Падший Ангел
– Живой, – говорит Джо у меня за спиной.
– У него сломана нога, возможно, что-то ещё, – один из спасателей обращается к врачам, которые подбегают к нам. Продолжаю ловить пульс, чтобы убедиться лично.
Есть. Жив.
Вдруг он шевелится и приоткрывает глаза, когда медики окружают его.
Боже мой. Выдыхаю.
Он жив. Всё хорошо. Несколько раз повторяю это про себя, пытаясь успокоиться и выровнять дыхание. Рид пару минут пытается сфокусировать взгляд на моём лице.
– Я что, попал в Ад? И почему ты тоже тут? Отстань от меня хоть здесь, Виктория, – бормочет он, отталкивая мою руку. Какой же идиот. Не выдерживаю и крепко обнимаю его за шею.
– Мисс, аккуратнее, нам нужно его ещё осмотреть, – говорит кто-то из врачей, и приходится отстраниться.
– Со мной всё нормально, я же правильно говорю? – обращается он к Джо, сидящему на корточках рядом.
– Мисс, мы должны забрать его и осмотреть, – снова повторяет один из докторов.
– Нет! Никакой больницы! – тут же возмущается Рид.
– Заткнись, – твёрдо бросаю, и он сразу замолкает. – Конечно, делайте всё, что нужно, – обращаюсь к медикам. – Последи за ним, Джо. Я скоро вернусь.
– Ты куда? – спрашивает Джонатан. – Твоя рука…
Но я уже разворачиваюсь и иду обратно, в сторону финиша. Там стоит красная Ferrari, а чуть дальше, окружённый счастливой толпой, сам Алек. Им всем плевать на то, что происходит буквально в сотне метров. Они празднуют победу Алека Авдеева. Нечестную, грязную победу, едва не стоившую жизни одному из гонщиков.
Решительно направляюсь к своей машине, беру две канистры бензина, которые мы всегда возим с собой на гонки на всякий случай, и иду прямиком к тачке Алека.
Никто не обращает внимания: все сосредоточены на герое вечера.
Подхожу к его любимой Ferrari и выливаю на неё весь бензин из обеих канистр. Алек по-прежнему ничего не замечает – слишком занят собственным триумфом и ревущей от восторга толпой. Достаю из кармана зажигалку, щёлкаю колесиком, и перед глазами вспыхивает небольшое пламя. В этот момент кто-то из людей наконец обращает на меня внимание:
– Смотрите, смотрите! Что она делает?!
Пальцы разжимаются, и зажигалка летит вниз.
Бум.
Пламя мгновенно охватывает машину, раздутое налитым бензином. Стою и наслаждаюсь тем, как жар щекочет лицо, пока «любимица» Алека сгорает на глазах у всех.
– Нееет! – раздаётся его крик. Наши взгляды встречаются. В его глазах – неимоверная злость, в моих – огненный гнев.
Разворачиваюсь на тяжёлых шнурованных ботинках и направляюсь к бару.
Шоу закончено.
Тот же бармен стоит с открытым ртом и буквально провожает меня взглядом до самой стойки, пока я не останавливаюсь перед ним.
– Где моя бутылка виски?
Он моментально достаёт её и вручает дрожащими руками. Делаю большой глоток крепкого напитка, как вдруг за спиной раздаётся:
– Ты – чёртова сука! Гребаная мелкая шлюха! Ты заплатишь за это! – орёт Алек, подбираясь ближе. Чувствую его тяжёлое дыхание у затылка, но даже не поворачиваюсь.
– И что ты мне сделаешь? – спокойно спрашиваю, наблюдая за коричневой жидкостью в бутылке. – Что?
– О, я уже сделал. Тебя ждёт сюрприз, – гнев буквально сочится из его голоса. Он на грани. Впрочем, как и я.
