Падший Ангел
– Да. Лучше умру, чем буду спать с тобой.
– Хорошо, – неожиданно спокойно произносит он, вытаскивает из кобуры пистолет и протягивает мне.
Он сейчас серьёзен? Взгляд на оружии буквально застывает, ни на секунду не ожидая такого хода от Армандо. Затем поднимаю глаза на него – в них полная уверенность. Быстрым движением выхватываю глок из его рук, делаю шаг назад и приставляю дуло к его лбу.
– И что теперь скажешь, Армандо? Сейчас твоя жизнь только в моих руках, – голос звучит ровно, почти спокойно. Он снова ухмыляется и смотрит с какой-то… гордостью?
– Да, ты права, ангел, – губы растягиваются в широкой улыбке. – Такая смерть была бы для меня лучшей. Той, о которой только мог мечтать. Потому что умер бы от твоих прекрасных рук, глядя прямо в твои ангельские глаза.
Он что, больной? Что вообще несёт? Я могу выстрелить в любую секунду… а он… он действительно не боится смерти. Не боится так же, как и не боюсь её я.
Вот только он действительно переживает за меня.
Рука сама собой переворачивает пистолет, и теперь дуло направлено прямо в собственный лоб. Недолго думая, палец нажимает на курок.
Ничего не происходит.
Пистолет не заряжен, чёрт возьми.
Армандо просто играл со мной. Чёртова дура.
Но при этом его взгляд и правда кажется удивлённым.
– Не ожидал, что ты готова пойти на такое, – замечаю в глазах почти настоящее разочарование, будто он действительно не верил, что я пойду на подобное. Пистолет быстро оказывается у него в руках и возвращается в кобуру. – Ты не знала, что он не заряжен, – продолжает он, легко покачивая головой из стороны в сторону. – Я настолько тебе противен, ангел? – одним этим вопросом вгоняет в ступор.
– Армандо, я… – слова застревают где-то в горле и просто не выходят.
– Не стоит, – обрывает он, подходя ближе. Теперь в глазах – уже не удивление, а безудержный гнев, и кажется, что обычно зелёные зрачки становятся почти чёрными. – Всё это время я относился к тебе по-хорошему, ангел. Заботился о тебе, как мог. Но, кажется, ты не оценила доброту. Хорошо, будет по-твоему, – голос становится ледяным. – Сегодня твой мелкий сосунок, как там его… – он намеренно делает паузу. – Ах да, Рид… – зубы сжимаются до скрипа, и он прекрасно это замечает, потому что ухмыляется уже дикой, по-настоящему опасной улыбкой. – Так вот. Ты будешь спать со мной в одной комнате, если не хочешь, чтобы он сегодня умер. Выбор за тобой, – затем разворачивается и направляется к двери, но останавливается прямо перед ней, задерживаясь ещё на секунду: – У тебя есть время до вечера. Я жду твоего решения, – после чего выходит, оставляя меня одну.
Чёрт, чёрт, чёрт.
Ненавижу быть в таком положении. Ненавижу, когда кто-то находит мои слабые места и давит на них до боли. А Армандо делает именно это. Он нашёл того, кем я действительно дорожу, и прекрасно понимает, что ради Рида я готова пойти на многое. Гребаный Дьявол. Ненавижу его. Конте точно знает, какой ответ в итоге получит.
Пальцы до боли сжимаются в кулаки, как вдруг в дверь раздаётся лёгкий стук, и мышцы немного расслабляются.
– Можно войти? – женский голос за дверью сразу выдаёт Мэг.
– Конечно. Проходи, – опускаюсь на край кровати.
– Я принесла тебе травяной чай, он хорошо успокаивает, – кажется, эта женщина знает почти всё, что происходит в доме. Мэг заходит в спальню, ставит чайничек и чашку на тумбочку. Затем мягко улыбается, но уходить явно не собирается. – Я бы хотела с тобой поговорить, – признаётся неловко, прикусывая пухлую губу.
– Кажется, догадываюсь, о чём, – натянутая улыбка сама появляется на лице. – Хорошо, давай поговорим, – она быстро присаживается на стул напротив, и сразу бросается в глаза слишком взволнованное выражение её лица, что немного напрягает. Такое ощущение, что впереди непростой разговор.
– Прости, но когда переодевала тебя ночью, увидела твои шрамы, – Мэг сглатывает.
