Экспандинг (Квадрат В Треугольнике)

– Ну, это предварительный вывод.... Просто из-за всех этих дождей на дорожном покрытии мы не могли увидеть никаких следов от шин или чего либо ещё, что могло бы свидетельствовать о том, что автомобиль мог развернуться и поехать в другую сторону…

– Если это убийство, то следы от него, так или иначе, но должны вести в какой-то из этих двух городов – пробормотал Джонсон – Или в Кранслоу, или в Гринлейк, и в какой конкретно, мне думается, что это не важно. Важно, что это произошло поблизости от них обоих. Они только на первый взгляд кажутся тихими, затрапезными городишками. В прошлом десятилетии в них творилось Бог знает что, чистой годы нескончаемый сериал о жизни в эти годы. Мафия, бандиты, наркоторговцы, проститутки – целая куча всякой дряни. На одного более или менее законопослушного, нормального жителя приходились, как минимум, две криминализированные по самые уши персоны, которые жить не могли без пистолета в кармане и пары понюшек кокаина в день. А потом всё заглохло, улеглось будто бы само собой. Мы до сих пор не знаем, где находятся их тогдашние криминальные лидеры, что с ними случилось, но суть в том, что следы очень многих из тех, кого ФСР разыскивает по всей стране, ведут именно сюда… Вы помните о Громиле-Фрэнсе, который возглавлял несколько вооруженных нападений на банки и ювелирные магазины в Нью-Хоризоне три года тому назад?

– Помним, – согласно кивнул Джорис в ответ – Но этого парня как будто бы посадили в Алькатрас, на пятнадцать лет строгого режима…

– Он не утерпел там и пары лет, и уже давненько околачивается где-то на свободе. И, что характерно, его следы, как и многих прочих ему подобных, ведут именно сюда, в один из этих дрянных городишек.

Прайс удивленно хмыкнул, изучая банки с маринованными огурцами и помидорами, расставленными в аккуратные ряды вдоль края полки, которая находилась как раз перед его носом. На каждой из банок, при помощи скотча и разноцветных канцелярских резинок, была закреплена квадратная бумажка с написанной на ней четырехзначной цифрой. Можно, наверное, было подумать, что это – дата, обозначение какого-то года, в который, очевидно, и были законсервированы эти овощи, тем более, что цифры были почти одинаковыми, лишь кое-где отличающимися от друг-друга последним знаком, но дело было в том, что в общем и целом, эта дата была настолько велика, что исходя из неё, нужно было делать вывод, что банки эти поставили здесь через три тысячи лет после рождения самого Прайса, или Джонсона, или любого из них, здесь присутствующего.

– Почему же никто не принял никаких мер по их отлову? – поинтересовался он как-то равнодушно – он и сам, должно быть, догадывался, как должен был звучать ответ на этот вопрос, но предпочитал, наверное, что бы он звучал именно из уст его начальника – Что, они там никого не нашли?

– Трудно не найти кого-либо в таких небольших городках, если он, конечно, там присутствует, – произнес Джонсон задумчиво – Но, во-первых, кто-то умело предупреждал их всех за несколько дней до того, как в какой-нибудь из городов заявлялись люди из ФСР, и они удирали оттуда, да так спешно, что к моменту приезда туда служб никаких следов их присутствия нельзя было найти даже в округе, в радиусе пятистах миль от примерно этого места. У местных копов и городской администрации спрашивать что-либо было бесполезно – они и в глаза не видели, как оказывалось, никаких преступников в городе, и с гордостью заявляли нам, что за бандитами и налетчиками нам следовало приходить сюда лет этак пять назад, а сейчас у них, дескать, вполне хватает своих сил для того, чтобы поддерживать «чистоту» своих улиц самостоятельно, – призадумавшись, он произнес – И, кроме этого, тут замешан ещё кто-то из наших… Я имею ввиду, кое-кого из нашего начальства – в противном случае, все те хмыри, которых мы тут искали, навряд ли успели смыться отсюда до нашего приезда, а все те мелочи, которые мы находили во время наших расследований, и которые указывали бы на то, что в этих городишках не всё ладно – они бы не скрывались ни кем, и не запихивались бы в долгий ящик, и об этих уликах никто бы не заявлял, что они якобы косвенные, и не дают нам права для полномасштабного расследования. Если бы у нас были такие возможности, то мы бы давным-давно перетрясли всю эту местность, от Гринлейка и до самой Атлантики.

