Сверхъестественное: И прошел год. Поцелуй койота. Ночной кошмар

Они подошли к гостинице, но перед дверями Дин остановился:

– Эй, я все-таки пойду осмотрюсь.

– Да ну?

– Ага, скоро вернусь. Вы пока отдыхайте. – Заметив беспокойство Лизы, Дин махнул рукой: – Просто хочу разведать, что тут да как.

– Ладно, увидимся, – сдалась Лиза, и они с Беном скрылись в дверях.

Дин быстро пересек улицу и бросился к багажнику автомобиля. Из-за маленького расстояния между машинами открыть багажник было сложно, и Дину пришлось действовать осторожно, чтобы не задеть капот соседнего автомобиля. С «Импалой» таких проблем не возникало. Он хотел вернуться в лавку и посмотреть, что можно вытянуть из той девчонки-хиппи, но тут его отвлекли: Дин поднял взгляд на здание гостиницы и заметил в окне Бена, который – с глазами большими, словно блюдца – колотил в стекло, пытаясь привлечь внимание Дина. Дин выхватил припрятанную в нише для запасного колеса сумку и бросился обратно. Тут раздался визг тормозов, и какой-то автомобиль замер, когда между его решеткой радиатора и коленями Дина оставался всего лишь десяток сантиметров. Бен из окна исчез. Дин ворвался в фойе, переполошив Ингрид.

– О, мистер Винчестер, вы…

– Нет времени, Беа Артур[30]! – крикнул Дин через плечо и понесся по лестнице, перескакивая через три ступени.

Добежав до номера, он влетел внутрь, чуть не сбив с ног Бена.

– Что случилось? – он схватил мальчика за руку и потащил к двери их с Лизой комнаты.

– Не знаю, не… – пробормотал перепуганный Бен.

Лиза корчилась на кровати, по лбу ее стекал пот, а остекленевшие глаза закатились под веки.

– Лиз. Лиз! Ты меня слышишь? Ты пила что-нибудь? – Дин потряс ее, быстро оглядел комнату и, обнаружив открытую бутылку воды, понюхал ее содержимое: ничего.

Лиза дрожала всем телом, трясущиеся руки были сцеплены под подбородком.

– Что с ней? – Бен чуть не плакал от страха.

– Бен, мне нужно, чтобы ты обыскал комнату. Ищи что-то вроде этого, – Дин вытащил из кармана мешочек гри-гри. – Сделаешь?

– Да. Да.

– Ищи везде, – велел Дин. – Лиза, держись. Ты что-нибудь трогала? Ела что-нибудь?

Лиза вздрогнула, закашлялась, и изо рта ее потекла кровь.

– Д-дин, ч-что п-происходит? – выдавила она.

– Просто держись, – настойчиво повторил Дин.

– Дин?

Лиза начала кашлять, рывком поднесла руку ко рту и схватила что-то – что-то, тут же забившееся в ее пальцах. Разглядев, Лиза замерла в ужасе, а потом завизжала и потеряла сознание. Ящерица прошмыгнула в угол комнаты.

– Мама! – завопил Бен.

– Ладно, просто успокойся, – проговорил Дин. – Надо найти мешочек.

Он выхватил нож и распорол стоящее в углу сливочно-желтое кресло, добравшись лезвием и до пружин. Ничего. Он посрывал со второй огромной кровати все одеяла и стащил матрас. Ничего. В ванной он вылил все лосьоны, скинул на пол полотенца. Ничего. Тогда он сорвал с окошка занавески, путаясь в складках ткани.

Не приходя в себя, Лиза скатилась с кровати и теперь извивалась на полу, но хотя бы у нее изо рта больше ящерицы не лезли. А потом Дин вдруг заметил то, что искал: маленький мешочек под букетом вялых магнолий. Дин схватил его и открыл: драконья кровь, кость черного кота, чабрец и, насколько Дин мог судить, несколько видов масел.

– Что это? – спросил Бен.

– Ведьмовской мешочек. Это из-за него маме плохо, – Дин вытащил зажигалку и поджег находку.