– Почему ты не сказала об этом Армандо? – тут же перебиваю.
– Потому что это твоё личное дело. Если не хочешь, чтобы он знал о шрамах – хорошо, это твой выбор, и я его поддерживаю, – признаться, такого ответа от неё не ожидала. Женщина тянется ко мне и кладёт свою мозолистую смуглую руку на мою – слишком бледную на её фоне. – Я понимаю тебя, Виктория, – она замолкает, будто набираясь смелости, прежде чем продолжить. – То, что сейчас расскажу… никто не должен узнавать. Мальчики знают эту историю, но только частично, – снова пауза. – Моя семья была итальянской, и мы всегда так или иначе были связаны с мафией. Точнее, работали на семью Сесилии – матери мальчиков. Моя семья полностью зависела от отца Сесилии Джентилони, позже Конте, – тяжёлый вздох прерывает рассказ. – Мы бы просто не смогли выжить, если бы не он, поэтому моему отцу и братьям приходилось выполнять много грязной работы по его поручению. Шло время, и я сдружилась с Сеси – так коротко называла её я. Мы действительно стали близкими подругами. Но её родителям это не нравилось, они не хотели, чтобы их единственная красавица-дочь общалась с какой-то «бедной девчонкой» вроде меня, – видно, как трудно Мэг даются эти воспоминания. – Со временем Сеси стала меняться. Сделалась другой – более хладнокровной, злой, даже жестокой. Начала походить на собственного отца. Я ей надоела, и она стала обращаться со мной, как с игрушкой. Заставляла убирать за ней, чистить обувь, стирать платья и тому подобное. А когда мне исполнилось шестнадцать, Сесилия предложила своему отцу выдать меня замуж, – по щеке Мэг скатывается одинокая слеза. – Так и случилось. Меня выдали за мужчину, который был старше меня на сорок лет. Это был не просто мужчина – один из самых жестоких людей в мафии. Ему нравились издевательства и насилие, он получал от этого несказанное удовольствие. Очень многое довелось пережить за десять лет брака, слишком многое. На теле до сих пор множество шрамов от его истязаний. Слава Богу, что он вскоре умер. Это был лучший подарок для меня, – горькая усмешка искажает её губы. – Сесилии к тому времени было уже двадцать шесть, как и мне, но она всё ещё не была замужем. И тут её родителям подвернулась отличная кандидатура в лице Алонзо Конте – нового Капо мафии Лас-Вегаса. Его отец, а он был старым знакомым отца Сесилии, относительно недавно скончался, и это стало прекрасной возможностью. Они предложили ему свою дочь в жёны. Сеси была отличной кандидатурой: красива, образована, богата. Их семья на тот момент была самой богатой в Италии. Естественно, брак состоялся, – Мэг взволнованно смотрит мне в глаза. – То, что скажу дальше… не знает никто. Никто. И ты должна молчать, – она тычет в мою сторону пальцем и делает это довольно угрожающе. – Отец Армандо был очень хорошим человеком. Он забрал меня в свой дом, когда узнал, что мы с Сеси подруги, и думал, что ей так будет легче адаптироваться на новом месте. После смерти моего мужа я не получила ни гроша в наследство, поэтому Алонзо вовремя дал мне работу и крышу над головой, за что я была ему безумно благодарна, – снова пауза. – Но, на самом деле, самой Сеси всё это не нравилось. Вскоре после свадьбы она забеременела Армандо и постепенно начала сходить с ума. Мы думали, что это просто беременность так действует, но нет. Она стала подозревать мужа в изменах, постоянно кричала, чёрт, даже следила за ним. Но Алонзо был благородным человеком, очень хорошо относился к жене, любил её, поэтому не реагировал на её выходки. Она родила Армандо, ей назначили лечение, но она противилась ему и угрожала мужу, что покончит с собой. С каждым днём ей становилось всё хуже, она постепенно теряла рассудок… После последней беременности Алессом окончательно «потеряла голову». Сесилия стала всё сжигать, рушить, пыталась убить себя и Армандо, – аханье вырывается само, подобного услышать я точно не ожидала. – Да… но это отдельная история. Много ужасного она натворила. Очень много всего, – Мэг замолкает и закрывает лицо руками.
– Боже, Мэг, мне очень жаль. Не знала всего этого, – слова звучат почти шёпотом.
