Разрушенная

Опозориться перед самым горячим парнем на планете? Сделано.

Кирстен

– Где ты была? – Лиза воздела руки к небу, явно возмущенная моим столь долгим отсутствием. – Я везде тебя искала! И Гейб тоже нигде тебя не нашел!

– Гейб? – спросила я, входя в ее комнату.

– Гейб. – И Лиза показала в сторону своей кровати.

– Гейб – это я.

Длинноволосый брюнет поднял руку и помахал мне. У него было кольцо в носу и так много татуировок на коже, что от них рябило в глазах.

– Привет. – Я тоже помахала в ответ. – Приятно познакомиться. И как же Гейб искал меня, если он не знает, как я выгляжу?

– Фейсбук, – пожала плечами Лиза. – Я нашла твою страницу, открыла фотографию, ткнула телефоном ему в лицо и…

– Закричала, – перебил ее Гейб. – Она закричала. Она немного паникерша, и решила, что тебя похитили.

– Вообще, типа того, – проворчала я.

– Что?! – взвизгнула Лиза.

– Ты не накурилась чего-нибудь часом?

Я наклонилась и внимательно изучила ее глаза. Вроде зрачки были нормального размера.

– Это все кофе, – объяснил Гейб. – Она выпила его столько, что теперь готова убивать людей.

– Кто тебя украл? – И Лиза схватила меня за руки.

– Я, – раздался голос со стороны двери.

Черт, он повесил на меня жучок?

У Лизы отвисла челюсть. У нее был такой вид, как она вот-вот упадет в обморок. Даже Гейб выглядел слегка обалдевшим. Ну да, Уэстон смотрится потрясающе, но не настолько же, что способен лишить дара речи представителей обоего пола сразу.

Я повернулась.

– Чего тебе?

– Это мило. Мне нравится. – На лице Уэстона отразилось притворное умиление. – Ты забыла у меня сумочку. – И он протянул мне моюDooney&Bourke. – Я в нее не заглядывал, если что.

А мне даже и в голову не пришло, что он может в нее заглянуть. А ведь там лежали мои таблетки. Парень, наверно, решил бы, что я сумасшедшая, если бы увидел их. Кому могут понадобиться таблетки, чтобы справляться с собственной жизнью? Мне. И мне так хочется, чтобы я наконец начала обходиться без них.

– О, спасибо.

Я постаралась сделать вид, что разговор закончен, надеясь, что теперь он точно уйдет. Но парень принялся разглядывать комнату и, кажется, рассмотрел каждую мелочь, вплоть до рисунка на ковре. И только потом наконец вышел в холл.

– Ой, – Уэстон поднял палец, – чуть не забыл!

Он достал из кармана маркер и ухватил меня за руку прежде, чем я успела сунуть ее в карман, быстро написал телефонный номер на моей ладони и подул на нее, чтоб чернила быстрее высохли.

Мурашки от его дыхания пробежали от руки до самых кончиков пальцев ног. Я с трудом удержала равновесие – кажется, я покачнулась, точно не знаю, – у меня на пару секунд потемнело в глазах.

– Вот, – парень поднял голову и посмотрел мне в глаза, – на случай, если овечка опять потеряется.

– Очень мило с твоей стороны.

– Спасибо.

Он подмигнул мне и вышел.

Комната погрузилась в молчание. Я пожала плечами и повернулась к Лизе. Ее рот был широко раскрыт. Соседка застыла как изваяние, не подавая никаких признаков жизни. Но вот она слабо застонала. Может, у нее сердечный приступ?

Гейб вскочил с дивана и захлопнул дверь.

– Твою мать! – Он хлопнул в ладоши и выругался еще раз. – Я видел его только на занятиях и футбольных матчах – и нигде больше. В смысле, он даже ни с кем не разговаривает, кроме своей свиты.

– Свиты?

Слово «свита» попадалось мне только в телешоу, которые я смотрела на компьютере. Это значит, что вокруг него всегда много людей? Странно. Все время, что я была с ним, никого рядом я не заметила.

– Он наш куратор.

– ЗАТКНИСЬ! – Лиза выглядела так, будто вот-вот упадет в обморок. – Мне нужно присесть. Нужно присесть… Гейб, принеси вентилятор, а то я сейчас умру.

Гейб закатил глаза.

– Приятно слышать, что меня приравнивают к богу.

– У тебя нет даже шанса пересечься с Уэстоном Митчелсом.

Митчелс? Где же я слышала эту фамилию?

– Спасибо, сестренка.

– Всегда пожалуйста.

– Сестренка? – удивилась я.

– Да, Гейб – мой двоюродный брат.