Ткань занялась пламенем, и Дин выкинул мешочек догорать в мусорку. Они осторожно уложили Лизу обратно на кровать, и через несколько секунд Лиза открыла глаза и потерла горло.

– Что случилось?

– У нас были гости. Как ты себя чувствуешь? – Дин помог ей сесть и бережно убрал волосы с мокрого от холодного пота лба.

– Кажется, нормально. Кто это сделал? – она обвела взглядом разгромленную комнату.

– Не беспокойся, нам с Беном надо было найти то, от чего тебе было плохо, но все уже в порядке. Ну, или будет… Я приберу. Но сначала мне нужно отлучиться ненадолго. Побудете без меня?

Дин не хотел пугать Лизу, но нужно было отыскать того, кто все это устроил. Может, получится найти ответы у малютки-ведьмы из странной лавочки.

– Ты куда? – Лиза смотрела на него большими полными страха глазами.

– Я ненадолго, – Дин поцеловал ее в горячую щеку и закинул на плечо сумку. – Бен, позаботься о маме и никуда не уходи, ладно?

Бен серьезно кивнул.

Дин понизил голос:

– Давай не будем говорить маме, что случилось, раз уж она ничего не помнит. Хорошо?

Бен кивнул еще раз, обеспокоенно поглядывая на мать. Дин рассудил, что не стоит наводить Лизу на мысль, что в Салеме что-то не так. Не нужно пугать Лизу, а с остальным он сам справится. Дин закрыл за собой дверь, обернулся и оказался лицом к лицу с красной от злости Ингрид.

– Извините за шум. В «крокодила»[31] играли. Здорово повеселились, а ущерб я оплачу. – Дин проскользнул мимо и направился вниз по лестнице. Распахнув дверь, он вышел на улицу, ощущая вес оружия в сумке. Дин еще не знал, куда именно пойдет, но одно он знал наверняка: в Салеме действительно были ведьмы.

– Здесь сворачивай, – приказал Сэмюэль.

Сэм съехал с девяносто пятого шоссе, и они очутились в местечке под названием Дэнверс. Остановившись в мотеле, претендующем на колониальный стиль, они выгрузили багаж, и Сэмюэль зарегистрировал их под вымышленными именами. Находиться в Салеме в то же время, что и Дин, обещало стать проблемой. Сэму придется скрываться, а это сложно. Его высоченная фигура выделялась везде. К тому же, получится странно, если Дин вдруг заметит своего давно почившего деда. Сэм не до конца понимал, зачем они здесь, но предыдущая пара месяцев научила его делать, что сказано. Раз у Сэмюэля есть причина тут находиться, так тому и быть. Если в Салеме объявились ведьмы, Сэм не понаслышке знал, что хорошего в этом мало. Они бок о бок направились в свои комнаты.

– Дина разыщем завтра, – сказал Сэмюэль. – Думаю, задачка несложная: парень ведет себя, как захмелевший бык.

– А я пойду, осмотрюсь, – отозвался Сэм.

– Ладно, – пожал плечами Сэмюэль. – Просто постарайся, чтоб твоя здоровенная башка не торчала где попало.

Кивнув, Сэм отнес багаж в номер и вернулся к автомобилю. Для начала он объехал все стоянки ближайших мотелей, но машины брата не заметил. Потом он решил послоняться по самой любимой туристами части города. Ни следа Дина. А потом он свернул на улочку поменьше, заглянул в узкую аллею и успел заметить Дина, нырнувшего в проем с задней стороны старого, обшитого досками здания. Сэм развернул машину и припарковался перед магазином. Выпрыгнув на улицу, он позаглядывал в окна и проинспектировал травы в банках. Видно, Дин пришел к тому же выводу, что и он: здесь все прямо-таки вопило о колдовстве. В магазине стало светло. Похоже, кто-то только что вломился через заднюю дверь. Опасаясь нарушить наказ Сэмюэля и столкнуться с братом, Сэм решил посидеть в машине.

Насколько Дин разглядел, магазин был закрыт. Кажется, с наступлением вечера в городе все закрывались быстро. Дин осмотрел дверь.