– Ты жалок, – усмехаюсь, разворачиваюсь и со всей силы разбиваю стеклянную бутылку о его голову. Стекло разлетается, кто-то рядом визжит. Кровь тонкими струйками стекает по его вискам, он зажмуривается и отшатывается назад. Кто-то из толпы успевает подхватить его под локоть, не давая рухнуть на асфальт. Взгляд Алека мечется, он пытается сфокусироваться на мне, но выходит так себе.
Плотнее сжимаю губы, но всё же ухмыляюсь, наклоняюсь ближе и шепчу прямо ему в лиц:
– Это было моё последнее предупреждение для тебя.
В следующую секунду кто-то резко хватает меня за локоть и пытается увести из толпы. Сначала сопротивляюсь, но, увидев сердитое лицо Исао, немного расслабляюсь.
– Ты пожалеешь о том, что сделала! Глубоко пожалеешь! И твой Рид… я убью его! – кричит Алек мне в спину.
Все вокруг следят за каждым моим шагом, пока Исао чуть ли не выволакивает к парковке. Возле машины уже стоят Рид с гипсом на правой ноге и Джо, который поддерживает его за руку.
– Что это было за представление? – недовольно спрашивает Исао, разворачивая меня лицом к себе. Его и так маленькие глаза превращаются в щёлки от злости, хоть он и пытается её скрыть – выходит плохо.
– Понравилось? – нарочно улыбаюсь.
– Хорошо, что тебе было весело. Только теперь всё это разгребать мне. Я не хочу, чтобы хоть что-то попало в сеть! Это небезопасно для тебя! – повышает голос.
– Сама знаю, что безопасно для меня, а что нет, – мы оба замираем, сверля друг друга глазами. Исао – глава клана якудза в Лос-Анджелесе, к которому я не имею никакого отношения. Я – принцесса Братвы, а не японской мафии.
– Всё, всё, успокойтесь, – вмешивается Рид. – Виктория, я хочу домой.
Разрываю зрительный контакт с Исао и подхожу к Риду. Джо помогает усадить его в мою машину.
– Я не маленький, чёрт возьми, – бурчит Рид. – Сам могу это сделать.
– Ты уже всё сделал, – рычу и захлопываю дверь прямо перед его носом.
– Хочешь, я поведу? – предлагает Джо, а я хмурюсь. – Ты выпила.
– Ты тоже, – отрезаю. В итоге мы быстро прощаемся, и Джо-Джо уходит. Вновь встречаюсь взглядом с Исао, который всё это время стоит на том же месте и внимательно следит за мной.
Ничего ему не отвечая, быстро сажусь за руль, завожу машину и уезжаю. Потерявшись в мыслях, довожу нас до дома почти на автомате. Из этого странного состояния выдёргивает рука Рида, опускающаяся мне на плечо. Останавливаю машину, поворачиваю голову к нему и только теперь замечаю, насколько сильно разбито его лицо. Везде ссадины, кровоподтёки и синяки. Над бровью аккуратный порез, который врачи уже зашили.
– Что сказали доктора? – спрашиваю.
– Всё нормально. Жить буду, – он улыбается.
– Позвоню Джо и всё подробно узнаю.
– Перестань. Лучше расскажи, что там было. Я пропустил всё самое интересное, да?
– Ничего не было. А теперь – в душ и спать, – твёрдо заявляю.
– Ну нет, мам, ну ещё чуть-чуть!
– Заткнись.
Помогаю Риду выбраться из машины и довожу до душа. Приходится ещё и раздеть его, как бы он ни сопротивлялся. Оставив одного в ванной, решаю, что и мне самой пора хоть немного привести себя в порядок.
Только сейчас обращаю внимание на руку. Вид у неё ужасный, пальцы болят так, что хочется выть. Вполне возможно, пару из них сломаны.
Смываю кровь, скидываю одежду и тоже становлюсь под душ. Быстро обрабатываю руку, переодеваюсь в домашнюю пижаму и заглядываю к Риду, чтобы помочь добраться до кровати. Спустя целую серию возмущений он всё же быстро засыпает. Тяжело выдыхаю и выхожу из спальни, плотно прикрыв за собой дверь.