– И что же, – спросил его Джорис настороженно – Если вдруг окажется, что к убийству этого несчастного тоже причастен кто-то, кто тайно заправляет в этих двух городках, нам, что, опять будут всячески препятствовать?

– Не имею никакого понятия, – нахмурился Джонсон, вдруг осознав, что мог сейчас ляпнуть лишнего и заодно подвести членов своей команды к весьма неутешительным выводам, которые, если подумать, были сейчас совсем ни к чему, и только бы прибавили нерешительности к их без того не слишком-то радужному настроению – Я просто хотел сказать, что если мы сейчас имеем дело с насильственной смертью, то подробное расследование этого дела почти наверняка выведет нас в один из этих городков. Не знаю, разрешат ли нам там действовать, если возникнет какая-то потребность в этом, и, пока из Вирджинии не придет каких-то официальных запретов на развитие этого дела, нам придется повозиться с этим чертовым дерьмом, так или иначе… Черт, – скривившись, он помотал головой – Ну и дельце же нам подсунули… Тони, как ты думаешь – если мы перекинем весь этот хлам на чьи-нибудь высокопоставленные плечи, то этот кто-нибудь будет возиться ещё и с убийством копа, которое связанно с этим треклятым… Эээ… «Бункером»? Кто-нибудь возьмет поиск его убийц на себя?

– Не знаю, сэр, – произнес Прайс аккуратно – Вообще, я мог бы переписать отчет таким образом, что этим несчастным убийством заинтересуются все, от военных до президента… А если мы ещё возьмемся оповестить об этом общественность, и не через Интернет, дешевые желтые газетенки и мелкие кабельные телеканалы, а обратимся с этой новостью в центральные органы СМИ, то скоро от этих гадюшников камня на камне не окажется, кто бы там ими не заправлял, и какие бы связи он не имел. И убийцу, вероятнее всего, можно будет легко найти. Вопрос, нужно ли это нам? Вот я бы лично просто передал бы всю эту гадость кому-нибудь другому – я уже говорил об этом, и повторю сейчас – и мне совсем не важно, будет ли он посвящать себя поискам преступника или нет. Жалко, конечно, этого парня и его родственников, и будет несправедливо, если тот, кто его прикончил, не получит по заслугам, но ведь если вы говорите, что поиски убийцы могут сопрягаться с такими трудностями, то что ищи мы его, что не ищи – всё без толку, а грязи от этого не оберешься…

– М-да, пожалуй, – произнес Джонсон, с огорченным видом потирая свой подбородок – Но знаете, что? Мы пока ещё не в Кранслоу и не в Гринлейке, а сбор улик вокруг места происшествия ещё никто не отменял. И надо бы ещё снять флеш-карты с видеорегистраторов на этом участке шоссе и просмотреть все автомобили, которые попали в поле зрения их объектива за сутки, на которые приходилось это убийство. Когда там пропал этот Темплстон? Три дня тому назад?

– Что-то в этом духе…

– Вот и отлично. Кому-нибудь из нас нужно съездить на ближайший пост дорожной полиции… Кажется, это будет тот самый, на котором работал этот бедняга… И попросить их дать нам материалы со всех камер. Дождемся, пока исследователи в Вирджинии дадут нам какой-нибудь ответ по поводу времени убийства служителя порядка на дорогах, и попробуем соотнести его с полученными видеоматериалами.

Откуда-то издали, кажется, ещё в «прихожей», или даже выше, на установленной там лестнице, раздался странный шум, как будто кто-то кубарем свалился по ней до самого низа.

