Вампир на полную ставку
Самым дорогим элементом интерьера была система освещения. Центральная люстра – не больничный «цветок», а стильный, холодный светильник из матового стекла и хрома, дающий яркий, но не режущий свет. По периметру потолка была встроена дополнительная подсветка, которая включалась одним касанием к панели на столе и могла менять температуру света от “холодного” до “теплого”.
Я уселся на одно из кресел для посетителей.
– Я полагаю, что вы позвали меня по поводу вашего вчерашнего поручени. Правильно я понял, Валентина Александровна?
– Всё верно, – кивнула моя начальница, строго глядящая на меня исподлобья, так как она подписывала очередной документ. – А вот и она, – ее взгляд переместился на того, кто стоял за моей спиной.
На пороге стояла Катя. Бледная, но собранная.
– Проходи, Екатерина, – Валентина Александровна кивком указала на второе кресло для посетителей.
Медсестра виновато опустила взгляд на свои руки перед собой, которые она сложила в замок. Она села на край второго кресла рядом со мной.
– Так, – карие глаза начальницы оценивающе смотрели на Катю, – с утра Сантери мне написал, что ты придешь на работу, но объясни, почему тебя не было вчера на рабочем месте? Я не люблю делать выговоры, но, если твоя причина окажется какой-то глупостью, то мне придется принять меры.
– Валентина Александровна, – начала Катя, избегая моего взгляда. – Я… я вчера почувствовала себя очень плохо. Резко. Голова кружилась, тошнило. Поэтому не вышла на смену, сил не было даже написать вам. Я прошу прощения.
Она лгала. Лгала гладко, с нужной долей смущения и слабости в голосе. Настоящий профессионал. Валентина Александровна смотрела на меня вопросительно.
Внутри у меня что-то ёкнуло. Вчера эта смертная была куском нервного, дрожащего от страха мяса. Сегодня – уже врет начальству, прикрывая себя, и не краснеет. Я думал, она умеет только истерить с округленными от страха глазами, но она умела вовремя притвориться слабой.
Я обвёл их обоих своим важным взглядом.
– Екатерина Михайловна, ваше здоровье – прежде всего, – сказал я с лёгким укором. – Но в следующий раз постарайтесь предупреждать нас, пожалуйста. Валентина Александровна так переживала за вас, что даже отправила меня за вами, мы же все-таки все взрослые люди, – далее я обратился к начальнице. – Думаю, в этот раз можно ограничиться устным замечанием. Учитывая, идеальную репутацию Екатерины Михайловны, надеюсь, такое больше не повториться.
Главврач кивнула. Конфликт был исчерпан. Катя тихо выдохнула. Валентина Александровна отпустила нас с Катей, вернувшись к подписанию документов.
Когда дверь кабинета главврача закрылась за нами, мы оказались в тихом безлюдном коридоре. Катя не стала дожидаться, когда я заговорю первым, она показала мне экран своего смартфона.
– Пятнадцать пропущенных от Надежды Игоревны. И три сообщения.
Я, не понимая про кого она говорит, глянул на сообщения.
“Екатерина, вы сегодня не вышли. Почему не предупредили?”
“У нас график. Если не выходите – предупреждайте за сутки.”
“Позвоните мне немедленно!”
Мой вампирский слух уловил, как её сердце забилось чаще.
– Это пишет управляющая особняком Березовских-Величко, – пояснила Катя.
– Так это хорошо, – задумался я.
– Хорошо?
– Тише, – я понизил голос и предложил. – Давайте пройдем в мой кабинет.
В моем, более скромном, чем у моей начальницы, кабинете мы продолжили наш разговор.
– Катя, – я указал медсестре на стул перед моим столом, а сам сел на свое кресло напротив. – Я хочу попросить вас пошпионить за этой семейкой вампиров.
– Что? – Катя замотала головой. – Я их боюсь, не хочу туда возвращаться.
Я сделал глубокий вздох, а затем медленно выдохнул.
– Но вы же меня не боитесь, – наконец ответил я этой пугливой смертной.
– Я…я, – замялась она. – Но мы же знакомы уже год, как я переехала в Карелию. Мне было проще поверить в то, что вы не такой как они. Но Галина и Алексей Березовские-Величко меня и до того эпизода пугали, но тогда я не знала почему.
– Я должен установить с ними контакт, Катя. Ты единственная из моих знакомых, кто вхож в их особняк. Если ты узнаешь о них побольше, то поможешь мне с ними познакомиться и сблизиться.