Забрав сигареты из сумки, спускаюсь вниз. На часах давно за полночь, но всё равно выхожу на улицу. В эту ночь в Лос-Анджелесе довольно свежо и даже слегка прохладно. Босые ступни несут по тропинке к бассейну. Сев на бортик, опускаю голые ноги в воду.
Достаю сигарету и прикуриваю. Каждый раз обещаю себе, что брошу, но до сих пор так и не получилось. Не курила уже больше шести–семи месяцев…
Но такие моменты жизни выбивают из колеи, и сигарета снова оказывается между губ. Смотрю на руку, в которой её держу. На правом запястье – шрам. Тонкая неровная линия от пореза ножом. А над шрамом – татуировка: небольшие крылья ангела и нимб.
Это – воспоминание, оставшееся из прошлого. Больше всего люблю именно этот шрам: он напоминает о детстве. О нём. О человеке, которого я любила всем своим сердцем.
Виктория.
5 лет.
Была глубокая ночь.
Вместо того чтобы мирно спать, мы сидели на полу в нашей с братом комнате. Его золотистые волосы казались сейчас совсем светлыми, почти белыми из-за лунного света, создающего некий нимб над его головой.
– Ты готова? – спросил он у меня.
– Конечно.
– Тогда прямо сейчас мы принесём друг другу клятву. На крови, – заявил он, серьёзно глядя на меня своими голубыми глазами, точно такими же, как у меня.
Он достал кинжал из комода, и я невольно удивилась.
– Где ты его взял? – спросила.
– Одолжил у отца.
В этот момент мне действительно стало страшно.
Наш отец будет в ярости, если узнает, что Лоренцо взял кинжал из его любимой коллекции без разрешения. Он убьёт его, даже не задумавшись.
Я сглотнула, но спорить с братом не стала.
– Давай свою руку. Я сделаю небольшой надрез на твоём запястье, а потом ты сделаешь мне точно такой же, только на другой руке, – он аккуратно взял мою руку и холодным остриём кинжала разрезал кожу.
Затем я сделала то же самое – получился немного неровный надрез, но уже на его левой руке.
Мне почти не было больно, но кровь, капающая с наших запястий, пугала.
– А теперь давай поклянёмся друг другу, что всегда будем вместе и ничто, и никто не сможет нас разлучить!
– Клянусь. Мы всегда будем вместе, Лори, – твёрдо заявила я. Брат-близнец посмотрел мне прямо в глаза и улыбнулся.
– Я тоже клянусь, ангел, – ответил он.
Мы соединили руки так, чтобы порезы соприкоснулись, и наша кровь смешалась воедино.
Я любила Лори больше всего на свете. Лори – так ласково называла своего братика, а он звал меня своим Ангелом.
Вдруг послышались шаги. Мы поспешно попытались всё спрятать, но кровь продолжала капать с наших рук прямо на паркет.
Дверь в комнату распахнулась настежь, и вошёл отец. Он был очень высоким мужчиной и выглядел сейчас крайне устрашающе. Его тёмно-серые глаза уставились прямо на нас. Он сразу заметил кровь на полу. От него невозможно было скрыть ни одной мелочи.
– Почему вы ещё не спите? – спросил грубым голосом. – И что это такое? – он присел на корточки, провёл пальцем по паркету, где виднелись капли крови, и слизнул её со своего пальца, пробуя на вкус.
Сглотнув, я прижалась спиной к кровати, боясь того, что может произойти дальше.
– Я спрашиваю, что это? Объясни мне, Лоренцо, – он всегда обращался к нам так, словно мы были взрослыми, а не маленькими детьми. – Хорошо. Будем молчать, – холодно произнёс отец.
Он резко выпрямился во весь рост и молниеносно оказался перед Лори, схватил его за шею и бросил на пол. Ахнув, я подбежала к брату и упала рядом на колени.