– И никакой сигнализации? – пробормотал он и пнул прогнившую деревянную дверь.

Удар пришелся точнехонько справа от замка, выбив его так, что тот косо повис, словно язык из собачьей пасти. Держа наготове обрез, Дин прошмыгнул в подсобное помещение и разглядел там ящики и коробки с ведьмовскими вещицами, взгроможденные друг на друга.

– Редкости и всякая дрянь Конни, – пробормотал он.

Пробираясь в торговый зал, Дин решил, что за короткое время пребывания в Салеме умудрился кому-то напакостить, и этот кто-то, пока они с Лизой и Беном гуляли, проник в комнату отеля и подложил мешочек. Колдунья наверняка была сильная: чтобы собрать такой мешочек, нужно обладать недюжинными познаниями в темной магии. Дин кружил по магазину, выискивая что-нибудь подозрительное. Пошарил вокруг прилавка, около кассового аппарата. Ничего интересного. Справа Дин заметил крутую лесенку, уходящую на второй этаж, и протиснулся в узкий проем («Уф, как для хоббитов делали!»), поднялся по ступеням, выставив оружие перед собой. Наверху оказался убогий коридорчик. Пол скрипнул под его весом, и Дин поморщился. И тут – бац! – голову прошибло болью, отдалось в позвоночнике, и Дин свалился ничком. Обрез проехался по выстеленному широкими досками полу и остановился под обогревателем. Над Дином стояла давешняя девушка-хиппи, вооруженная бейсбольной битой с эмблемой «Ред Сокс»[32].

– Иисусе, Дженис Джоплин[33], полегче! – Дин потер затылок: на пальцах осталась кровь.

– Ты что тут делаешь? Не видел табличку «Закрыто» на двери? Или вы, жители Нью-Йорка, всегда творите, что хотите, и всюду заваливаетесь, как к себе домой?

– Эй, придержи коней. Во-первых, я не из Нью-Йорка. А во-вторых, я был тут час назад со своей девушкой…

– Так это твоя девушка? Ты ей в отцы годишься.

– Чего? – Дин умиротворяюще вскинул руки. – Ладно, мой имидж позже покритикуешь. Дверь внизу была открыта.

– Открыта в смысле взломана или не заперта? Что-то мне подсказывает, что петли сами не ломаются.

Дин пожал плечами и поднялся на ноги.

– Договорить можно? Я был здесь, потом вернулся в гостиницу. И следующее, что я вижу: моя девушка выкашливает геккона GEICO[34].

– Ящерицы? Кому ты перебежал дорожку?

– Поэтому я и здесь. Пришел выяснить.

– Это не я. Я с заклинаниями мести не вожусь, – девушка присела около маленьких наклонных окон. – Больше на Конни похоже.

– Так ты не Конни? – осведомился Дин.

– Нет, я Сьюки. Приятно познакомиться, – сухо отозвалась она.

– Это как Сьюки Стакхаус[35]?

– Боже, нет. Бери выше. Сьюки Риджмонт. Персонаж Мишель Пфайфер из «Иствикских ведьм»[36]. Я родилась в год выхода фильма, отсюда и имя.

– А где Конни?

– Конни вообще странная. Я ее нечасто вижу: обычно закрываю и открываю магазин сама, иногда нахожу записку с просьбой помыть окна. Вот и все на этом. А что ты хочешь ей сказать?

– У вас там внизу крутые штуки, их можно использовать в очень могущественных заклинаниях. Плюс ты пыталась продать моей девушке ожерелье с косточкой черного кота.

– Я? Я не знала.

– Ты не знала, что на том, что ты продаешь, есть кошачья кость?

– Нет. В смысле… Слушай, я как-то больше по любовным заклинаниям и по денежным. Немножко травок, свечка и пару слов. Я не трогаю мощные заклятия. И потом, поставками товара заведует Конни. Собственно, она мне утром позвонила и наказала впаривать эти ожерелья всем, кто зайдет. Ну, я так и делала. Я, правда, не знала, что на них кошачья кость. Это она… ну… она балуется темными делишками, если ты понимаешь, о чем я.

