Падший Ангел

Целую Мари в лобик, и она тут же принимается трогать мои волосы – ей безумно нравятся белые пряди.

– А где твои красивые тёти? – спрашиваю у Мари.

– Мы здесь! – на лестнице тут же появляются две младшие сестры Исао, они бегут вниз прямо ко мне.

– Мы так скучали, – кричат девочки в унисон и тоже крепко обнимают.

– Вы сейчас задушите меня, девочки. Я тоже рада вас видеть, – говорю им, и они ослабляют хватку, чуть отходя назад.

– Правда? – уточняет Мари.

– Ну конечно, – улыбаюсь. – Вы прекрасны, как всегда, – и правда, сегодня выглядят, как настоящие принцессы в своих красивых платьях.

У девочек чёрные волосы, как и у их старших братьев, белая кожа, узкий разрез глаз, различается только цвет глаз.

Миве тринадцать лет, она достаточно высокая для японки. В их семье нет высоких людей, никто не превышает отметку в 175 сантиметров. Рядом с ней стоит Сумико, ей восемь, и у неё очень красивые голубые глаза. Больше всего девочка похожа на их мать. Младшая из Симидзу обожает разных ящериц и держит их в аквариуме у себя в комнате.

– Так, девочки, давайте за стол. Нас все заждались. Мари, иди ко мне, – говорит Исао и протягивает руки к дочери.

– Нет, я хочу остаться с мами, – она прижимается ко мне ещё сильнее, и невольно появляется улыбка.

– Виктории очень тяжело. Ты уже взрослая девочка и не должна всё время висеть на чьих-то руках.

– Ладно, папочка, – Мари отпускает мою шею. – Поставь меня на ножки, мами. Только держи меня за ручку, хорошо?

– Конечно, не отпущу тебя, моя конфетка, – отвечаю и опускаю её на пол, беря за ручку.

Мы заходим в огромную и очень красивую столовую, оформленную в японском стиле. Посередине стоит длинный белый стол, исписанный японскими иероглифами, а вокруг – тёмно-красные стулья, обшитые золотой вышивкой.

За столом уже сидит Макато – семнадцатилетний младший брат Исао. Во главе стола восседает Наоки Симидзу – дядя Исао и Консильери Якудзы. Рядом с ним расположились его дети: двадцатиоднолетняя Амэя – довольно симпатичная девушка с длинными крашеными белыми волосами, ровными чертами лица и хорошей фигурой. Неподалёку сидит Тэкера, средняя из троих детей Наоки. Мы с ней одного возраста. Девушка красивая, но слишком худенькая, бледная и очень болезненная. У неё слабый иммунитет, и, кажется, у Тэкеры также была закрытая форма туберкулёза. Рядом устроился Иоши – их младший брат. Ему четырнадцать, и это очень непослушный, чрезмерно своевольный подросток.

Наоки Симидзу отчаянно хочет занять место Исао, и это ни для кого не секрет. Мужчина ждёт, когда племянник ошибётся, чтобы занять его место Босса Якудзы. Однако другие члены семейства его не признают, потому что он всего лишь приёмный брат отца Исао.

– Добрый вечер, – произношу по-японски, владея языком на примитивном, но вполне разговорном уровне.

– А мы думали, что ты уже не придёшь, – язвит Амэя, специально переходя на английский.

Отношения у нас с ней, мягко говоря, не лучшие. Точнее, она меня ненавидит. И всё это из-за Алека – того самого двоюродного брата Рида, чью машину я сожгла на гонке. Амэя до безумия влюблена в этого мудака. Впрочем, идеально ему подходит: конченая стерва для такого же конченого ублюдка. В ответ лишь улыбаюсь, а она кривит своё вытянутое лицо.

– Привет. Рада тебя сегодня видеть, – здоровается со мной Тэкера. Она довольно милая и хорошая девушка, в отличие от сестры и брата. Их отец просто молчит, наблюдая за нами прищуренными глазами.

Исао садится во главе стола с противоположной стороны. По правую руку от него – Макато и его сестры, по левую – я с Мари.

На столе множество самых разных блюд – от морепродуктов до необычных сладостей. Глаза разбегаются, хотя голода особого нет.

