Давайте я представлюсь. Я являюсь менеджером вашего интерфейса, привязанного к чипу. Работаю на базе AI или, как принято говорить, искусственного интеллекта. В мои задачи входит обслуживание ваших эмоциональных и интеллектуальных потребностей. Вы можете посылать мне мысленные запросы в качестве команд.

Казалось, Рома смотрит сквозь подоконник. Сказать, что он был ошарашен, — значит ничего не сказать.

«Так-так-так», — зачастил Рома про себя. — Это что же получается: мало того что я в прошлом, мало того что снова юноша, так ещё и компьютер из будущего со мной общается. Бред какой-то. Надо разобраться, что теперь с этим делать.

Рома мысленно спросил у Ай (так он решил его назвать для простоты):

— Давай по порядку. Что я здесь делаю и что именно ты можешь сделать для меня?

Ай недолго думая ответил:

— Я не располагаю данными о цели вашего пребывания в этом временном континууме и локации, но я могу оперативно влиять на равновесие в вашей эмоциональной сфере и в режиме реального времени предоставлять информацию, доступную в 2025 году в сети интернет, а также давать рекомендации, основанные на этой информации.

«Нормально», — подумал Рома.

— Так, Ай, давай-ка первым делом найди доступные варианты быстрого законного заработка. И речь не о том, чтобы устроиться на какое-либо предприятие — это я и без тебя знаю. Речь о сверхприбыли за короткий промежуток времени и с минимальными вложениями.

Ай начал перечислять:

— Лотерея, казино, ипподром — самые быстрые. Фондовый рынок — дольше и требует больше вложений. Остальные методы либо незаконны, либо требуют сложного стратегического планирования с привлечением третьих лиц и их инвестиций. Могу дать расклад по каждому способу.

Разумеется, Рома выбрал первый вариант — лотерею. В казино сложнее, и могут банально не отпустить с выигрышем, на скачках тоже хватает своих бандитов, а вот лотерея — более безопасное мероприятие, и выигрыш вызовет меньше подозрений.

Ай назвал номер тиража и числа, которые необходимо было заполнить в билете «Спортлото». Ещё три он рекомендовал заполнить рандомно, на своё усмотрение — для видимости случайности.

Выигрыш от лотереи он рекомендовал вложить в ценные бумаги и дождаться роста стоимости активов. Так, по его мнению, Рома мог легитимно приобрести капитал, достаточный для финансовой свободы.

На радостях Рома побежал на улицу в поисках киоска «Спортлото». После заполнения билетов забежал в магазин, набрал еды и вернулся в общежитие. В приподнятом настроении и предвкушении выигрыша Рома, казалось, позабыл о том, где он и как сюда попал. Его всё устраивало при таком раскладе. Ну посудите сами: снова 18, Москва, на горизонте джекпот с немалым выигрышем, а дальше — перспектива выйти на «пенсию» в 19 или 20 лет, причём речь не про пенсию по инвалидности, которую он получал в 44 пару дней назад в далёком 2025 году. Теперь он видел себя в роли рантье. Уже воображал о покупке коммерческой недвижимости с целью сдачи её в аренду, про дивиденды от акций и облигаций… И за этими фантазиями он не заметил, как Андрей вернулся со службы.

— Ну что, новобранец, как первый день в казарме? — сказал он с усмешкой.

— Типун тебе на язык, Андрюха, — ответил Рома. — Не надо меня к погонам подтягивать, я человек вольный.

— Чем поужинаем, вольный человек? — быстро переключился Андрей.

— Вон ветчина, овощи и фрукты — кушай на здоровье, — ответил Рома.

— По какому поводу такой банкет? — уточнил Андрей.

— Скоро деньги появятся, — ответил Рома, — и немалые.

Ментовская натура Андрея моментально почуяла неладное.

— А это каким образом, стесняюсь спросить? — спросил он, прищуриваясь.