– А вам это зачем, Сантери? – она смотрела на меня с неким вызовом.
Внутренний, но не состоявшийся, аристократ во мне возмущался: “До чего я дошел? Мелкая пугливая смертная, чьи предки при мне землю копали, смеет меня, Сантери Арикайнена, дитя ночи, допрашивать?”
Но внешний чиновник, закаленный годами общения с проверяющими из минздрава, лишь слегка нахмурился.
– Это… наши вампирские дела, Катя. Мне самому важно понять, можно ли с ними сотрудничать или нет.
– А при чем здесь я? Это же я буду рисковать своей жизнью, пока ты будешь выжидать от меня информацию в безопасности. Я буду рисковать своей жизнью ради чего? Ради твоей выгоды?
“Какая она все-таки истеричная. Подумаешь жизнь смертной, кому она важна, когда есть мир других существ, более совершенных?”
Катя будто прочитала мои мысли, поэтому продолжила. И то, что она сказала далее, застало меня врасплох:
– Я хочу получить за мою работу шпионом в логове вампиров стоящую награду, – ее зеленые глаза сверкали уже не страхом, а холодным, меркантильным расчетом.
– Что ты хочешь? – спросил я, не понимая, что такая жалкая девушка, как она, может попросить у меня.
– Того же, что есть у вас и у Березовских-Величко, – выпалила она. – Бессмертие. Силу. Чтобы не болеть, не стареть и не думать о неминуемом конце. Обратите меня.
Я откинулся на спинку кресла, сделав вид, что обдумываю ее слова. На самом деле внутри меня бушевал ураган. “Обратить в вампира? Чтобы я это сделал? Да у меня гипноз работает только на очень внушаемых людях! Я сам не до конца помню, как меня обратили! Мой создатель сделал это со мной, когда я гостил у него и напился до невменяемого состояния.”
– Это… серьезный шаг, – сказал я многозначительно. – Это кардинально изменит твою судьбу, и это будет невозможно отменить. Ты уверена?
– После того, что я видела, я уверена, что не хочу закончить как та девушка из библиотеки, – парировала Катя. – А стать такой, как вы… В детстве я всегда мечтала стать каким-нибудь бессмертным и сильным существом, но не могла даже подумать, что такие как вы, Сантери, существуете на самом деле.
В её голосе звучала такая наивная, трогательная вера в мои способности, что мне стало почти стыдно. Почти.
– Хорошо, – вздохнул я, изображая тяжелое решение. – После того, как я установлю надежный контакт с Березовскими-Величко, я обращу тебя. Обещаю.
Я произнес это с пафосом графа Дракулы, дающего аудиенции. Внутренне же я лихорадочно думал: “Обещание дал. Отлично. Пока она будет шпионить, я придумаю, как из этой ситуации выкрутиться. Может, скажу, что нужен редкий цветок, растущий только в Гималаях. Или за это время придумаю, что еще соврать ей. Я даже не знаю, действительно ли обращение в вампира безвозвратно, или есть какой-то способ превратиться обратно в человека. Однако этой смертной лучше пребывать в сладком неведении.”
Катя пристально смотрела на меня, словно пыталась разглядеть ложь на моем бесстрастном лице. Потом кивнула.
– Ладно. Договорились. Я позвоню Надежде Игоревне. Скажу, что у меня была высокая температура и сильно рвало, но сейчас мне стало гораздо лучше, и я очень хочу вернуться. Сегодня же вечером попробую выйти на смену.
– И будешь смотреть. И слушать. Всё, что можешь, – добавил я.
– Буду, – подтвердила она, вставая. В её движениях появилась какая-то неведомая мне ранее решимость. Страх никуда не делся, но его обогнала жадность. Жадность к жизни. К другой жизни. Я понимал это чувство лучше кого бы то ни было.
Когда дверь закрылась за ней, я позволил себе уронить голову на сложенные на столе руки. Такой простой, человеческий жест отчаяния.
Однако мысли о ложном обещании смертной прервались мыслями о более приятном – мыслями о долгожданном знакомстве с себе подобными. Не в замке при свечах, не в эпической битве, а через ковровую дорожку из больничных интриг и шпионажа силами одинокой медсестры. Я, Сантери, собирался наладить вампирские дипломатические отношения, используя смертную девушку, которая еще только вчера заставила меня чинить ей дверь.