– Балуется ведьмовством? Как такими вещами можно «баловаться»? – удивился Дин.

– Ладно, хорошо. Она вроде как в этих делах конкретно по уши. Я пытаюсь у нее на пути не становиться. Конни из старожилов, живет здесь целую вечность. Задолго до того, как начали открываться магазины йогуртового мороженого и «Скечерс»[37].

– Так ты добрая ведьма? – приподнял бровь Дин.

– Просто зови меня Глинда[38], – отозвалась Сьюки.

– Хорошо. Понял. Так где мне найти эту Конни? Если она будет не против, я бы с ней поболтал.

– Э-э-э… Наверное, я тебе могу сказать, где она живет, – дернула плечом Сьюки. – Старое фамильное поместье Хеннриков. Езжай к северу от города, мимо не проскочишь. Как, ты сказал, тебя зовут?

– Я не говорил, – возразил Дин.

– Странно. Выглядишь знакомо. У тебя здесь семья?

– Что за генеалогический опрос а-ля «Кто ты такой[39]»? – раздраженно спросил Дин.

– Ух ты. Салют пятничному вечернему ТВ. Ты был под домашним арестом? Такого же никто не смотрит.

– Хорошо, Глинда, я ухожу. И раз ты шандарахнула меня битой, думаю, происшествие с задней дверью замнем.

– Я же сказала, заклинание на богатство у меня есть. Так что волноваться мне ни к чему.

Дин хотел найти того, кто навредил Лизе, однако ясно ощутил, что в Салеме все запутаннее, чем ожидалось. Дин ушел через сломанную заднюю дверь.

Сэм вылез из машины, заглянул в окно и, заметив продавщицу, забарабанил в стекло.

Девушка подняла голову и одними губами проговорила:

– Закрыто.

– У меня один маленький вопрос! – закричал Сэм, жестами показывая, чтобы девушка открыла дверь.

– Приятель, завтра приходи, – она помотала головой и отошла.

Сэм осторожно заглянул в аллею, в которой заметил Дина. Удостоверившись, что горизонт чист, он подошел и сунул голову в дверь. Продавщица стояла там, оценивая нанесенный двери ущерб.

– У меня просто пара вопросов, – сказал он.

– Слушай, йети, я и так уже задержалась, так что, если не возражаешь, я захлопну дверь у тебя перед носом, а за своей светящейся в темноте ведьминой маской вернешься завтра.

– Так, Сабрина[40], закругляйся, – терпение Сэма почти истощилось. – Я буду задавать тебе вопросы, а ты – шевелить своими сладкими губками, поняла?

– Ох, тренинг сензитивности[41] творит чудеса. Ты недавно щенков топил? Расскажи, что ты по этому поводу чувствуешь, – девушка растеряла всю непосредственность и теперь язвила отчаянно. – Видала я трупы, но ни один из них не ходил и не разговаривал. Хотя ты не ходишь, а грохочешь.

– Ты это, черт побери, о чем? – Сэм встречал не так много людей, которые бы прямо заявляли, что с ним… что-то не так.

– Упаси боже. Твою дурацкую походку за километр видно.

– Со мной что? – прорычал Сэм.

– Я ведьма, тупица. У меня есть силы. Я ощущаю определенные вещи. А тебя здесь нет. Сам-то чувствуешь?

Но Сэм не был настроен на самокопание.

– Что ты ему сказала? – он кивнул головой туда, куда предположительно удалился Дин.

Девушка ухмыльнулась:

– Кому? Парню, что только-только ушел? Он тебе компанию в душе составляет или как? Вы, ребята, кажетесь похожими – у обоих черепушки, как у кроманьонца.

– Он – мой… Не важно. Что он хотел? – упрямо проговорил Сэм.

– Его подружке стало плохо, и он подумал, что в этом виноваты я или моя начальница. У нас здесь полно всякой дряни. И я сказала, что я тут ни при чем. Он и его цыпочка выглядели совершенно безобидными. Я упомянула, может, что моя начальница больше с колдовством якшается, но и только. Отправила его восвояси: мне тут взвинченные типы не нужны. Я была с ним сама вежливость. А вот ты мне не сильно нравишься.