– Кажется, вернулись, – пробормотал Джорис, оглядываясь назад, через плечо – Что-то они слишком быстро для того, что бы выполнить всю свою работу…

Джонсон пожал плечами. Вообще-то, они потратили на все эти разговоры довольно много времени, явно не меньше, чем двадцать минут кряду, а то и поболее того – и за это время они явно могли натянуть ту дурацкую ленту вдоль дороги – не Бог весть какое сложное задание, несмотря на темноту и всю эту отвратительную влажность снаружи. Джонсона смущало другое – те, кто только что спустился вниз по лестнице внутрь объекта их исследований и теперь торопливо влетел из «прихожей» в «гараж», летел к ним с такой скоростью, что невольно напрашивалась мысль – за этим несчастным сейчас идет погоня.

– Сэр, – воскликнул Беллин, влетая в помещение «погреба» первым – Сэр, там, у дороги – военные! Сам дьявол не знает, каким образом они там оказались, но они приехали сюда целым отрядом, и теперь требуют, чтобы их допустили к объекту!

Все – в том числе и Джонсон – настороженно повернулись к нему. Следом за Беллином в «погреб» влетел Силейдж, и, остановившись рядом, тут же оперся о заднюю стенку помещения, тяжело вдыхая и выдыхая, и пытаясь отдышаться.

– Они что, уже здесь, рядом со входом сюда? – спросил Джонсон, стараясь держать себя в руках и не волноваться – военные, откуда бы они не прибыли и каким бы образом не сумели узнать о существовании этого места, явились сюда слишком быстро и очень внезапно; согласно инструкции, в таких случаях о появлении военных его должно было предупредить начальство, и за два дня до их появления, и вообще, ему казалось, что это вовсе не тот случай, когда вояки должны были нестись сюда сломя голову, на уже, практически, следующий же день после того, как здесь появились люди из ФСР. Не война же здесь, в конце-концов, начиналась…

– Нет, сэр, они пока ещё только на дороге, копаются с чем-то, – сказал Беллин, отирая со лба не то пот, не то липкую ночную влагу – Не в моей компетенции, конечно, давать Вам какие-то рекомендации, сэр, но лично мне кажется, что Вы должны пойти наверх и… Ну, встретить их, что ли…

Тяжелое и вязкое, как ядовитая смола, предчувствие неотвратимой беды захлестнуло сознание Джонсона, заставив его желудок скрутиться в тугой узел, а все мышцы обмякнуть, как ошпаренная кипятком мороженая курятина. Причем он чувствовал, что беда эта не будет его личной, или же касаться только лишь членов его команды, а затронет нечто большее, даже большее, чем эти два прогнивших насквозь городка неподалеку и окружающие их территории, что, возможно, страшная, черная буря идет сейчас на всю эту и без того наполненную грязью и нечистотами страну, и когда она падет на неё, эхо от этого удара будет очень долгим, и очень далеким, и будет лететь по кругу вокруг всего земного шара, как будто остаточные колебания от какого-то чудовищного цунами.

– Вы, надеюсь, всё-таки закрепили заградительную ленту вдоль дороги? – поинтересовался он вдруг ни с того ни с сего у этих двоих, принесших ему столь тревожные вести.

– Да, сэр, – ответил ему Силейдж – Но я не думаю, что она будет преградой для этих парней…

– Ну, разумеется, – пробормотал Джонсон, и тут же подумал, что эта хреновина, по сути, вообще не преграда для кого-либо, особенно для того, кому ну очень надо. Тут надо ставить кого-то перед или за ней, и лучше не одного, а нескольких, и вооруженных – Это и не для них… – он тихо, стараясь, чтобы его подопечные не восприняли это, как знак какой-то там слабости или чего-то в этом роде, вздохнул и поправил свою редкую прическу одним движением руки – Ладно. Пожалуй, что мне действительно стоило бы подняться сейчас наверх и встретить их. Прайс, Ламро – пойдете вместе со мной, и не забудьте прихватить с собой своё табельное оружие. Мне почему-то страшно не нравится появление этих треклятых… Военных. Подстрахуемся, на всякий случай, если это какая-нибудь ловушка… Собираемся, ребята. Остальные остаются тут, Джорис – за старшего… Следите внимательно за этой треклятой лестницей… Или чем бы она там не была…