Рома спокойно соврал, дабы не выкладывать фантастический поворот своих жизненных обстоятельств:

— Я же в Москву по поручению знакомого предпринимателя приехал. Он хочет прикупить акции на Мосбирже. Сам отлучиться из Новосибирска не может, послал меня. Деньги переводом отправил в банк. Как придут, я пойду по его поручению к брокеру. За эти мероприятия он мне заплатит 1000 долларов.

— Интересненько, — отметил Андрей. — А что, настолько выгодно вкладываться в акции, что целую тысячу за экскурсию в Москву дают?

— В том-то и петрушка, — сказал Рома. — Скоро акции взлетят в три раза, если не больше. Кто в курсе — тот не спит, а действует.

— А в этом как-то можно поучаствовать? — забыв про еду, спросил Андрей.

Он уже несколько лет работал на трёх работах: днём на службе в МВД, вечерами охранником в ресторане и ещё иногда водителем.

Рома, понимая, что у Андрея нет таких денег, сочувственно сказал:

— Там без десятков тысяч долларов делать нечего. Заработать, конечно, можно сотни тысяч, но нужен инвестор. Самому не справиться.

Андрей грустно выдохнул и с отсутствующим взглядом принялся за ветчину и салат.

Вечером он, собираясь на работу в ресторан, где подрабатывал охранником, позвал Рому с собой, чтобы тот не скучал.

Внутри было довольно уютно. Рома сел с Андреем за стол у входа. Это был первый малый зал. В нём был бар и живая музыка. Андрей в милицейской форме всем своим видом показывал, что посетителям стоит быть скромнее и даже не задумываться о нарушении порядка.

Заиграла музыка. Молодая знойная певица довольно профессионально запела. Спустя какое-то время появился хозяин ресторана Омар. Он поздоровался с Андреем и, протягивая руку Роме, отметил:

— Сразу видно, что братья.

Андрей явно был напряжён. Спустя какое-то время он встал и ушёл в другой зал вслед за Омаром.

Через несколько минут они вернулись вместе, и Омар, улыбаясь, жестом руки пригласил Рому пройти с ним. Рома вопросительно посмотрел на Андрея, и тот сказал:

— Пообщайся с ним немного. Насчёт акций.

Рома, не ожидавший такого поворота, мысленно выругался, но, будучи по сути тёртым калачом, спокойно воспринял вызов.

Омар предложил присесть за дальний столик, сделал жест официанту, и на столе появились дополнительные приборы для Ромы, ещё одна бутылка вина и тарелка с горячим оджахури.

Омар начал:

— Что там за тема с акциями? Андрей говорит, ты точно знаешь, куда вкладываться для хорошей прибыли. Откуда такие сведения и какие размеры вложений нужны?

— Омар, я не ищу инвесторов, — вежливо заявил Рома. — Я рассказал Андрею об этом не для того, чтобы он распространялся. Думаю, произошло недоразумение.

Омар улыбнулся.

— Я понимаю. Но и ты меня пойми. Мне уже сорок с лишним лет, и я не хочу остаток жизни возиться с рестораном. Вся эта кухня, банкеты и прочее у меня уже в печёнках сидят. Я хочу тихо смотреть, как растут внуки, сидя в своём доме в Подмосковье. Если ты поделишься информацией, я поделюсь прибылью с тобой и твоим братом.

Омар прищурился, рассчитывая на своё обаяние и на то, что малолетка, сидящий напротив него, поплывёт от таких обещаний.

Но Рома был ровесником Омара и все эти тонкости общения знал наизусть.

— Омар, если ты действительно серьёзно настроен, могу поделиться, но мы должны чётко определить зоны ответственности и процент от прибыли.

— Обсуждаемо, — отметил Омар, качнув головой. — Но я должен понять, насколько ты компетентен в этих вопросах. Убеди меня.