В этот момент отец заметил свой кинжал на тумбочке. И в его глазах я увидела гнев… ужасный, жуткий гнев.
– Сколько раз я говорил тебе не трогать мои вещи?! – заорал он. Грубо оттолкнул меня ногой в сторону, снова схватил Лори за шею, сильно сжал и поднял его, как игрушку. Брат даже не заплакал – просто смотрел отцу в глаза, уже начиная задыхаться. Его ноги беспомощно болтались над полом, и я испугалась ещё сильнее.
– Папочка, пожалуйста, не надо, – разрыдалась я и вцепилась в его ноги. – Пожалуйста, отпусти его.
Но отец не обращал на меня никакого внимания. Он продолжал сдавливать горло моего брата. Не зная, что делать, я чувствовала, как по щекам текут слёзы.
– Папа, отпусти Лори. Пожалуйста. Отпусти. Это я его взяла. Я! – выкрикнула, едва справляясь с рыданиями.
Он резко отпустил брата. Лори упал на пол с глухим стуком, закашлялся и потёр шею рукой.
Отец перевёл холодный взгляд на меня.
– Не ври мне! – рявкнул он, приближаясь. Я попыталась отползти как можно дальше, но понимала: сама навлекла беду.
– Это была я, честно, – произнесла с полной уверенностью.
Он ударил меня по лицу.
Обжигающая ладонь врезалась в маленькую щёку так сильно, что я отлетела в сторону и ударилась головой о шкаф. В глазах потемнело.
– Нет, отец, это был я. Сестра просто прикрывает меня, – быстро прошептал Лори.
Отец вновь перевёл внимание на моего близнеца.
– Ещё раз возьмёшь что-то без спроса, и… – я не услышала, что он сказал дальше: сознание отключилось.
Придя в себя, обнаружила рядом с собой Лори и нашего старшего брата Марко, которого в ту ночь дома не было. И, честно говоря, это было к лучшему: Марко и так больше всех настрадался от рук этого «чудовища».
Это был первый раз, когда отец ударил меня. Свою маленькую пятилетнюю дочь.
К сожалению, далеко не последний.
ГЛАВА 5 – Она только моя
США, Лас-Вегас
АРМАНДО КОНТЕ
За окном глубокая ночь. Тем не менее всё ещё сижу в своём кабинете в одном из клубов Вегаса и думаю о той девушке.
Чёрт возьми, со мной никогда такого не было.
Всегда было плевать на всё и на всех. Трахал женщин только затем, чтобы удовлетворить свои мужские потребности. Не составляло ни малейшего труда обзавестись сучкой на одну ночь – женщины сами прыгали ко мне в постель. Но всё изменилось после того, как увидел ту белокурую девушку. Мой мир будто разделился на «до» и «после». И, мать твою… я хотел именно её. Только её.
Сейчас чувствую себя грёбаным зависимым от какой-то соблазнительной незнакомки, которую видел всего один раз в жизни. Один лишь образ в голове – и член встаёт. Больше не получается трахаться просто так. Складывается впечатление, что эта девчонка сделала из меня грёбаного импотента, заключив мой член в железную клетку своих голубых глаз. Стон срывается с губ, веки опускаются, голова откидывается на спинку кожаного кресла.
Она – словно ангел, спустившийся с небес. Настолько невинной и завораживающей выглядит её красота. Никогда прежде не приходилось видеть более красивых девушек, чем она. Красота у неё особенная, уникальная, но главное – настоящая.
За последние два месяца не было ни дня, чтобы я не вспоминал о ней. По миллиону раз прокручиваю в голове тот вечер в клубе Лос-Анджелеса. Снова и снова ощущаю её запах, мягкость кожи и шелковистые волосы. Хочется вкусить её алые губы, коснуться этой девушки прямо сейчас. Хочу, чтобы она была моей. Только моей.