Сглотнув своё дурное предчувствие, как ком в горле, Джонсон спокойным, но довольно-таки быстрым шагом направился в сторону выхода из «погреба». Прайс и Ламро молча двинулись за ним, но шли немного быстрее, и, потому, когда они добрались до «двери», ведущей из этого помещения, и им пришлось вылезать через неё в «гараж», они сначала столкнулись с друг-другом плечами, пытаясь выбраться из неё одновременно, и уж только, потом, разобравшись, вышли в неё по очереди.

***

Пройдя через «гараж», все трое оказались в «прихожей», а потом так же, по очереди, выбрались по лестнице наверх, наружу. Первым выбрался Ламро – инструкция говорила о том, что при любых обстоятельствах младшие должны быть впереди и сзади старших по чину, таким образом, прикрывая их с фронта и с тыла – а следом за ним наверх вышел и Джонсон – каковы бы не были там эти самые инструкции, но эти парни, военные (или те, кто ими притворялся), должны были сейчас, в первую очередь, увидеть не Ламро, а его самого. Спрыгнув с бетонной крышки, закрывающей вход (и, таким образом, служащей ей потолком) в «прихожую», на покрытую жухлой мокрой травой землю, он оглянулся вокруг и увидел, что рядом с калиткой в сетчатой ограде стоит тёмный силуэт в дождевом клеёнчатом плаще буро-зелёного цвета, в свете фонарей блестящем, как кожа только что вылезшей на берег пруда лягушки. Лица видно не было – плащ закутывал пришельца с головой, а в их сторону он почему-то глядеть упорно не желал. Больше никого, кроме него, здесь не было, никакого отряда, да и сам этот парень, даже несмотря на то, что он был полностью закрыт своим дурацким дождевиком, и на то, что вообще было трудновато понять сейчас, кто это, мало напоминал Джонсону кого-либо, причастного к вооружённым силам Великой Страны – уж больно скомканной была поза, и слишком невзрачной – осанка, для того, что бы так сейчас о нём говорить.

– Господа, – воскликнул вдруг кто-то глухим басом за их (к этому времени наружу выбрались уже все, включая и Прайса) спинами – Я здесь, а не там, это всего лишь мой помощник.

Все – и Прайс, и Ламро, и сам Джонсон, вздрогнули и начали оглядываться, кто куда, пытаясь определить местонахождения говорившего. Джонсон, и без того мучимый каким-то тяжёлым дурным предчувствием, теперь ещё и преисполнился ощущения какой-то чертовщины, вьющейся вокруг этого места, как будто вокруг какого-нибудь проклятого старинного особняка или столовой горы, которая всегда сухая в любой из ливней.

– Да вот же я, вот же, – в пятно света, окружающее изгородь вокруг входа в исследуемые ими подземелья, и даваемое четырьмя довольно мощными фонарями, установленными на столбах в каждом из углов отделённого от остального поля решетчатым ограждением, из дождливой, промозглой темноты вылез некто, тоже с ног до головы укутанный таким же дождевиком цвета хаки, но, в отличие от первого, не прячущий от них своего лица, даже открыто улыбающийся им. Джонсон, прищурившись, всмотрелся в это лицо – и ему тут же показалось, что он готов просто собственную душу прозакладывать на то, что это – кто угодно, но только никакой не военный. Военные так не улыбаются, не щерят зубы так, как будто бы они ведущие какого-то мудацкого воскресного ток-шоу, которые выходят в наполненный радостными зрителями зал, их улыбка указывает просто на отсутствие враждебности или удовлетворение тем, как складываются вокруг них обстоятельства, а у этого, кроме какой-то чрезмерной, даже можно сказать, картонно-глянцевой дружелюбности, было ещё что-то, вроде неуверенности, даже испуга. Военный бы вообще не стал бы околачиваться там, в потёмках, подумал он, когда надо сразу же подойти ко входу в заграждении и, увидев их троих, сразу же объяснить цели своего прибытия. Не доложиться в полной форме, но хотя бы объяснить, какого хрена лысого они здесь забыли.