– Я рад, что все мы сегодня вместе собрались. Приступим к ужину, – говорит Исао по-японски.

Девочки тут же накидываются на еду. Беру себе пасту, которую просто обожаю. Повара Исао готовят её специально для меня. Наливаю бокал вина. Особой любви к вину нет, вместо него всегда предпочитаю виски или бурбон, но сейчас явно не тот случай. К тому же сегодня за рулём.

– О, Виктория, что это с твоей рукой? – ехидно интересуется Амэя, заметив перебинтованное запястье. Делает она это, разумеется, намеренно – можно не сомневаться.

– Ничего такого, о чём тебе стоило бы переживать, – спокойно продолжаю есть.

– Ты уверена? А я слышала совсем другое. Говорят, ты устроила целое представление на недавней гонке, – не отстаёт девушка. Приподнимаю взгляд от пасты и бросаю на неё самый убийственный взгляд.

– Смотрю, ты довольно пристально следишь за моей жизнью, – делаю глоток вина. За столом воцаряется тишина, все молча следят за нашей небольшой перепалкой.

– Об этом знают абсолютно все, тут нечего скрывать. То, как ты поступила с Алеком, было просто ужасным. Кто ты такая, чтобы так с ним себя вести? – зло рычит она, смотря прямо в мои глаза.

– Амэя, – предупреждающе произносит её отец. – Прекрати. Сейчас же.

– Нет, она вела себя как грёбаная сука! Почему я должна молчать, если это правда? – эта стерва почти срывается на крик. Вдруг по всей столовой раздаётся сильный грохот: Исао резко ударяет рукой по столу, и девочки вздрагивают от неожиданности.

– Не смей так говорить про мою гостью и не выражайся так при моей дочери и при моих сёстрах! – твёрдо заявляет он, глядя только на двоюродную сестру. – Выйди из-за стола, для тебя сегодняшний ужин окончен! – он указывает рукой на дверь.

Мари прижимается ко мне всем своим маленьким телом, ощущаю, как она дрожит. Похоже, девочка ещё никогда не видела отца в таком состоянии.

– Но Исао… – пытается возразить Амэя, сглатывая и боясь поднять на него глаза.

– Пошла вон! – громко кричит он.

– Исао, не переходи границы! – заступается за дочь Наоки.

– Не лезьте, дядя! – почти рычит Исао, предупреждая Наоки.

Становится ясно, что сегодняшний ужин может привести их семью к чему-то действительно ужасному. Поэтому делаю ещё один глоток вина, поправляю платье-рубашку и медленно встаю из-за стола.

– Думаю, что мне пора домой. Было очень приятно со всеми вами повидаться, – произношу с лёгким сарказмом. – Девочки, приеду к вам в другой день, и мы проведём вместе время, – быстро направляюсь к двери, но останавливаюсь и оборачиваюсь через плечо, замечая, что Исао собирается идти следом.

– И да, Амэя, мне очень жаль, что я не убила твоего любимого Алека прямо там, – ухмыляюсь и выхожу, слыша, как эта стерва проклинает меня за спиной, но мне плевать. Выхожу на улицу, подхожу к машине и уже собираюсь сесть, как чья-то рука оказывается между мной и дверью, не давая её открыть.

– Виктория, прости. Я не так представлял сегодняшний ужин, – только это говорит Исао. – И я не хочу, чтобы ты уходила так быстро. Девочки тебя очень ждали. И я тоже.

– В другой раз, Исао. Передай девочкам, что я устрою им полноценный девичник.

– Что это значит? – уточняет он.

– Только то, что проведу с ними целый день. Только я и они, – снова пытаюсь сесть в машину, но Исао не даёт этого сделать. – Убери руку, – твёрдо приказываю, находясь в шаге от того, чтобы грубо откинуть его ладонь в сторону.

– Нет! Я хочу с тобой поговорить. Ты избегаешь меня уже столько времени. Даже выслушать меня не хочешь, чёрт возьми! – начинает заводиться он. – Это всё из-за семейки Серра, да? Они убили моих родителей, чёрт возьми, я не мог поступить иначе.