Но мои люди не могут её найти, словно она вообще не существует. Отправлял на поиски лучших солдат, а в результате – пустота. И это сводит с ума.
Главная проблема в том, что за несколько часов до встречи с этим прекрасным ангелом была заключена сделка с русской мафией. Теперь, чёрт возьми, я официально помолвлен на какой-то русской шлюхе, которую ни разу в жизни даже не видел. Как только этой маленькой суке исполнится восемнадцать, она станет моей женой.
И виноват в этом исключительно я сам.
Три месяца назад.
Лас-Вегас.
В кабинет буквально влетает Калисто – мой брат, и по совместительству мой консильери.
– Ты знал? – спрашивает он своим максимально спокойным и отрешённым голосом, хотя всё его тело кажется напряжённым.
Медленно отрываю взгляд от документов и смотрю на него через стол:
– О чём?
– О том, что у русских есть наследница. У Николая Соколова есть внучка, – отвечает, абсолютно уверенный в сказанном. Иначе Калисто не стал бы врываться ко мне вот так.
– Сколько ей лет? – интересуюсь так, словно эта новость не стала для меня неожиданностью.
– О ней почти ничего не известно. Они очень хорошо скрывали её от посторонних глаз, в том числе и от наших. Никто не знает, как она выглядит, кто её отец, и даже точный возраст девчонки. Но мне доложили, что она уже достаточно взрослая, скорее всего скоро достигнет совершеннолетия.
Пару минут обдумываю всё услышанное и понимаю, что эта девчонка мне нужна. Хочу забрать у Братвы то, что им по-настоящему дорого. Можно не сомневаться: для Николая Соколова его единственная внучка, которую он так долго прятал, и есть то самое сокровище.
– Она мне нужна, – твёрдо заявляю.
– Хочешь испортить жизнь бедной девочке? – спрашивает брат безо всяких эмоций.
– Хуже. Хочу уничтожить её и всю Братву вместе с ней. Она должна стать моей, – на губах появляется ухмылка.
– Григорий уже в который раз просит о встрече с тобой, – напоминает Калисто.
– Отлично. Соглашайся. Встретимся с этим русским ублюдком.
Около двух месяцев назад.
Лос-Анджелес.
– Армандо, рад тебя видеть, – говорит Григорий Соколов и протягивает руку, когда подходит ближе.
Мы стоим в коридоре огромного тёмного особняка. Для меня это была далеко не первая встреча с этим мудаком, но очень хотелось, чтобы последняя.
– Ближе к делу, – твёрдо произношу, даже не думая отвечать на его протянутую руку. На этого русского ублюдка мне совершенно плевать.
Он прокашливается, быстро убирает руку и заявляет:
– Нам нужно оружие. К сожалению, мы потеряли наших поставщиков не так давно. Думаю, ты слышал об этом, – быстро бормочет он своим противным писклявым голосом.
– Слышал, – отвечаю, глядя прямо в глаза с высоты своего роста.
– Кто-то наступает нам на пятки. Нам нужна ваша помощь с оружием и ваша поддержка. Мы просим «мира».
– Не тебе ставить условия, Григорий. Ты не в выигрышном положении. Все твои запасы оружия и наркотиков уничтожены, Бенедетти висит у тебя на хвосте потому, что считает: Братва убила его лучших людей и взорвала его клуб, – ухмыляюсь. – Ты будешь делать то, что скажу я. Оружие получишь, но о «мире» речи быть не может. Максимум – дам тебе немного времени и не полезу в твои дела. Но это только пока. Взамен на мою щедрость хочу твою племянницу.
Глаза Григория округляются. Он был явно потрясён и совершенно не ожидал подобных условий.
– Не понимаю, о чём…
– Не смей мне врать, – тут же обрываю. – Я всё прекрасно знаю, Григорий. Мне нужна Виктория.
Седовласый невысокий мужчина сглатывает и сжимает челюсть до скрипа своих жёлтых, мерзких зубов.