Я поднял голову и посмотрел в окно на пасмурное небо.
“Ну что ж, удача моего плана зависит от истеричной, но достаточно прагматичной медсестры. Впервые после моего пробуждения в новом мире, для меня наступил следующий этап – знакомство с себе подобными, да еще и при больших деньгах! Кажется, мой следующий этап обещает быть интересным.”
Глава 6: Катя
Старый ржавый автобус увозил меня из города в тихий, пахнущий соснами пригород. За окном было очень темно, поэтому рассмотреть что-либо было достаточно сложно, даже нужную остановку.
Мысли крутились вокруг одного – вокруг будущего. Не того депрессивного, где вечная работа и еще вторая работа, ипотека и попытки изменить свою жизнь за столь короткий срок, что дан нам до угасания. А другого. Яркого, интересного, вечного. Я стану вампиром. Существом, о котором весь мир думает, что оно просто выдумка. Я сохраню свою молодость и перестану думать о том, что мое время ограничено. Сантери, хоть и странный и явно что-то мне недоговаривает, дал мне шанс вырваться из колеи. И я готова ухватиться за него обеими руками.
В кармане завибрировал телефон, выдергивая меня из моих мыслей о скорых переменах в моей жизни. Я нахмурилась: это было сообщение в мессенджере от Игоря.
Знакомый. Если это можно было назвать знакомством. Он не писал мне после нашей последней ночи. Он был из тех, кто появляется в твоей жизни, когда ему скучно, и исчезает, когда появляются дела или варианты поинтереснее, и снова возникает, когда нужно потешить свое самолюбие.
“Кать, привет! Соскучился) Что делаешь? Может, встретимся? У меня тут пара свободных деньков, думал к тебе заехать.”
Он даже не потрудился спросить, как у меня дела – а за это время, что мы не виделись, мой мир перевернулся с ног на голову. Соскучился он – намекает на то, что мне, видимо, должно быть лестно, и я немедленно обязана освободить свое расписание для него.
Я смотрела на экран с холодным, почти физическим отвращением. На фоне планов о вечности, о силе, о входе в тайный мир вампиров, этот жалкий флирт, эти пустые, ничего не значащие “встретимся” казались такими неуместными и незначительными. Тратить свое время, свое драгоценное время на кого-то, кто видит во мне лишь временное развлечение?
Нет уж.
Пальцы сами напечатали ответ, быстрый и резкий, без сомнений: «Игорь, мне это неинтересно. Не хочу больше тратить время на недоотношения без обязательств. Всего хорошего».
Он тут же начал печатать в ответ. Видимо, что-то длинное раз так долго печатал. Я даже не стала ждать его ответ: нажала на кнопку “Заблокировать” на его профиле и вздохнула с облегчением. Легкость, с которой это произошло, удивила меня саму. Ни капли сожаления. Только ощущение некой свободы.
“Какие-то залетные люди – это пустая трата времени. Пустота. Мне нужно большее. Качественнее. Во всем”, – подумала про себя я.
Чуть не пропустив нужную остановку, я вышла из автобуса.
Особняк встретил меня привычным холодным молчанием. В прихожей в крыле для прислуги я быстро переоделась в рабочую униформу и переобулась в сменную обувь и, сделав глубокий вдох, направилась искать Надежду Игоревну.
Надежда Игоревна, пожилая женщина, видно, всегда относилась к своей работе сверхсерьезно. Высокая женщина с безупречно прямой спиной и лицом, не выражающим ни единой положительной эмоции. Острые черты лица только подчеркивали ее строгий образ: тонкие тёмные брови, острые скулы и губы, сжатые в узкую линию.
Я всегда видела ее только в одном образе: в темном классическом костюме с прямой юбкой ниже колен и тугим пучком на голове, из седых волос. Кажется, это была ее униформа и обычная одежда одновременно, будто ничего другого она не носила. Благодаря своей насмотренности, я понимала, что она не злобная, а одинокая, требовательная женщина, у которой вместо семьи и своей жизни осталась одна работа.
Я обнаружила ее в кладовой, она сверяла объем запасов продуктов с цифрами у себя на планшете.
– А, Екатерина. Явилась, – голос ее был лишен эмоций, но в глазах читалось неодобрение. – Если бы не званый ужин через неделю, то сразу бы тебя уволила. А так, нужно проделать большую работу, времени нет на разборки и увольнение.