– Не мог или не хотел? – отвращение буквально сводит скулы. – Мне не о чем с тобой говорить. Ты не тот Исао, с которым я когда-то познакомилась. Тот Исао умер для меня два года назад, – его дыхание становится прерывистым, пальцы буквально впиваются в дверь моей машины. – Общаюсь с тобой только из-за девочек. Больше у нас нет ничего общего.

– Виктория! Тебе так важна была та девушка и её семья? Серьёзно? Тебе плевать на то, как они поступили с моей семьёй? – подхожу ближе и тыкаю пальцем ему в грудь.

– Ты мне противен. Те девочки и их мать не были виноваты в том, что погибли твои родители, чёрт возьми! Одной из них было одиннадцать, а другой – четырнадцать! Ты приказал изнасиловать маленьких девочек на глазах у их матери и старшей сестры! – глаза закрываются сами собой, в памяти всплывает тот жуткий день, который и сейчас проносится перед внутренним взором. Такое невозможно забыть.

Виктория Соколова. 16 лет.

Два года назад.

Лос-Анджелес.

Вот уже более двух месяцев члены японской Якудзы сражались с итальянской семьёй Серра за место в этом городе, за возможность единолично править Лос-Анджелесом.

Исао жаждал мести. Он хотел отомстить Адольфо, Капо мафии Лос-Анджелеса, за убийство своих родителей. Никогда прежде он не выглядел таким – буквально обезумел.

Адольфо уже был мёртв: Исао разделался с ним самым жестоким способом. Бывшего Капо этого города он очень долго пытал. Однако Симидзу никак не мог успокоиться, ему оказалось мало даже этого. У Адольфо осталась семья – жена и трое дочерей. Исао не знал, что с ними делать. Пока он просто велел своим людям запереть их в одном из домов и держать под охраной, не спуская глаз. Казалось, самым разумным решением было бы отправить этих женщин к родственникам, даровав свободу. Честно говоря, почти была уверена, что мой друг поступит именно так, но как же я ошибалась.

Стоял обычный солнечный день. Приехала домой к Исао, чтобы проведать девочек и новорождённую Мари. Меня встретил дворецкий и сообщил, что дома нет никого, кроме девочек и соответствующего персонала.

В гостиной заметила Миву, сестру Исао. Она сидела на полу на коленях и тихо плакала, закрыв лицо руками.

– Дорогая, что случилось? – вопрос сорвался сам, стоило только оказаться рядом.

Увидев её красные глазки, притягиваю девочку к себе и крепко обнимаю. Но Мива продолжает плакать, уткнувшись носиком мне в плечо.

– Мива, милая, скажи, что произошло?

– Исао, – она делает паузу, вытирая слёзы и немного отстраняясь. – Он сильно накричал на меня. Просто так! – девочка сглатывает. – Вернее, за то, что я не убралась в своей комнате. Но я убралась, – она шмыгает носом. – Он никогда так сильно не кричал на меня, Виктория. Никогда.

Бедные девочки. Им приходилось страдать из-за безумного состояния брата. Оставаться в стороне больше не было ни сил, ни желания – срочно требовался разговор с Исао, это уже переходило все границы.

– Мива, а где твой брат?

– Он уехал вместе с Макато. Я услышала, что им нужно было решить какой-то срочный вопрос. Они поехали в наш загородный дом. Братья ещё говорили про каких-то девочек, – рассказывает она, продолжая шмыгать носом.

Что здесь происходило?

Внутри всё напряглось, когда пазл начал складываться в голове. О каких девочках мог говорить Исао? Только о дочках Адольфо.

– Дорогая, я скоро вернусь, – быстро говорю Миве, чмокаю её в лобик и выбегаю на улицу. Завожу машину и выезжаю с территории особняка Симидзу. Место, где он прятал семью Серра, известно до мелочей, поэтому направляюсь прямо туда, не теряя ни минуты.

Гоню изо всех сил, боясь, что Исао уже что-то предпринял, что-то по-настоящему ужасное. Преодолевая улицу за улицей, выезжаю за пределы города и оказываюсь в небольшом лесу. Спустя ещё пару минут подъезжаю к нужному дому. Приходится оставить машину у закрытых ворот. Выбегаю и замечаю одного из солдат Исао.

– Меня не предупреждали о вас, – заявляет он. – Я не могу вас пропустить.