– Зачем она вам? Она же мелкая, никому не нужная шлюха, – начинает убеждать Соколов, и по тону понятно, что таким образом он пытается изменить моё решение, уберечь племянницу.
– Нет. Теперь она – моя невеста, – твёрдо отвечаю. – Считай, что эта встреча и есть наша помолвка.
– Но Пахан… он не одобрит этого! – срывается тот на крик.
– Мне плевать. Жду ответа до завтрашнего утра. Мне нужна Виктория. Надеюсь, ты меня понял. А если нет – я буду первым, кто тебя убьёт и заставит страдать всю Братву, – разворачиваюсь на лакированных туфлях и выхожу из дома. За спиной идут брат и ещё пара моих солдат.
Из воспоминаний меня возвращает настойчивый стук в дверь.
– Входите, – бросаю, ожидая одного из братьев.
– Привет. Я не хотела тебя отвлекать, – в проёме кабинета появляется Кара.
Чёрт возьми, уже и забыл о её существовании. Опустив голову, продолжаю просматривать документы нового клуба в Вегасе.
Девушка делает несколько неуверенных шагов и подходит ближе к массивному столу, за которым я сижу сейчас.
– Мы так давно не виделись, Армандо. Я очень скучаю, – произносит она, но на её слова реакции нет – внимание по-прежнему приковано к бумагам.
Кара – довольно симпатичная девушка: стройная, высокая, с длинными каштановыми волосами и обычными карими глазами. Ничего особенного. Таких, как она, были сотни, но именно эта по какой-то причине привязалась. Решила, что раз я трахнул её больше одного раза, значит, это что-то да значит? Это не значит ровным счётом ни хрена. Больше она мне не нужна.
– Армандо, ну посмотри на меня… – снова тянет Кара.
– Мне некогда. Зачем ты пришла? – грубо спрашиваю, продолжая демонстративно её игнорировать.
– Соскучилась. Мне очень не хватает тебя, – она подходит ещё ближе и кончиками пальцев дотрагивается до моей руки.
Резко поднимаю голову и прожигаю её убийственным взглядом.
– Пошла вон, – повышаю голос. Лицо у Кары моментально краснеет, и кажется, ещё пара секунд – и она разревётся. – Ты что, меня плохо слышишь? – уточняю.
– Нет. Но я хотела сделать тебе приятное, – упрямо продолжает она, явно намекая на грёбаный минет.
– Говорю последний раз, пока не стало хуже: пошла нахрен отсюда, – отрезаю.
Она резко разворачивается на высоких каблуках и почти выбегает из кабинета, случайно врезаясь в Калисто, который как раз стоял за дверью.
– Что это с ней? – спрашивает он, закрывая дверь и усаживаясь в кресло напротив. Ответа не следует: вновь возвращаюсь к документам.
– Вижу, ты не в духе, – спокойно констатирует брат.
Отрываю взгляд от многочисленных цифр и смотрю на него.
Сказать, что мы сильно похожи, сложно. Наоборот, довольно разные – и внешне, и по характеру. Калисто достаточно высок, но не доходит до моего роста. Волосы у него чёрные, но не такие чёрные, как мои. Глаза – серые, пустые, холодные, словно айсберг. У меня – зелёные, более живые и броские. Калисто всегда спокоен, сосредоточен и рассудителен. Я – наоборот: слишком вспыльчив, агрессивен и жесток. Брат всё обдумывает прежде, чем действовать. В его жизни было достаточно событий, которые стали для него настоящими уроками. Из нас троих именно он больше всех похож на отца. И брат ненавидит это так же сильно, как ненавидит наших родителей.
– Армандо, ты меня слышишь? Твоя официальная помолвка состоится через три дня. Ты помнишь об этом? – напоминает Калисто.
– Да, – быстро отвечаю и снова опускаю голову, но строчки на бумаге уже не воспринимаются. В голове снова возникает образ моего ангела.