– Что ж, хотя бы честно. А остальные суки-ведьмы в курсе, что тут творится?

– Я ни с кем не общаюсь, если ты это имеешь в виду. Я живу с мамой, которая зарабатывает на жизнь мыловарением, работаю, строчу эсэмэски своему бойфренду и иногда смотрю киношку на «Нетфликс»[42]. Я уже сказала тому парню, что не все, обладающие даром, кучкуются тут. Я понимаю, Салем Салемом, но из этого не следует, что мы все напяливаем шляпы и устраиваем гонки на метлах.

– И этот парень вот так запросто ушел? Ты ему больше ничего не говорила? – Сэм сомневался, что девчонка не врет.

– А-ха… Да. Нет. Ну, теперь-то мне можно идти?

– Угу, – Сэм развернулся и вышел в аллею.

– Не за что! – крикнула девушка ему вслед. – Придурок.

С океана полз прохладный вечерний туман. Возвращаясь в гостиницу, Дин срезал дорогу через старое кладбище. Обычно прогулки по кладбищам знаменовались для него раскопками и сжиганием костей, но сейчас он поймал себя на том, что разглядывает потрепанные временем надгробия. Из-за лишайника некоторые имена было сложно разобрать, но Дин обнаружил, что увлекся. Все эти люди обвинялись в колдовстве. Он знал о Салемских ведьмовских процессах немного. Возможно, упокоенные под землей и правда были ведьмами, и тогда туда им и дорога. Но еще Дин знал, что зависть и подозрительность способны натворить куда больше дел, чем парочка людей, промышляющих колдовством, чтобы спасти урожай. Он пересек улицу, оставил сумку в багажнике и задумался: надо бы проверить, как поживают Лиза с Беном (занавески на окнах были плотно задернуты), но одновременно очень хотелось найти эту Конни. Если дамочка практикует черную магию, как сказала продавщица, возможно, именно она виновата в том, что случилось с Лизой. А может, она достаточно сильна, чтобы помочь воскресить Сэма. Как ни крути, Дину нужно было собрать больше информации, прежде чем встречаться с Конни Хеннрик.

Захлопнув багажник, Дин вошел в фойе. Ингрид приветствовала его крокодильей улыбкой из-за стойки, жестом подозвала и предъявила подробный счет за испорченное имущество.

– Чтобы вычистить занавески и пол, пришлось привлечь профессионалов. А костер в мусорном ведре все задымил. Я переселила вас в другой номер.

Дин кивнул и поблагодарил. На самом деле ему было по барабану, но все равно сейчас он, как никогда сильно, хотел, чтобы они остановились в обычном затрапезном мотеле. Дин нацепил самую приятную улыбку:

– Ингрид, если я хочу отыскать информацию о семье, которая с некоторого времени живет в Салеме, куда мне пойти? Здесь есть библиотека или что-то вроде того?

Даже в век интернета некоторые сведения реально добыть только в старых записях.

– Есть Музей Пибоди Эссекс. Хотя до него пешком не прогуляешься. Многие туристы приезжают туда проверить, не имеют ли они отношения к ведьмовским процессам. Моя пра-прапрапрабабушка жила в Бостоне, и ее муж приезжал посмотреть разбирательство по делу.

– По какому делу? – не понял Дин.

– Суд заслушивал свидетельства девочек, обвинявших людей в ведьмовстве. В любом случае, езжайте в Музей Пибоди. Поищите фамилии своих предков. Хотя я никогда не слышала о Винчестерах в Салеме.

– Возможно, что и нет. Спасибо за информацию.

Дин переоделся в профессорский костюм – твидовый пиджак и хаки – и, сверившись с GPS, поехал к музею.

Пожилая женщина в бежевом брючном костюме как раз запирала дверь изнутри, когда подошел Дин. Он постучал в стеклянную дверную панель, изобразил самую интеллектуальную улыбку и прижал к стеклу удостоверение преподавателя Гарварда[43]. Женщина приоткрыла дверь.