– Надежда Игоревна, простите, – я опустила глаза, играя в покорную и смущенную работницу. – Сильно приболела, температура поднялась, не могла встать с кровати. Не было сил даже позвонить.
Управляющая изучающе посмотрела на меня, потом хмыкнула.
– Спасибо вам за то, что не уволили, – продолжила я.
– Приступай к работе. Нужно прибраться в восточном крыле. Там после мелкого ремонта остался беспорядок. И не забудь про библиотеку, я туда так больше никого не отправляла, не до этого нам всем было. Ступай.
Не дождавшись моего ответа, Надежда Игоревна отвернулась от меня и вернулась к своим делам.
“Вроде, все прошло не так плохо.” – думала я, пока шла в восточное крыло.
Работа успокаивала. Монотонные движения тряпкой, ровный гул пылесоса – в этом был свой медитативный ритм. Но когда очередь дошла до библиотеки, ноги на мгновение замерли у порога. Здесь, среди этих старинных шкафов с книгами и красивых кресел, я увидела смерть. Воздух все еще казался здесь спертым, пахнущим не пылью, а страхом.
Быстро, почти на автомате, я принялась протирать полки, стараясь не смотреть в тот угол, где стояла банкетка, на которой сидела та молодая светловолосая девушка. Мысли снова вернулись к Сантери. Нужно сообщить ему про званый ужин семьи вампиров. Он ждал от меня любую информацию, которая в теории может ему пригодиться. Я уже было потянулась в карман своего рабочего платья в поисках телефона, но там, к моему изумлению, его не было.
Телефон. Где мой телефон? Я судорожно ощупала оба кармана – пусто. Может, выпал в автобусе? Или в прихожей?
– Что-то потеряла, красотка?
Голос, бархатный и насмешливый, прозвучал прямо за моей спиной. От неожиданности я вздрогнула и резко обернулась. Я увидела Алексея. “Он так быстро вернулся?” – промелькнуло у меня в голове. Затем я заметила, что в одной руке он держал книгу в старинном переплете, в другой – мой старый смартфон, который он ловко подбрасывал и ловил, как мячик.
– Алексей… верните, пожалуйста, – мой голос дрогнул. Воспоминания о событиях в этой библиотеке не покидали мою голову. Я пыталась держать себя в руках.
– А что, собственно, случилось? – он сделал шаг вперед, его карие глаза внимательно наблюдали за выражением моего лица. – Такой испуганный взгляд, будто я поймал тебя на чем-то. В телефоне что-то есть? Секретики? Пикантные фото? Или, может, переписка с каким-нибудь ухажером?
– Нет! Это просто моя вещь, прошу вернуть ее мне, – теперь уже я сделала небольшой шаг к нему навстречу, но он легко отступил, продолжая подкидывать мой телефон.
– Тогда проси лучше, – ухмыльнулся он. – Может, я и верну его тебе. Если будешь хорошей девочкой.
Его взгляд скользнул по моей талии, и я почувствовала, как по спине пробегают мурашки. Не от волнения, а от омерзения и страха. Я вспомнила его истинное лицо, склонившееся над шеей Вероники.
– Алексей, отдайте мой телефон, пожалуйста, – сказала я, и в голосе неожиданно для меня самой зазвучали стальные нотки.
Он приподнял бровь, явно удивленный. Отложил книгу на ближайший столик и подошел ближе, зажимая телефон в кулаке.
– О, как ты заговорила… – он протянул свободную руку, чтобы коснуться моего подбородка.
– Леша, вижу, у тебя много свободного времени…
Неожиданно властный голос матери Алексея, Галины, прервал его слова. Хозяйка семейства Березовских-Величко стояла в дверях, изящная и невозмутимая, в платье из струящегося жемчужного шелка. Взгляд ее скользнул по сыну с легким укором, затем перевелся на меня.
Алексей на мгновение поморщился, как мальчишка, пойманный на шалости, и молча протянул мне мой телефон.
Я быстро забрала его и запихнула подальше в карман своего рабочего платья.
– Кажется, – теперь Галина обращалась ко мне, – тебя зовут Екатерина? – она изящно, словно паря в воздухе, подошла ближе к нам. – Ты же местная? Ты знаешь хорошего фотографа в городе?
Вопрос застал врасплох, да и не была я местной, но из любопытства решила уточнить.
– Хороший фотограф… – я сделала вид, будто задумалась, – Вам он для какой съемки и на какие даты нужен?