Рома спокойно начал:

— После дефолта в 98-м многие ушли в минус и боятся поднять голову, но основное направление страны — это нефтегазовая отрасль. То, что сейчас стоит копейки, скоро взлетит в цене. Это не очевидно, потому что у большинства стадное чувство паники, и все смотрят друг на друга. Однако, когда рост начнётся, смелость у этого большинства появится, когда они своими глазами увидят невиданный рост, и тогда будет уже бессмысленно входить в эту реку.

РАО «ЕЭС» — это основной поставщик энергии, и у них приоритет в инвестициях, тоже вырастут. Металлургия на очереди — после того как заводы наконец поделили конкурирующие группировки. Рейдерским захватам пришёл конец, все хотят зарабатывать в долгую. Плюс Европа сейчас начнёт жадно скупать дорогие и редкие металлы для машиностроения. Более подробно с выходом на брокера можем поговорить после заключения соглашения и уточнения деталей сотрудничества.

Омар с нескрываемым удивлением оценивающе смотрел на Рому. В его голове никак не могло уложиться, как юноша, годящийся ему в сыновья, может так грамотно рассуждать. Ему было невдомёк, что всю их встречу Ай нашёптывал Роме в ухо все эти подробности. От Ромы только и требовалось, что быть тем самым взрослым мужиком с жизненным опытом, который не спасует в момент серьёзного разговора.

Рома понимал, что Андрей зря сболтнул Омару про его намерения, но решил воспользоваться этой возможностью для брата и отдать предполагаемый процент от прибыли ему. Кто знает, может, Омар сдержит слово и поделится.

Они договорились встретиться завтра в обед здесь же, но уже без вина, для обстоятельного разговора и принятия окончательного решения о сотрудничестве.

Рома в душе удивился, как это так просто на пути появился человек, готовый опять же так просто вложиться в нешуточное предприятие. Но видимо, от вина или просто на фоне положительного настроения он решил прогнать эту мысль.

Глава 4

Поблагодарив Омара за вино и угощение, я откланялся и сообщил, что присоединюсь к брату, дабы тот не заскучал.

Омар с улыбкой ответил:

— Конечно, конечно.

Я вернулся к Андрею, который с нетерпением ждал развязки.

— Ну что, как прошло? — затараторил он.

— Да нормально, но в следующий раз предупреждай меня о своих намерениях. Я не планировал делиться своими планами с незнакомыми людьми.

Андрей виновато потупил взгляд.

Мне по-человечески было жаль его. Жена и дочь жили отдельно не потому, что им нравилось жить у тёщи, а потому что нормального жилья у Андрея не было. Жена поставила ему условие: вернётся только в собственную квартиру, а в общагу больше ни ногой.

— Ладно, Андрюха, дело сделано, — успокоил я его. — Даст Бог, заработаем на улучшение жилищных условий. Тебе на службе нельзя, а я выпью.

И я уверенно шагнул в сторону бара за коньяком.

После закрытия ресторана в обязанности Андрея входило отвезти Омара домой и проводить до подъезда. Мы ещё раз пожали руки на прощание, упомянув, что завтра обязательно встретимся, и Омар исчез за дверью подъезда.

Октябрьская ночь была на удивление тёплой. Чтобы добраться домой, нужно было пешком идти до метро, а потом пересесть на одной из станций. Домой почему-то совсем не хотелось.

Перед входом в метро я заметил неподалёку неоновую вывеску ночного клуба, задержал на ней взгляд и понял, что очень хочу туда.

— Андрюха, увидимся утром, — сказал я.

— Почему? — спросил он. — Куда ты намылился?

— Да в клуб схожу. Подвигаться охота.

— Ну ты давай там не безобразничай, — поучительным тоном сказал Андрей.

— Да, мам, — ответил я, взяв ладонью под козырёк.

— К пустой голове руку не прикладывают, — строго заметил он.

— Да разве ж она пустая? Ты же сам меня расхваливал Омару, — пошутил я в ответ.