Она отмахнулась от меня и стала делать дыхательные упражнения.

По крайней мере Лиза не водит к нам незнакомых людей, уже неплохо. Гейб сел рядом с ней. На его лице появилась широченная улыбка.

– Я что-то упускаю? – Я шлепнулась на диван и слегка наклонилась вперед. – Он важная персона?

Гейб рассмеялся и хлопнул рукой по колену.

– Ты издеваешься? Да где ты жила раньше?

– В Бикельтоне.

– Где-где? – Он наклонился ко мне и начал разглядывать с таким видом, будто изучает экзотического зверя.

– В маленьком городке. – Можно подумать, я вдруг заговорила на незнакомом языке.

Лиза пихнула Гейба в плечо, но он снова на меня уставился.

– Поверить не могу, что ты не знаешь, кто такой Уэстон Митчелс. Серьезно? Ты же говорила, что смотришь телевизор.

– Смотрю, – оправдывалась я, – в смысле я смотрюNetflix, читаю журналы и все такое. Ну понимаете, те, что есть в ближайшем магазине.

– Черт возьми, да ты приехала к нам из пятидесятых, – фыркнул Гейб.

Я бросила в его сторону возмущенный взгляд.

Лиза открыла на телефоне браузер, напечатала «Уэстон Митчелс» и передала телефон мне.

Я должна была знать.

У него была страница наIMDb. Плохой знак. Значит, индустрия развлечений. Я прокрутила список ссылок дальше.

И наткнулась вот на что.

Это была статья вForbes двухлетней давности. Я тогда была не особо общительной девочкой. Помню, как дядя Джо угрожал силой вытащить меня на улицу, если я сама не выйду из своей комнаты.

Я нажала на картинку, чтоб увеличить ее. С тех пор парень сменил прическу и отрастил волосы. На фотографии вForbes Уэстон выглядел счастливее и беспечнее, чем сейчас. В горле пересохло. Я сглотнула и продолжила читать. В глаза бросилась следующая фотография. Уэстон Митчелс с отцом, Рэнди Митчелсом, одним из самых богатых людей на планете. Они переехали в США, когда мальчику было восемь. Так вот откуда у него акцент! То-то мне казалось, что есть в его произношении что-то британское.

– Он помесь американца и англичанина, – сказал Гейб, забирая у меня телефон. – А еще Уэстон Митчелс вот-вот унаследует многомиллионное состояние.

– А почему тогда он наш куратор? – удивилась я.

– Это наказание за грехи, – вздохнул Гейб. – А когда ты сын Рэнди Митчелса, никто не станет молчать о твоих прегрешениях. Весь чертов мир будет судить тебя за них.

– Судить тебя за них? – повторила я. – Да что он такого натворил?

– Изнасиловал девушку, – сказал Гейб. – По крайней мере, ходят такие слухи. Его семья дала ей денег за молчание. Они тогда встречались. Девушка его бросила, а он вроде как силой взял ее или что-то в этом роде. Никто точно не знает. – Гейб зевнул. – Говорили, что он должен был вылететь из колледжа, но его папаша решил проблему.

– Получается… – я нервно теребила пальцы, пытаясь переварить то, что услышала, – его сделали куратором в наказание за изнасилование? Как университет мог такое допустить?

– Действительно, как же? – наконец заговорила Лиза. – Этот человек – бог. Могу поспорить, та девушка его подставила. Он бы не стал так рисковать репутацией.

– Но богатые часто манипулируют окружающими, – проговорила я, и у меня в животе все сжалось, когда я вспомнила наш разговор в его комнате. Мамочки, я что, была в шаге от?.. Я нервно поежилась еще больше укуталась в свой свитер.

– Это еще раз доказывает, что купить можно все и всех. – Гейб развалился на диване. – Он теперь куратор, даже из футбольной команды не вылетел, а оправиться от слухов, видимо, помогла очередная вечеринка в Малибу. С ним все нормально.

– А что с девушкой? – не унималась я.

– А, Лорели? С ней тоже все нормально. На следующий же день после случившегося ее видели в компании другого парня, так что да, не так уж произошедшее ее травмировало. Наверно, врут все про изнасилование, но на всякий случай лучше носи с собой свисток.

– Свисток? – переспросила я. – Специальный свисток против насильников?

– Нет, – потряс головой Гейб, – обычный, как у судьи в баскетболе. Ты правда не понимаешь, зачем тебе свисток?

– А что?

Парень пристально посмотрел мне в глаза.

– Лиза, я беспокоюсь о безопасности твоей соседки.

– Да все с ней будет в порядке.