Чёрт. Времени на лишние разговоры нет. Быстро подбежав к довольно высокому мужчине, хватаю его рукой за шею и начинаю душить, пытаясь лишить сознания. Но этот здоровяк оказывается крепким орешком, пытается вырваться, и удерживать его действительно тяжело. Пару раз ему удаётся больно заехать локтем по рёбрам, однако сдаваться в мои планы точно не входит. Годы ушли на отработку этого приёма, и точно знаю, как правильно отключить человека. Спустя ещё пару минут японец всё-таки падает на землю без сознания.

Минуя ворота и оказавшись на территории загородного особняка Симидзу, замечаю ещё нескольких людей Исао.

Чёрт. Этого ещё не хватало.

Вдруг в поле зрения попадают Тадао и Шин – верные солдаты Якудзы. Парни похожи друг на друга, как две капли воды. Но есть то, чего никто не знает: эти солдаты преданы не только Исао, но и мне. Увидев, что приближаюсь, близнецы напрягаются.

– Даже не пытайтесь мне помешать! – сразу предупреждаю их. – Где он?

– В подвале, – отвечает Шин.

– Ты что творишь? – кто-то из других солдат Исао начинает возмущаться на заднем плане, подбегая ближе, но внимания на него не обращаю.

В доме одна дверь сменяет другую, затем ступенька за ступенькой ведёт вниз, и вскоре оказываюсь в тёмном коридоре подвала.

Стоит только услышать женские крики, как всё тело пробивает озноб.

– Прошу, не надо, отпустите меня! Опустите! – ужасные, душераздирающие вопли рвут воздух. Сердце разрывается на части, пока бегу так быстро, как позволяют ноги. Добравшись до железной двери в конце коридора, откуда и доносится этот адский звук, резко толкаю её. Все мужские головы разворачиваются в мою сторону. Но то, что находится за их спинами, повергает в дикий шок.

Молодая девушка, совершенно голая, лежит на столе, а над ней нависают четверо мужчин.

Рядом со столом, в самом углу камеры, брошены три мёртвых женских тела. Две девочки и их мать.

– Отошли от неё! – крик срывается сам собой, и ублюдки застывают на местах. Сзади появляются Тадао и Шин. У одного из близнецов на бедре в кобуре вижу пистолет, молниеносно выхватываю его глок и поочерёдно стреляю в каждого японского ублюдка, моментально лишая их жизни. Пули чётко входят в головы. Действую настолько быстро и точно, что никто из них не успевает оказать хоть какое-то сопротивление.

Безудержный гнев захлёстывает, когда взгляд вновь падает на мёртвые тела невинных девочек и женщины. Пистолет выскальзывает из рук и падает на пол, как только замечаю испуганное выражение лица рыжеволосой девушки, свернувшейся в комочек на железном столе.

Она тихо плачет, прижав колени к голой груди. Быстро стаскиваю с себя кардиган и делаю шаг ближе, намереваясь хоть как-то скрыть её наготу. Но она ни за что не подпустила бы меня к себе, видя, что за спиной стоят ещё мужчины.

– Принесите мне чистую тёплую одежду! Быстро! – приказ срывается на почти хриплый тон, приходится сглотнуть. – И мне нужен доктор! Вызовите Ника! Срочно! – близнецы за спиной немедленно принимаются выполнять распоряжения.

В камере остаёмся вдвоём – я и эта девушка. Подойдя ближе, заворачиваю её обнажённое тело в кардиган и сажусь рядом с ней на край стола, кладя голову пострадавшей себе на колени.

– Тише-тише. Тебя больше никто не тронет, – стараюсь говорить как можно мягче.

– Убей меня, – шепчет она, продолжая тихо плакать. Приходится сглотнуть ещё раз. Эти слова заставляют сердце кровоточить. Чувствую себя беспомощной, прекрасно осознавая, что её сломали.

– Должна спросить. Они тронули тебя? Изнасиловали? – с трудом удаётся задать этот вопрос.

– Нет, не успели. Но мою мать и сестёр – да. Они изнасиловали их. При мне… прямо на моих глазах, а потом убили. А меня оставили «на десерт». Так сказал один из них, – девушка начинает истерически смеяться. Громко. Долго. Никак не может успокоиться.