– Извините, мы закрыты. Подойдите завтра, – сказала она, и хотела было снова закрыть дверь, но Дин втиснул в проем ногу и обворожительно улыбнулся.

– Простите, что так поздно, – он прочистил горло. – Я доктор Джонс из Гарварда. У меня завтра лекция, а я жутко не успеваю с очень важной ее частью. Можно мне как-нибудь?.. – Дин махнул рукой.

Женщина оглядела его с головы до пяток. Дин лучезарно улыбнулся ей, повысил уровень обаяния еще на пару градусов и поставил ногу на место. Кажется, его старания сработали: женщина приветливо улыбнулась в ответ, открыла дверь и провела Дина в обшитую деревом комнату.

– Какую семью вы разыскиваете, доктор Джонс? – спросила она из-за стойки.

– Ищу информацию о Хеннриках.

– Хммм, не уверена, что у нас много сведений о них. Дайте глянуть, – она вытащила из ящика стола листок.

Заглянув в него сверху, Дин увидел, что это список семей, проживающих в Салеме с тех пор, как он был основан в 1628 году.

– Хм. Эбби, Адамс, Аллен, Бэйли, Биббер, Черчилль, Кэмпбелл, Кори…

– Постойте-ка, – Дин взял листок и перевернул его так, чтобы читать не вверх ногами. – Кэмпбелл?

– Да, вот здесь, – она ткнула пальцем в лист. – По этой семье тоже немного информации, если я правильно помню. Могу принести, если хотите.

– Да, будьте добры, – попросил Дин.

Через несколько минут женщина, шаркая, вернулась с пыльной коробкой.

– Это все, что у нас есть по Кэмпбеллам. Если что-то еще понадобится, зовите. Мне надо кое-что доделать, так что у вас есть полчаса.

Дин поблагодарил ее и, когда она ушла, сел за один из ближайших столов. В коробке лежал старый кожаный дневник с вытертой золотой подписью «Натаниэль Кэмпбелл». Дин осторожно пролистнул мягкие пожелтевшие страницы.

Он никогда не слышал о Кэмпбеллах в Салеме. Собственно, он вообще не знал о своих родственниках до дедушки и бабушки, Сэмюэля и Дианы. Но кем бы ни был этот Натаниэль Кэмпбелл, дневник он вел весьма активно. Первая страница была датирована 1664 годом, и Дин начал читать.

«Сегодня я подписал бумаги на усадьбу вместе с достопочтенным Коттоном Матером[44]. Цена с нынешнего времени три английских фунта в год. Угодья начинаются в двадцати метрах от старого дуба на повороте дороги в Ипсвич[45]. Ширина примерно пятьсот метров, длина – две тысячи. На западе она ограничена маленьким ручьем, а на юге – рекой, которая течет к Ипсвичу».

Дин перестал читать и перевернул несколько страниц разом. Запись, датированная февралем 1692 года, привлекла его внимание.

«Сегодня к северу от деревни было найдено тело девушки. Эбигейл Фолкнер четырнадцати лет нашли с перерезанным горлом. Я спросил деревенского доктора Уильяма Григга, могу ли я повидать тело, чтобы соборовать несчастную. Я прибыл туда до его преподобия Парриса[46], иначе он бы тут же наделал шуму, и я бы точно не смог осмотреть ее. Вдова Фолкнер не хотела ждать ни минуты, опасаясь, что дочь ее не вознесется на небеса, и позволила мне взять все в свои руки. Я настоял на том, чтобы сперва остаться с телом наедине на некоторое время, чтобы „подготовить все“ к визиту вдовы. За это короткое время я сделал несколько ясных заключений, до которых бы, уверен, не додумался даже хороший врач. В сущности, шея была сломана. Даже при перерезанном горле кости оказались переломаны, как если бы били обычным топором. Но на задней стороне шеи не было синяков. Боюсь, подобная сила может оказаться потусторонней. Я уверен, что истребил тогда ведьм, но вдруг другие попали под темную власть Сатаны? Могу лишь надеяться, что это не так. Однако боюсь, сыновья мои правы: ведьмы снова объявились в Салеме».

Примечания