– Ладно. – Гейб закрыл глаза и рассмеялся. – Но если страшный серый волк, так же известный как Уэстон Митчелс, позарится на лужайку, где она пасется, что она будет делать? Прятаться? Да ты посмотри на нее.

Гейб показал на меня. Я невольно сделала шаг назад. Лиза наклонила голову набок и осмотрела меня с ног до головы. Мне стало неуютно, и я принялась нервно заправлять волосы за ухо.

– Мы можем сделать из нее уродину. – Соседка взялась за край моей футболки и прищурилась. Я слегка шлепнула ее по ладошке и сложила на груди руки.

– Можем побрить ее налысо. – Это предложение уже поступило от Гейба.

Лиза кивнула.

– И надеть на нее маску.

– Отличная идея.

– Э-э, нет. – Я отступила еще дальше от этой парочки. – Так не пойдет. И перестаньте переживать за меня. Со мной все нормально.

Ага, пока у меня не закончились таблетки и по меньшей мере в те восемь часов в день, когда я сплю, со мной все будет нормально. Я сильно сцепила руки, чтобы почувствовать, как ногти впиваются в кожу. Если я чувствую боль, то как минимум в состоянии чувствовать, так? Иногда мне нужно это напоминание, чтобы заново удостовериться, что я не ходячий зомби.

– Хорошо. – Гейб поднялся. Кажется, тема закрыта. – Я зайду за вами часов в девять, окей?

– В девять? – уточнила я.

– Давай! – Лиза похлопала его по плечу, и он, пританцовывая, вышел из комнаты.

Он был милым, насколько вообще все эти темные рокеры могут быть милыми, и Лиза, похоже, была права. Тату – это не так плохо. По крайней мере на Гейбе они смотрелись вполне симпатично.

– Прекрати пялиться на моего брата. – Лиза встала за моей спиной. – Парень вообще без тормозов, и это плохая новость для девушек типа тебя. Он обеспечит себе развлечение на одну ночь и чмокнет тебя в щечку наутро раньше, чем ты успеешь сказать ему «нет».

– Спасибо, что предупредила, – вздохнула я.

– Да ладно тебе, – она взяла меня за руку. – Нам нужно много всего сделать, если мы хотим успеть подготовиться к сегодняшней вечеринке. И я все еще не забрала карточку.

– Могу сходить с тобой, – промямлила я, вспомнив обеспокоенный взгляд Уэстона, когда он просил меня брать с собой подругу и быть осторожной.

Неужели насильники могут так беспокоиться о безопасности других? Он этого не делал. Он не мог этого сделать, потому что ему не составляло никакого труда сделать то же самое со мной, а он не стал, не захотел. Напротив, он помог мне. И тут я застыла… Что, если…

Жить тяжело, а умереть – проще простого. Ты просто закрываешь глаза и никогда больше их не открываешь. Ничего сложного. Правда, ничего такого. Кроме того, что чувствуют твои близкие, которые остаются в этом мире.

Уэстон

Я должен был оставить ее в покое. Доктор сказал бы мне, что я играю в игры, о которых давно пора забыть. В конце концов, сказал бы он, сколько у тебя осталось времени?

Как же я устал слышать эти слова. Ерунда. Даже отец устал от этих врачей. А я ненавижу их с восьми лет – с тех пор, как мне сказали, что мама, скорее всего, не переживет операцию.

И я возненавидел врачей еще сильнее, когда в прошлом году мой брат не проснулся после… того случая. Некоторые думают, что наша семья проклята. В конце концов, невозможно обладать такой властью и такими деньгами и не страдать от последствий. Когда я был маленьким, учительница в воскресной школе однажды сказала, что иногда трагедии случаются для того, чтобы укрепить нашу веру в Бога.

Так насколько же сильно я должен в него поверить? Я и так потерял все, а в прошлом году едва не потерял еще и репутацию вместе с футбольной карьерой только потому, что сказал «нет». Забавно, вокруг всегда столько кричат об изнасиловании девушек, но никто никогда не говорит о том, что парней тоже иногда насилуют.

Я сжал в руках телефон. У меня был ее номер. Какой же я урод! Серьезно. Я взломал базу данных колледжа и все узнал. Бедняжка может подумать, что я за ней слежу, и если я вдруг позвоню ей и скажу «привет», это вряд ли поможет делу. Неудачник. Я полный неудачник. Мне никогда не было сложно подцепить девчонку, хотя после того неприятного случая в прошлом году я иногда тормозил.

Моя свита помогла.

Я называю их так только потому, что это звучит гораздо круче, чем есть на самом деле.