– Ох, девочка, ты ещё много чего не знаешь, – тяжело выдыхает она. – Мне жаль, что отец мальчиков ушёл так рано. Он очень сильно их любил и заботился о них, как мог.
– Но как же… Почему тогда все говорят, что Армандо убил своего отца? – спрашиваю в полном недоумении, вспоминая ту версию, которую слышала раньше. Каждый был уверен, что именно Армандо жестоко расправился с отцом.
– Нет, милая, Армандо не убивал своего отца. Он бы никогда так с ним не поступил, – голос Мэг дрожит. – Это… это сделала Сесилия, – и её слова холодной волной обдают всё моё тело.
ГЛАВА 18 – Моя дорогая жена
США, Лас-Вегас.
Ночной клуб «Арфа».
АРМАНДО КОНТЕ
Сижу в своём кабинете и смотрю на содержимое коробки, стоящей прямо передо мной.
Внутри лежит отрубленный палец с серебряным перстнем. Этот перстень и, конечно же, палец принадлежат Мяснику, моему верному другу.
Когда мы были в часовне вместе с Викторией, Калисто сообщили о том, что кто-то оставил коробку одному из барменов моего клуба и попросил передать «подарок» лично мне. Как только Калисто рассказал об этом, мы сразу приехали сюда, в «Арфу».
Теперь снова смотрю на этот палец, который не даёт покоя.
Примерно полчаса назад ярость захлёстывала настолько сильно, что я снёс всю барную стойку – теперь придётся заказывать новую. Чуть не убил бармена, если бы Калисто вовремя меня не остановил, и почти прикончил собственных солдат, потому что это грёбаные идиоты, которые не могут нормально выполнять свою работу.
Невозможно уследить за всем городом, даже при всём желании. Для этого у меня есть власть и люди, которые обязаны безукоризненно подчиняться. Они, мать его, должны работать минимум на «отлично», а по-хорошему – идеально.
Эту коробку оставил человек Бенедетти, потому что на дне лежала записка: «Франко Б.». И без неё было очевидно, что Мясник у него, но эта бумажка только подтвердила мои опасения. Это послание значило одно: война.
Убью нахрен этого Бенедетти и всех его псов, абсолютно всех, кто ему служит. Он просто ещё не понял, с кем связался, и насколько жестоким я могу быть на самом деле.
Единственное, что не даёт покоя, – моя прекрасная жена. Она стала моим слабым местом, и если Бенедетти узнает о ней, то точно захочет заполучить Викторию в свои мерзкие лапы. Нужно защитить её, но с её несносным характером не факт, что это вообще возможно.
В тот вечер, когда впервые увидел её в клубе, она показалась дерзкой, независимой. Не знав, кто я такой, она вела себя так, будто не боялась никого и ничего. Убедился в этом окончательно, когда дал ей пистолет, а она без колебаний выстрелила в себя, даже не зная, что оружие не заряжено.
В этом мы были похожи: оба не боялись умереть. У меня на это имелись свои причины, но вот что двигало Викторией? Что с ней случилось в прошлом? Не имел ни малейшего понятия, и от этого хотел знать о ней всё ещё больше. Хотел выйти с ней на нормальный контакт, но она упорно держала дистанцию. И, чёрт, я впервые позволял какой-то девушке вести себя так со мной. При этом совершенно не понимал, что делать со своим дерзким ангелом.
Времена сейчас неспокойные, я просто боюсь подвергать жизнь жены какой-либо опасности… чёрт, как же хорошо это звучит… жены…
Однако запереть её в спальне и держать, как пленницу, я тоже не мог. Не собираюсь обрубать крылья своему ангелу.
От мыслей отвлекает громкий стук в дверь.
– Заходи! – бросаю, закрывая коробку крышкой и откидываясь на спинку кресла.
В кабинет заходит Алессандро, младший брат. Все трое… мы похожи: чёрные волосы, высокий рост, те же черты, но Алесс всегда казался самым приятным и красивым из нас, возможно, из-за глубокого голубого оттенка глаз или потому, что он младше меня и Калисто и не носит бороды, оставляя лицо гладковыбритым.
– Что ты будешь делать? – спрашивает с порога, кивая на коробку.
– Всё просто: убью Бенедетти, – отвечаю, и его глаза округляются.
– Но… – начинает, однако не даю договорить.
– Никаких «но». Что-нибудь ещё, Алесс? Если нет – можешь идти.
– У тебя сегодня брачная ночь, не так ли? – и этот мудак ухмыляется.