– Хорошо, – он делает небольшую паузу. – Кто-то убил всех дилеров Бенедетти, – спокойно сообщает он.
Полностью переключаюсь на него и смотрю прямо в глаза. Это уже не первый подобный случай за последний год. Кто-то сталкивает русскую мафию с итальянской. Конкретнее – Братву с семьёй Бенедетти.
Несколько месяцев назад кто-то взорвал клуб Бенедетти, и вместе с ним погибли его лучшие и самые преданные люди. Все подозрения сразу же пали на русских, поскольку позже были найдены улики, указывавшие именно на Братву. К тому же оба синдиката претендовали на территорию Нью-Йорка.
Затем кто-то убил всех поставщиков оружия Соколовых. Они тут же подумали на Бенедетти, расценив это как месть. И вот снова. Только теперь пострадали дилеры Коза Ностры.
Забавно.
Больше чем уверен: есть кто-то третий, кто за всем этим стоит, водя оба синдиката за нос. Нам, по сути, это только на руку. Но убивать этих ублюдков должен я. Лично. Своими руками.
– Пусть наши люди продолжают следить, – отвечаю.
– Конечно. Что-то ещё? – уточняет брат. Он прекрасно знает, какой вопрос крутится у меня на языке.
– Нет, – твёрдо произношу, сжимая руки в кулаки под столом.
– Хорошо, – он медленно поднимается с кресла и направляется к двери, явно ожидая, что я всё-таки спрошу о ней. На полпути останавливается, оборачивается через плечо: – Говорят, вчера в Лос-Анджелесе была гонка, – напрягаюсь всем телом.
– Ближе к сути, Калисто.
– Не знаю, что там именно произошло, – он будто специально тянет. – Вчера один из наших людей был там. Он сказал, что видел девушку, похожую на ту, что мы ищем, рядом с Исао Симидзу, главой клана якудза. Японец крепко держал её за руку и куда-то уводил из толпы. Это всё, что успел рассказать наш человек, прежде чем его убили.
Какого хрена?
– То есть, кто-то убил нашего человека, а ты всё ещё тут? – голос непроизвольно повышается.
– Сейчас разбираюсь с этим, но пока никакой информации нет.
– Убейте всех, кто причастен к смерти нашего солдата, – бросаю.
Калисто лишь коротко кивает и скрывается за дверью, оставляя меня одного.
Чёрт возьми, якудза… если этот Исао имеет хоть какое-то отношение к той девушке, я его расчленю.
Она только моя.
ГЛАВА 6 – Поражение
США, Лос-Анджелес.
Особняк Браунов.
ВИКТОРИЯ СОКОЛОВА
Всю ночь не удаётся уснуть. Кошмары снова и снова возвращают в жуткое прошлое.
Мне было девять лет, когда я потеряла свою семью, двух самых дорогих людей – своих братьев. Девять – когда стала убийцей. Убила тех двух ублюдков и ни дня об этом не пожалела. Девять – когда попала от одного чудовища к другому.
Вот уже почти девять лет я живу у Братвы. За это время пришлось пережить слишком многое. То, что ни один ребёнок вообще не должен знать.
Виктория. 9 лет.
Мы едем на огромной скорости, и я совершенно не понимаю, куда именно. Мысли зацикливаются только на том, что произошло несколько минут назад. Наш отец убил моего брата-близнеца прямо у меня на глазах. Безжалостно выстрелил в него и лишил жизни.
Вместе с ним убил и меня.
Я смотрю лишь вперёд, не отрываясь. Слёзы катятся по щекам, но не приносят никакого облегчения. Слова старшего брата, сидящего за рулём, вообще не доходят до сознания.
– Ангел, ты меня слышишь? – его голос вырывает из оцепенения.
Поворачиваю голову к Марко. Моему пятнадцатилетнему брату. Темно-каштановые волосы взлохмачены, а в карих глазах – боль, ужас и страх.