– Пойдём отсюда. Тебе не стоит больше здесь находиться, – пытаюсь помочь ей встать, но она резко вскакивает со стола и забивается в угол бетонной камеры. Кардиган падает с плеч, и тело снова оказывается обнажённым. В глаза тут же бросаются огромные фиолетовые синяки по всему её телу. Пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, и ещё раз вглядываюсь в её стеклянные, заплаканные голубые глаза.

– Не трогай меня! Я знаю! Ты убьёшь меня! Так убей! Чего ты ждёшь? – она снова начинает смеяться. Девушка находится в ужасном психологическом состоянии. Рыжие волосы спутаны, лицо опухло от слёз, а взгляд и вовсе кажется безумным. Смотреть на неё больно.

В голове пульсирует одна мысль: поздно. Слишком поздно. Вина за то, что не приехала раньше и не смогла спасти её мать и сестёр, словно давит на грудь бетонной плитой.

– Пойдём, дорогая. Я ничего тебе не сделаю и не трону, – поднимаю ладони вверх, показывая, что не представляю угрозы. – Тебя больше никто не тронет. Клянусь тебе в этом.

– Нет! Это всё обман! – кричит она. – Вокруг один обман! Он тоже говорил, что не тронет нас. Мою семью. И что теперь он сделал с нами? – бедная девушка рыдает навзрыд. – Ты не знаешь, что это такое. Не знаешь того, что испытала я. Я не хочу жить! Не хочу! Просто убей меня.

По щеке скатывается одинокая слеза. Убить её не могу. Но и помочь по-настоящему тоже не в силах.

– Да, ты права. Я не знаю и точно не хочу знать того, через что тебе пришлось пройти сегодня. Но ты не знаешь, что сделали со мной и что пережила я. У каждого из нас есть своя история. Ты должна жить дальше, чёрт возьми, не ради себя, а ради своих сестёр и матери. Ты должна отомстить за них.

Она перестаёт плакать и смеяться. Просто смотрит.

– Пойдём отсюда, – повторяю и, к своему облегчению, всё-таки беру её за руку, успеваю накинуть на тело кардиган. Вывожу девушку из подвала, и мы поднимаемся в одну из комнат наверху. Сейчас она похожа на безжизненную куклу, позволяющую делать с собой всё, что угодно. Переодеваю её в одежду, которую принесли Тадао с Шином, затем ввожу сильное снотворное – и она почти сразу отключается.

– Вы должны быть здесь. Следите за ней, она не должна проснуться в ближайшие часы. Но даже не вздумайте прикасаться к ней, вы меня поняли?

– Да, – отвечают близнецы в унисон.

– Где Исао?

– В своём кабинете, – говорит один из них.

Поднявшись на второй этаж, быстро преодолеваю коридор, одним толчком распахиваю дверь кабинета и буквально влетаю внутрь.

Исао стоит спиной ко мне и смотрит прямо в окно.

Медленно поворачивается, и его отрешённый взгляд встречается с моим. Быстро обхожу стол и оказываюсь прямо напротив него. Затем со всей силы ударяю кулаком по лицу. Для такой маленькой девушки удар у меня довольно хороший и сильный.

– Ты – мерзкий ублюдок, – начинаю кричать.

Он немного пошатывается, из носа течёт кровь. Исао продолжает молча смотреть на меня.

Ударяю его по лицу снова, и он опять едва заметно качается, делая небольшой шаг назад.

– Тебя больше не существует для меня! Никогда не прощу тебе этого! Что они тебе сделали? Что? То, что были семьёй Адольфо? – продолжаю кричать. – Ты мне отвратителен. Я ненавижу тебя.

Делаю шаг ближе.

– Если бы не твоя дочь и твои сёстры, то убила бы тебя своими руками прямо сейчас, – выплёвываю слова ему в лицо, вкладывая в них всю свою злость.

Напоследок со всей мощи бью его между ног.

Он скорчивается, стонет и начинает опускаться на пол. Разворачиваюсь и просто ухожу.

Не помню, как добираюсь домой, но на улице уже темно.

Тот день вспоминается часто, и до сих пор корю себя за то, что так и не смогла уберечь тех девочек.

Это также был день, когда ещё один близкий для меня человек умер. Я потеряла друга.

Исао Симидзу теперь для меня – никто.