– Ты пришёл спросить о Бенедетти или о моей жене? – чувство злости поднимается по позвоночнику.
– Ну, вообще, о Бенедетти, конечно. А может, и нет, – улыбка становится ещё шире, и в этот момент он напоминает Калисто в подростковом возрасте.
– Пошёл вон отсюда! – рявкаю, и он тут же скрывается за дверью, ясно чувствуя мой гнев.
И ведь правда, сегодня брачная ночь, о которой легко забыл из-за «подарка» грёбаного Бенедетти. Но оставалось одно не решённое до конца дело. Нужен был ответ Виктории насчёт этого мелкого идиота – Рида Брауна.
Сегодня вечером должен состояться его бой с Адриано Паризи, и я более чем уверен, что Адриано убьёт его.Только Виктория способна всё остановить и сохранить этому сосунку жизнь.
Оставалось меньше трёх часов.
Калисто занимался сбором информации и подготовкой ответного удара по Бенедетти, поэтому я решил отправиться домой – прямо к своей новоиспечённой жене.
По прибытии сразу направляюсь в библиотеку – уже знаю, что чаще всего она проводит там время, когда меня нет дома. Но Виктории там нет, и это искренне удивляет. Затем поднимаюсь к её комнате: несколько раз стучу, не получаю ответа, приоткрываю дверь – пусто. Неприятное напряжение сжимает грудь.
Где она, чёрт возьми, может быть? Направляюсь на кухню к Мэг – возможно, мой ангел там. Но на кухне только Мэгги.
– Ты не видела Викторию? – спрашиваю женщину.
– Нет. Но, насколько знаю, она сегодня даже не спускалась вниз. Наверняка сидит в своей комнате, – отвечает она, стоя ко мне спиной и помешивая что-то на плите.
– Её нет в комнате.
– О… – Мэг разворачивается, в руке – деревянная лопатка. – Ну, я была уверена, что она не спускалась на первый этаж, – повторяет уже с сомнением в голосе.
Возвращаюсь наверх быстрым шагом. Ещё раз заглядываю в спальню Виктории – её по-прежнему там нет. Тогда проверяю остальные помещения особняка, но девушка словно провалилась сквозь землю.
Остаётся только одна комната, куда ещё не заглядывал, – моя спальня.
Направляюсь туда и, открыв дверь, замираю. Не просто удивление – настоящий шок. Она здесь. Виктория стоит у большого окна. Светлые волосы распущены, заходящее солнце подсвечивает их, делая пряди почти белоснежными. На ней лёгкое белое платье, полностью закрывающее спину и плечи. Но, мать твою, даже стоя ко мне спиной, девушка выглядит безупречно.
Затем мой ангел оборачивается, встречается со мной взглядом и произносит:
– Это мой ответ, – отвечаю ей дерзкой ухмылкой. – Не стоит так радоваться, Армандо. Я сделала шаг назад, но это значит, что скоро сделаю два шага вперёд, – в её глазах ясно читается вызов.
Нравится то, какой она остаётся. Никогда прежде не встречал женщин, которые не боялись бы говорить мне в лицо то, что думают, а тем более – угрожать самому «Дьяволу». Виктория была особенной, не похожей ни на одну другую. Единственная. Идеальная для меня. С каждым днём я дорожил ею всё сильнее и сильнее, и где-то за границей страсти и желания начало рождаться что-то ещё, незнакомое и странное.
Я являлся самым безжалостным Капо мафии, и только ангел, стоящий сейчас передо мной, способен меня погубить. Заставить склонить колени. Никто – кроме неё.
– Мы будем только спать рядом. Больше ничего, – твёрдо добавляет она, подходя ближе.
Следить за каждым её шагом – отдельная пытка. Плавные, чертовски соблазнительные движения бёдер завораживают и утягивают в сети чувств, которых прежде не знал. От этой девушки невозможно оторвать взгляд. От своей идеальной жены.
– Как скажешь, мой ангел, – усмехаюсь, поднимая руки вверх в притворном жесте капитуляции.
– А что будет с Ридом? – спрашивает внезапно, и улыбка тут же сходит с лица.
– Отменю бой, – бросаю и прохожу мимо неё к креслу в углу, на ходу расстёгивая пуговицы рубашки. Полностью сняв её, отворачиваюсь, чтобы убрать в шкаф.