Раздался стук в дверь. Я встал, чтобы открыть, но она распахнулась раньше, чем я успел подойти. Огромный Дэвид весом в сто сорок килограммов стремительно вошел в комнату и бросил на стол мое лекарство.

– Как твои дела?

– Великолепно, – соврал я и быстренько спрятал клочок бумаги, на котором был записан номер Кирстен.

– Как себя чувствуешь? – Дэвид подошел поближе и посветил мне в глаза фонариком, словно какой-то ученый.

Я отмахнулся.

– Нормально, – закашлявшись, я выпрямился. На долю секунды у меня закружилась голова. Так всегда бывает, когда я резко встаю. – А где Джеймс?

– Вышел. – Дэвид вздохнул, будто устал от того, что я задаю миллион вопросов. – Он проводит тебя на занятия. Ты ведь можешь ходить, да?

Я закатил глаза.

– Я могу ходить. Я не пьян и ничего такого.

– Ты слишком быстро встал, – сказал Дэвид сам себе, затем открыл блокнот и что-то записал. – У тебя в последнее время голова не кружилась? Проблем с дыханием не было?

Хм-м-м, а когда встречаешь девушку и, затаив дыхание, ждешь новой встречи, это считается? А когда голова кружится от запаха ее духов? Что Дэвид на это скажет?

Я нахмурил брови.

Дэвид прищурился.

– Ты очень бледный.

– Блин. – Я потер руками лицо. – Ты можешь хоть на минуту оставить меня в покое? Всего минута, когда ты не будешь ничего корябать в своем блокноте и мы не будем обсуждать моего отца, или деньги, или мое будущее, или…

Дэвид поднял руку в воздух.

– Я понял. Извини, Уэс.

Я плохо себя чувствовал. И меня все раздражало. Опять. Я балансировал на самом краю уже на протяжении нескольких месяцев и знал: то, что я огрызнулся на Дэвида, станет еще одной записью в его блокноте, чтобы отчитаться, когда отец попросит его об этом.

Мужчина огляделся.

– Симпатичная комната.

– Хватит болтать, – усмехнулся я. – Моя комната точно такая, какая и должна быть: чистая и располагающая. Ты же знаешь, что теперь я куратор.

– Ага, а я королева Англии, – сухо ответил Дэвид.

– Именно так. – Я сгреб со стола ключи и телефон. – И вечером мы идем на вечеринку.

– Мы? – Он приподнял брови.

– Да, мы. Ты, Джеймс и я. Мне нужно встретиться в общежитии с оставшимися первокурсниками, а я не смогу этого сделать, если буду безвылазно тут сидеть как тяжелобольной. – Слова застряли в горле. Я закусил нижнюю губу. Голова снова слегка закружилась. – Короче, я собираюсь на пробежку.

– Ты должен быть осторож…

– Это все, что у меня осталось, – оборвал я его. – И футбол я тоже не брошу, Дэвид. Запиши это в свой блокнотик и расскажи отцу. У меня слишком хорошо получается, чтоб я мог бросить. Я так долго проучился здесь лишь потому, что хотел сделать всех счастливее, а теперь… – Я снова замолчал, не желая договаривать. Поэтому я только покачал головой и выжидательно посмотрел на Дэвида.

Кажется, он меня понял. Слегка кивнув, мужчина проводил меня до выхода из комнаты и потом к лифту. Мне нужно было сбросить стресс, накопившийся за день, но еще больше надо было перестать думать о девушке с прелестными глазами и еще более прелестными волосами. Они были длинные, почти до талии, и такие густые, что я не мог не представлять себе, как смогу пропустить эти пряди через свои пальцы.

Она была первой девушкой после Лорели, которой я позволил до себя дотронуться. Не то чтобы прямо позволил, скорее она в меня врезалась. Однако я был не против. И даже хотел большего.

Конечно, я хотел большего, я же практически следил за ней последние несколько часов. Наверно, это далеко не лучшее, что можно было сделать.

Раздался сигнал, и двери лифта открылись. Мы с Дэвидом вышли, а все стоящие в холле уставились на нас ина самом деле вытаращили глаза. Может показаться, что я должен был уже к этому привыкнуть, но нет. Я терпеть этого не мог.

Люди всегда чего-то от меня хотят. Забавно, потому что я был готов на многое, лишь бы поменяться местами с любым из них. Я бы с удовольствием оказался на месте того парня, практически уткнувшегося носом в двери лифта, или на месте очкастой девочки с торчащими изо рта верхними зубами. Я бы забросил спорт и занялся бы чем-нибудь совсем другим. Не потому что я ненавижу свою жизнь. Нет, как раз наоборот. Я очень люблю жизнь.