– Через неделю здесь пройдет мероприятие с важными людьми, и уже никакое мероприятие не обходится без фотографа, та, дура, что помогает мне с организацией, наняла какого-то алкаша, который ушел в запой. Ужин через неделю. Нужен человек, который меня не подведет.
Алексей продолжал наблюдать за мной с таким интересом, что мне было не по себе, но даже так, гениальная мысль пришла ко мне сама собой.
– Знаете, кажется, да. Один знакомый. Он… очень талантливый. Снимает и портреты, и мероприятия. Я думаю, он бы согласился.
Лицо Галины просветлело.
– Вот и прекрасно. Дай его контакты Лене, моей помощнице. Пусть она с ним свяжется и все обсудит.
– Да, сегодня же отправлю, – кивнула я.
– Теперь ступай, – Галина сразу переключила внимание к сыну. – Леша, надо кое-что обсудить по поводу нашего мероприятия.
Я не стала задерживаться, поэтому быстро вышла из библиотеки, сжимая в кармане телефон, и почти бегом направилась в крыло для прислуги, в крошечную комнатку, где можно было перевести дух. Только там, за закрытой дверью, я позволила себе задрожать.
Успокоившись, я достала телефон и быстро набрала сообщение: “Через неделю в особняке важный ужин. Много гостей. Теперь ты – профессиональный фотограф. Они скоро свяжутся с тобой. Будь готов.”
Я нажала “отправить”, и странное, горьковато-сладкое чувство уверенности наполнило меня. В этот момент я подумала о том, что Сантери втянул меня в игру, в которой я могу оказаться крайней.
Глава 7: Кристина
Густой туман обволакивал малолюдные улицы ночного города. Яркие огни из окон квартир светили в темноте словно золотые пчелиные сота. В одной из таких квартир на полу ванной комнаты сидела девушка лет 25.
– Не могла же отравиться, – говорила я себе, отвергая самую логичную версию сегодняшнего ужина в сомнительном суши-баре. – Снова какой-то вирус подцепила? Наверное, это новый “омикрон-дельта-плюс-про”. Лучше бы их называли как-то поприятнее, как парфюм: “Южный вирус с нотами лихорадки и першением в горле.”
Этот суши-бар посоветовала моя коллега, я не могла сразу на него подумать, хотя в глубине души уже начинала понимать, что это все-таки не вирус.
Жар обдал все тело, тошнота снова подступила к горлу – единственное, что мне оставалось сделать – привстать и с трудом подойти к унитазу и наклониться над ним. Отвергнув свой сегодняшний ужин, я пошла на кухню за аптечкой.
– Так, это от кашля, это от боли в горле, а что, от тошноты вообще ничего нет? – вздохнула я, снова перебирая содержимое своей аптечки.
Мой маленький шпиц подбежал ко мне, цокая своими коготками по мраморному полу. Пикси обнюхал меня и, не обнаружив никаких вкусняшек в моих руках, побежал к своей лежанке.
Я подошла к панорамному окну, вид из которого выходил на воду, вдали виднелся небоскрёб, он сиял розовым и фиолетовым светом. Моя собственная терраса пустовала, но летом я часто завтракала и ужинала на ней, если в это время была дома.
Неожиданно раздался звонок в дверь.
– Ну кого там черти прислали? – Я не хотела никому открывать в таком состоянии.
Пройдя в гостиную, я улеглась на диван и уткнулась лицом в бархатную подушку. В дверь снова позвонили. В этот раз звонок длился дольше, затем он прозвучал еще и еще раз. Это начинало действовать на нервы – впрочем это было то, чего по всей видимости и добивался ночной гость. Хотя гостей обычно ждут, а этот совсем был нежданный. Звонки продолжились.
“Либо это патологически настойчивый курьер с пиццей, которую я не заказывала, либо моя судьба. И судя по моему везению, это точно не пицца.”
– Нет, ну они же не успокоятся никак! – оторвавшись от подушки произнесла я.
Собравшись силами, я пошла открывать дверь. Открыв её даже немного резче, чем хотелось бы, я увидела перед собой Катю, свою подругу со времен учебы в университете.
Дверь распахнулась с такой силой, что Катя на мгновение отшатнулась, будто перед ней была не подруга, а разъяренная фурия с растрепанными волосами и подозрительно зеленоватым лицом.
– Крис? – неуверенно протянула Катя.
– Катя?! – мой голос звучал хрипло. – Это ты так изощренно пытаешься меня добить? Звонить в дверь, как сумасшедшая? Я тут, знаешь ли, медленно и печально превращаюсь в жидкость! Лучше бы написала или позвонила по телефону.
Катя, привыкшая за последнее время к куда более жутким зрелищам, лишь улыбнулась.
– Прости, я не знала, что ты… в процессе распада, – Катя переступила порог, и Кристина махнула рукой, молча приглашая войти. – Я только что с поезда. Решила нагрянуть без предупреждения, а то у меня тут дело.
– Дело, – повторила Кристина, закрывая дверь и плетясь обратно к дивану, где её уже ждал Пикси, смотрящий на гостью с немым укором. – У всех есть дела. У меня дело – выжить после суши, которые, я уверена, делали из рыбы, видевшей ядерный взрыв. Присаживайся. Рассказывай. Только, умоляю, без подробностей, мне тяжело воспринимать информацию. И еще, мой желудок и так на грани, в любой момент могу побежать в ванную.
Катя сбросила сумку на пол, быстро сняла куртку и сапоги, и прошла в комнату. Она села в кресло, с интересом оглядывая просторную, стильную квартиру.
– Мне нужна твоя помощь. Вернее, мне нужен твой профессиональный фотоаппарат.
– Фотик? – прохрипела я. – Зачем он тебе? Устроилась на третью работу?
Катя чуть не поперхнулась. Кристина, конечно, шутила, но от этой шутки повеяло ледяным сквозняком реальности.
– Почти угадала, – с усилием улыбнулась Катя. – У меня есть коллега в больнице, он очень хочет подзаработать на одном важном мероприятии как фотограф. Ты же знаешь, в таких маленьких городках, где я сейчас живу работы почти нет, беремся за любую возможность.
– Коллега-мужчина, – я медленно села, укутавшись в плед. – Какой он этот коллега? Катя, да ты темная лошадка! Работаешь на двух работах, а еще находишь время на романы!
– Да с чего ты взяла, что у меня роман?
– Ну… ты приехала в Питер ради него – такое не делают ради просто коллеги или друга. – Я нашла в себе силы улыбнуться подруге. Та выглядела очень уставшей, возможно, даже хуже меня отравившейся. – Ладно, не терзай меня подробностями твоей карельской саги, – махнула я рукой. – А родителей навещала? В Нижний не заезжала?
Катя покачала головой.
– Нет времени, Крис. Эти две работы… Они съедают все. Эта поездка – редкое исключение. Вырвалась на пару дней.
Внутри у меня что-то екнуло. Я вдруг ярко вспомнила свое детство: загородный дом родителей, запах сосны и печеных яблок, бабушку, ворчавшую над вышивкой, дедушку, чинившего лодку. Простую, ясную жизнь, где самым страшным монстром была большая серая жаба в огороде, а не дедлайны, клиенты с претензиями и начальник, считающий, что у меня нет личной жизни.
– Понимаю, – тихо сказала я.
Затем я встала, пошатываясь, и направилась в спальню. Через минуту вернулась, неся в руках сумку с дорогим фотоаппаратом и парой объективов. – Держи. Только, ради всего святого, пусть твой… коллега… обращается с ним как с хрустальной вазой моей бабушки. И пусть вернет в целости и сохранности. И с чистой картой памяти.
Катя взяла в руки тяжелую сумку.
– Спасибо, Крис. Огромное спасибо. Я… я тебе потом найду, как вернуть долг. Обязательно.
– Да, ладно, – махнула я рукой, – Давай вали, я хочу лечь в кровать.
Мы обнялись.
Проводив Катю, я вернулась на диван. Пикси тут же устроился у меня на ногах, требуя внимания.
– Ну что, Пикси, – вздохнула я, глядя в потолок. – Подруга приехала, попросила фотик для какого-то таинственного карельского коллеги. У неё своя жизнь, полная какой-то дремучей, провинциальной загадочности. А у нас? А у нас…
В этот момент на столе завибрировал телефон. На экране светилось имя: "НАЧАЛЬНИК”.
Я зажмурилась.
– А у нас, Пикси, – прошептала я собаке, – опять он. Надоедливый, вездесущий, не признающий слова “выходной” босс.
Телефон продолжал настойчиво звонить. Я взяла его, глубоко вздохнула и нажала “ответить”.
Я уже начинала мечтать о том, чтобы тоже уехать в какую-то глушь, спрятавшись от надоедливого начальника с его претензиями и вечными заданиями.