Между тем улыбающийся тип в дождевике, быстрым, но каким-то деревянным шагом обошёл ограду кругом, потом, подойдя к калитке, встал рядом с ней, таращась на Джонсона, и его помощников. Первая фигура в плаще, тем временем, продолжала стоять на том же месте, не меняя ни позы, не места, даже не переступая с ноги на ногу. Невольно закрадывалось чувство, что этот, второй, просто притащил с собой какой-то нелепый, скрюченный манекен, предварительно укутав его плащевой тканью и поставил его рядом с калиткой, как часового.

– Здравствуйте, – сказал второй, продолжая стоять рядом с калиткой, но даже и не думая открывать её, и не смея переступать невидимой черты, отделяющей весь большой внешний мир от маленькой квадратной зоны, внутри в которой находился вход в странные, как будто бы растущие сами по себе подземелья – Меня зовут капитан Шлинберг, а это – мой помощник, капрал…

– Ваши документы, сэр, – немедленно потребовал Джонсон. Чем больше он смотрел на этого парня, тем меньше ему верилось, что он именно военный, и явился сюда в интересах государства.

– Документы? – широкая, точно киношная ухмылка на лице человека поблекла, и он посмотрел на своего помощника, якобы капрала – Слушай, ты не помнишь, я брал с собой документы, или нет?

Хорошенькое дельце, подумал Джонсон, всё больше и больше настораживаясь, капрал должен следить за своим капитаном и помнить, брал ли он свои документы или нет. Но вслух он пока решил промолчать – в конце-концов, уж если в этом мире существуют вещи, подобные той, которую поручили исследовать им, то почему бы в нём же и не существовать растяпе-капитану вооружённых сил Великой Страны?

– Я взял, сэр, – сказала внезапно первая фигура в дождевике каким-то странным, натужным басом, и её одеяние вдруг зашевелилось, после чего одна из его складок оттопырилась в сторону, и из-под неё вылезла рука, которая держала в руке пластиковую, прозрачно-голубую папку с какими-то бумажками внутри. Манжет, прикрывающий запястье руки и дальше, был защитно-зелёной, в разноцветное пятно, окраски, и это успокаивало, но вот сама рука слегка смутила его – какая-то уж чересчур тонкая и бледная, что бы её можно было назвать мужской – Вот, возьмите, пожалуйста.

– Спасибо, капрал, – воскликнул назвавшийся капитаном Шлинбергом – После вчерашнего у меня так болит голова, что я с утра даже китель найти не мог… Вот, сэр, пожалуйста, здесь все наши разрешения и приказы…

– Хорошо, – сказал Джонсон, приняв пакет, и тут же передав его стоявшему чуть сзади по его правую руку Прайсу – Но вообще-то я имел в виду конкретно Ваши документы, капитан.

– Что? – ухмылка на лице «Шлинберга» опять слегка поблекла – Мои документы? В смысле, паспорт?

– Можно и паспорт, но, вообще-то, я сейчас имел ввиду Ваше военное удостоверение…

– Ах, это, – парень опять заухмылялся, и Джонсон подумал о том, что так быстро получить звание военного капитана с такой молодой физиономией можно разве что в каком-нибудь финансовом отделе – Ну да, конечно же… Вот.

Покопавшись у себя за пазухой, «Шлинберг» вынул наружу тонкую книжечку, размером с записную книжку, с тёмно-зелёной коркой, и вытисненной на её передней стороне серебряной пятиконечной звездой и двумя надписями: «Войска Великой Страны» под ней, и «Удостоверение офицера» над ней. Странно, оно даже не обложено, хмыкнул Джонсон про себя, дослужиться до капитана – и даже не суметь научиться следить за своим главным – после паспорта – документом в своей жизни. Одно из трёх – либо этот капитанчик – полнейший болван, либо он всю свою службу просиживал задницу на какой-то кабинетной должности, либо тут что-то не так, и он сейчас юлит перед ними. Он раскрыл документ, быстро пролистал его страницы и столь же спешно просмотрел их содержание, после чего вернул его владельцу.

– Хорошо, – повторил он – И что же тут такого, если не секрет, что могло бы оказаться в зоне интересов нашей доблестной внутренней разведки?

– Объект, который вы сейчас изучаете, находится в зоне интересов не разведки, а правительства нашей страны, – улыбка на лице парня опять пропала, но на сей раз не в виду того, что он опять чего-то там смутился, а потому что он попытался изобразить в своём голосе нечто вроде серьёзных интонаций. У него почти получилось это, но Джонсон всё равно не мог не заметить, что голос его всё-таки вибрирует, чуть заметно – но всё же.

– Нет, я не понял, почему именно войска внешней разведки? – уточнил он свой вопрос – Разве это вы занимаетесь такими штуковинами?

– А кому ещё им, чёрт возьми, заниматься? ВВС или морской пехоте?

– Хм, интересно, интересно, – покачал головой Джонсон – А почему нам ничего не сообщили о вашем приезде заранее? Обычно мне в таких случаях звонит начальство и говорит, что надо ожидать гостей…

– Сэр, я не знаю, – взгляд, устремлённый на него из-под капюшона, опять подозрительно забегал – Это Ваше начальство, а не моё, и я не знаю, почему, когда и что оно делает, или не делает. Моё начальство сказало, что бы я, и мои подчинённые прибыли сюда, и вот – мы здесь. И вообще, быть может, Вы, наконец, меня сюда впустите? Не знаю, как вам всем тут, но мне этот дождь успел осточертеть.

Джонсон смерил взглядом пришельца в последний раз, а потом, нехотя кивнув, отступил немного в сторону. Вообще-то этот парень мог бы, наверное, войти сюда и сам, без всяких помех, но ему, очевидно, требовалось какое-то особое разрешение.

– Проходите, конечно же, – произнёс он… А сам стал ждать, что же будет дальше.

– Очень хорошо, – опять ощерился парень, которого, судя по его документам, звали Джозеф Шлинберг, и прошёл за ограду. Следом за ним двинулся и его спутник, всё ещё как будто бы избегающий того, чтобы показать им всем своё лицо – Ведь нам же туда?

– Да, туда, к тому самому люку, – согласился Джонсон – Откуда виден свет.

– Отлично, – опять закивал Шлинберг – Говорят, вся эта штука выросла здесь за одну ночь…

– Не имею никакого понятия. Пройдёмте.

Вместе – сначала Джонсон и его двое подручных, а затем и двое «военных» (пока Джонсон не придавал этому их статусу никакого серьёзного смысла – уж слишком мало они предъявили для доказательств того, что они военные на самом деле) – они направились ко всё ещё открытому, испускающему столб тускловатого оранжевого света в мрачное и дождливое ночное небо люку. Первым взобрался на закрывающую вход в объект бетонную крышку Джонсон, он же первым спустился в люк, ступил на лестницу и по ней вернулся обратно, в «прихожую». Потом к нему присоединились Прайс и Ламро, спустившиеся вниз, следуя за друг-другом. Двое пришельцев почему-то тянули, словно бы, увидев лестницу и то место, куда она вела, забоялись спуска на такую глубину и теперь уговаривали себя (а, может быть, и друг-друга) идти вслед за Джонсоном и остальными, кто их здесь встретил. Джонсон поднял голову вверх и увидел тёмный силуэт человека в плаще-дождевике, склонившийся над люком и с каким-то задумчиво-созерцающим видом смотрящий вниз. В какой-то неприятный момент Джонсону показалось, что смотрящий на них сейчас возьмёт и закроет всех здесь при помощи крышки люка, валявшегося где-то там, наверху, совсем неподалёку от входа сюда, и он, хотя и сам понимал, что предполагать сейчас такое попросту нелепо, инстинктивно подобрался и сделал шаг назад, словно бы фигура в тёмном блестящем может не просто закрыть их здесь, но и швырнуть перед этим вниз к ним что-нибудь опасное или просто неприятное, но…