– Что ты творишь? – Виктория почти вскрикивает, впившись в меня взглядом.
– Переодеваюсь. Разве не видишь?
– Не надо делать это при мне!
– Это теперь наша комната, дорогая жена. И я могу спокойно переодеваться прямо здесь, перед своей законной супругой, – язвительно напоминаю.
Вижу, как крепко сжимается её челюсть – потому что она понимает, что я прав. Затем Виктория разворачивается на каблуках и вылетает из комнаты, громко хлопнув дверью. Хорошо ещё, что двери в особняке стоят по несколько тысяч долларов и сделаны из лучших материалов, иначе дом уже давно начал бы разваливаться после каждой подобной сцены.
Ужин проходит в абсолютной тишине: ни Калисто, ни Алесса сегодня дома нет. Чуть раньше звоню Калисто, чтобы он отменил бой, и наверняка, сейчас он как раз этим и занят.
Поев, направляюсь прямиком в свою комнату и слышу, как Виктория идёт сзади, выходя из столовой.
Уже довольно поздно, время близится к ночи. Захожу в спальню и замечаю, как жена топчется на месте, словно осознавая, что избежать неизбежного не получится. Через пару секунд она разворачивается и уходит в свою комнату.
Она что, решила не соблюдать наши правила? Так дело не пойдёт.
Минут через пять снова появляется на пороге, теперь уже в домашней одежде: длинная простая футболка и короткие шорты, полностью скрытые под этой дурацкой футболкой.
Усмехаюсь и начинаю раздеваться прямо при ней, и мне до безумия нравится её реакция. Взгляд цепляется за каждое движение. Очевидно, ей тоже нравится то, что она видит. Футболка падает на пол – перед её глазами оказывается всё моё татуированное, в меру накаченное тело. Затем скидываю трико, оставаясь в одних боксерах. Глаза Виктории чуть ли не вываливаются из орбит, когда до неё наконец доходит, что я сделал.
– Не делай этого! – резко говорит, но это только сильнее подзадоривает. Всё же разворачиваюсь и направляюсь в ванную, а на пороге специально стягиваю боксёры. Пусть полюбуется на мою упругую, голую и накачанную задницу. Сзади раздаётся её ахнувший выдох, и на губах появляется довольная улыбка.
В душе, уже намыливая голову, понимаю, что не до конца прикрыл дверь – осталась небольшая щель, и через неё, как ни странно, почти физически ощущаю взгляд Виктории на себе, хотя не вижу её. Но ощущение слежки никуда не девается.
Приняв быстрый душ, возвращаюсь в спальню в одних боксерах. Виктория сидит на левой стороне кровати у самого изголовья, согнув ноги в коленях и прикрывшись одеялом, словно пытаясь поставить между нами хоть какую-то ощутимую преграду.
– Ты будешь спать прямо так? – неуверенный вопрос звучит с её стороны, и, чёрт, это действительно забавляет.
– Да, буду спать так, – спокойно отвечаю, вытирая голову полотенцем. Она следит за каждым движением, и не ускользает от меня, как непроизвольно проводит языком по губам. Член моментально тяжелеет. – Обычно сплю голым, но решил пока тебя не смущать, – добавляю нарочито небрежно, бросая полотенце на кресло, чтобы посмотреть на её реакцию.
– Можешь делать всё, что хочешь, – выпаливает она. – Это твоя комната.
– Нет, ангел, это наша комната, – забираюсь на кровать.
– Не смей приближаться! Спи на своей стороне. Только попробуй дотронуться до меня ночью – и тогда я действительно задушу тебя, – твёрдо бросает мой ангел и отворачивается, ложась набок и выключая светильник на своей тумбочке. Её дерзкий язычок доставляет отдельное удовольствие. Но больше всего нравится то, что моя жена сейчас со мной в одной постели.
Моя жена.
Кажется, привыкну к этому довольно быстро. Если уже не привык.
Проходит какое-то время. Сон никак не приходит, но размеренное дыхание Виктории ясно даёт понять, что она давно спит.
Стараюсь не тревожить её, аккуратно приподнимаясь, чтобы выйти на балкон, как вдруг слышу:
– Нет, – голос сдавленный. Поворачиваюсь к ней и чувствую, что дыхание становится тяжёлым, спутанным. Придвигаюсь ближе, понимая, что что-то не так. Вглядываюсь в её лицо во тьме – глаза закрыты, она всё ещё спит.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: