Орден Волонтёров
Время идёт. Дышать то надо. А уж нечем. Задыхаюсь. Дурак, незнамо чем набитый! Поток ищи. Намочил руки и снова, не трогаю стену, а рядом вожу. Вот. Сквозит.
Лицо в дыру, вокруг тряпку мокрую держу, чтоб угар не проникал. Дышу. Оттуда воздух тоже горячий, но без угару. Сладкий. Вот где счастье – глоток свежего воздуха. Надышаться перед смертью.
Потому как прогорит сейчас настил и рухнет на меня всё что наверху горит – догорает. Запекусь тут в угольях, вместе с репой. Фу, ты! Картина какая гадостная. Нет, врёшь, нас, русичей, так быстро не возьмёшь!
Подышал милок? Ну ко, оглядись. Тьфу! Доски раскалились, рдеют. Сыпаться начнёт сверху, под бочку полезу. Она сырая. Не сдамся! Земля вокруг сырая, капуста эта чёртова. Тут нечему гореть.
Кха- кха, кхр-р-р. Задыхаюсь, снова к продуху. Вроде прохладнее стал поток? Ещё хоть глоточек, полглоточка жизни… Мало жил, то ладно. Всяко бывает. Вот что жизни после себя не оставил, то не ладно.
Дитёныш какой был, мягонький, лёгкий, девка ли, парнишка? Промотал молодость по чужим землям, пронаёмничал. Нигде семени не бросил, нигде ни кола, ни двора.
Только встретил девицу по сердцу, тут же потерял. Есть, есть закон: аз воздам! Я у него выкуп несусветный, он у меня ту, что дороже злата. Даже бока друг другу намяли. Квиты. Нет претензий.
Завещание успел переписать. Хоть не нашей веры, но всё ж святой отец заверил. Удивятся наверно сильно. Половину семье, четверть товарищам, четверть – Свербигузке, уже не моей, свадебный подарок. Получается прощальный. Пусть теперь у герцога свербит во всех местах беспокойная жёнушка.
Ей пусть тоже стыдно будет. Поплачет ещё на моих похоронах, ох как порыдает, пожалеет. Если найдут. А не то засыпет, и с концами.
Нет. Мои не бросят. Искать будут. Всё честь по чести будет. Как у нас положено, скинутся. Что останется то и схоронят. Жаль не в родимой землице. На чужбине.
Если жив останусь, ей Богу, домой поеду. Женюсь, на ком батя скажет. Земли куплю своей, терем поставлю. Пострелят наплодим. Пойдёт жизнь своим чередом. Только бы жить! Только бы жить, Господи, на всё воля твоя!
Вроде продышался. Сейчас посижу немного на бочке, в сон сильно клонит, наверно утро скоро. Отдохну. Устал. Как раз остынет наверху. Можно будет выбираться. Вздремну пока чуток. Немного.
– Матушка, милая! Я скучал по тебе, так скучал, вот, видишь вернулся! Обними меня, к сердцу прижми, родимая!
Глава 59
Мисаил Михалевич, Микаэль Тургезе.Подняли на верёвках окоченевшее в сидячем положении тело. Положили на снег. Всё молча. Работаем, господин лекарь, не до эмоций. Устанавливаем факт смерти.
– А вот хрен всем смертям назло!!! Живой! Тёплый! Есть пульс! Жила бьётся! – ору я, сам в полном обалдении.
Почему тогда трупное окоченение? Температура плюсовая, жив. Тело тёплое. Чем воняет так? Воислав трогает, мнёт толстую одежду на Гордее:
– Так заскорузло всё, заколдобело. Рассол это капустный, соль пропитала поддоспешник, в жару высохло. Раз – два, взяли!
Уложили Гордея в те же сани, рядышком с гробом. Услад сел и держит его голову на коленях. Он без сознания. Дыхание учащённое, поверхностное, лицо гиперемичное, красное. Следы рвоты. Хорошо, что сидел. Отравление угарным газом, по всем стандартам. Надеюсь средней степени. Карбоксигемоглобина процентов двадцать. Это самое малое,что могло произойти. Ожоги первой, второй степени. Лицо, шея, руки. То что видно сейчас.
– Гони, возчик, гони шибче!
Я скачу опережая всех. Надо быстро подготовить палату, всё, что нужно для реанимации. Замок близко, надеюсь успею.
Как организовать службу скорой помощи в Средневековье? Хотя бы в городах? Или лучше травмпункты? О чём думаю? Нашёл время. Нет у меня времени отдельно сесть и капитально подумать. Чувствую себя загнанной лошадью. Накапливается критическая масса неотложных дел.
Школа лекарей. Написание трудов по гигиене и санитарии, здоровом питании, трактат о ведьмах, развитие фармацевтики, вариоляция, строительство ЦГБ – центральной графской больницы, подготовка к походу на чуму. Практика.
Не отвлекаться. Задача конкретна. Группа крови Гордея неизвестна. Я универсальный донор. Предстоит не только откачивать отравленного, но и перелить свою кровь. Его гемоглобин вступил в соединение с угарным газом и не может присоединять кислород. Возможно поможет ИВЛ, кислорода нет, но интенсивная вентиляция нужна. Из антитромботических – всё тот же отвар ивовой коры.
Теряю драгоценное время на объяснения у ворот. Изнутри рявкает герцог, меня и всех мгновенно пропускают. Нас встречает леди Лисбет, моя лучшая выпускница. Ассистентка есть. Позавчера отлично справилась с перевязкой обожжённых людей и как Цербер караулила Андреаса, а он весьма беспокойный пациент.
– Доктор, у меня готова комната. Прошу. Близко, первый этаж.
Парни несут Гордея на плаще следом за нами. Госпожа Лисбет несётся по коридору стремительно, почти бежит. Она медпункт оборудовала! Бывшие гостевые покои из двух больших комнат, одной маленькой.
Есть кушетка, уложили пациента, тут же баронета попросила вон всех лишних. Наличествуют столы письменный и процедурный, стулья, всё в белых чехлах, Шкафы, один с бумагами и книгами. Второй с лекарствами, нехитрыми инструментами и перевязочным материалом.
Рядом палата на четыре места. В небольшой комнате за приотворённой дверью угадывается манипуляционная. Тазики, кувшины. Медный бак с крышкой. Очень чисто. Но навряд ли стерильно. Но мне и не требуется.
Очень некрасивая, рябая женщина средних лет, в белой хламиде поверх одежды и…знаком Ордена волонтёров на шнурке навыпуск, ловко разрезает заскорузлую одежду на Гордее. Снимает. Я мою себе руки в тазу выше локтей.
– Госпожа Лисбет, открывайте кофр, выкладывайте коробку железную. Вы помните как систему готовят к вливанию? Сделайте скорее.
Она взяла прибор и умчалась, вероятно на кухню. В движении баронета кажется много моложе.
– Ваше имя?
– Рагна, доктор. Что в первую очередь мне делать? У него ожоги.
– Это потом. Достаньте штуку похожую на мехи для камина, сбоку лежит. Да. Проверить рот на наличие остатков рвотных масс, убрать тампоном. Так. Вставляйте деревянным наконечником в рот и в ритме своего дыхания нагнетаем воздух в лёгкие. Раз! Вынули. Выдыхает он сам. А вы набираете в мех порцию воздуха. Продолжайте, не надо часто. Вдох – выдох.
Я домыл руки, вытер. Нашёл в шкафу склянку с «хлебным вином», сам подготовил бинты и стерильные подушечки для ран мюннского производства.
– Рагна, частишь. Спокойнее. Перерыв. Ох и грязный, обтирать мыть некогда. Простыней укрой, руку левую выпростай. Продолжай вентиляцию лёгких. Устала?
– Нет, я крепкая. Посмотрите, доктор, вроде уже не такой багровый? Неужто откачаем?
– Dum spirum – spero – я тру руку Гордея на сгибе самогоном, меняя несколько раз салфетку. Потом отмываю ему запястье и ланцетом делаю надрез. Рагна продолжает нагнетать воздух.
Небольшое кровопускание угоревшему заставит костный мозг быстрее производить новые, полноценные кровяные клетки. И моей крови будет больше места.
– Всё Рагна. Поставь кювету. До середины дольётся кровь, перетянешь, забинтуешь. Сиди, наблюдай.
Подошла Лисбет. Она самостоятельно выложила на полотенце систему остывать. Налила мне отвару. Вдвоём с Рагной принесли топчан из палаты. Пью. Укладываюсь.
– Ну что, сестра? Сможешь сама переливание сделать?
– Ему иглу поставить смогу, Вам нет. У Вас вены плохие. Мало тренировалась.
– Начинаем, с Богом.
Тяжело втыкать себе иглу, больно толстая, морально тоже сложно.
– С Богом, – дружным эхом вторит маленькая команда спасателей. Я решительно вгоняю золотой острый кончик.
С одной руки Гордея кровь тихо выливается, в другую вливается. Мне пока нормально.
– Доктор, уже половина. Я закрываю надрез.
– Рагна, Вы умница.
– Я простолюдинка. Просто Рагна, не надо Вы.
– Учиться хочешь Рагна?
– На сестру милосердия? Очень хочу! Только невозможно. Дома работать надо. Денег за учёбу заплатить нет.
– Беру на бюджетное. Со стипендией!
– Чего это?
– Платить тебе буду, за то, что учишься.
– Как это???
Почему я такой щедрый? Точно! Эйфория началась. Голова чуть кружится. Лисбет стоит за нашими головами, поглядывая поочерёдно на каждого. Теперь мы оба её пациенты. В этом времени моя ученица делает процедуру из двадцатого века.
– Доктор, как Вы себя чувствуете?
– Ещё немного можно, Лисбет, – тихо говорю я.
Лисбет не возражая, молча вынимает иглы. Вдвоём обрабатывают проколы и бинтуют. Лежу, смотрю в потолок, он медленно плывёт, я должен спросить…спросить… Издалека грубоватый голос Рагны:
– Ишь, розовый! Ровно поросёночек!
Это хорошо. Поросёночек. Ожоги!
– Лисбет, Рагна – обработка ожогов.
– Отдыхайте, господин лекарь.
Всё, сплю. В настоящем медпункте, на медицинской кушетке. Под присмотром специалиста и сиделки. Отвоёванная жизнь – рядом.
Проснулся от поцелуя, увы – в лоб. Смутившись, Лисбет поясняет:
– Проверяла, нет ли жара?
– Я весь горю от чувств к Вам!
– Перестаньте смущать старую деву, господин доктор.
– Насчёт девы я не против. Но кто сказал , что вы старая? Вы молоды и прекрасны! – чего меня несёт? Что я несу? Ах, да! Эйфория от кровопотери. Сколько лет миловидной, строгой и гордой моей ученице? Не юна. Не стара. В суровых средневековых реалиях так можно и в двадцать пять выглядеть.
Умница, каких поискать. Столько стремления к знаниям, мозг системный. Любит всё вокруг себя упорядочивать. Трудолюбива, могла бы бездельничать, но работает экономкой и за унижение не считает. Значит не спесивая аристократка. Уверен, процветающее хозяйство замка Хагген – её рук дело.
Вот тебе доктор готовая подруга жизни, соратница в борьбе против закоснелых стандартов и приёмов отсталой даже для Средних веков медицины. Сколько можно в училище жить, в харчевне питаться? Желудок от изжоги измучен.
И, самое главное! Девицы в пансионе от меня наконец отстанут. В перспективе – будущие студентки не будут атаковать улыбками и бюстами наперевес. Я скромный еврейский мальчик. Меня это напрягает. Всё, решено, женюсь!
Да, девушка не еврейка. Мама будет недовольна. Боже, какая мама… Сара тоже будет недовольна. Я её боюсь. Девушка так агрессивна в своих намерениях, видно она не знала ни в чём отказа.
Я слабоволен с женщинами. Сарочка точно сделает из меня подкаблучника. Подкаблучники не прославляются в веках и не двигают историю в нужном направлении. Её цель – богатство и статус.
Лисбет уже сейчас моя единомышленница. Во время учёбы я выделил эту ученицу за масштабность задумок. Она составила план развития медицинского обслуживания всего баронства Хагген!
Засиделась в старых девах? Так то моё счастье, повезло, что не увели такое сокровище. Действуем. Застолбим участок. Некогда мне. Время не ждёт.
– Госпожа Лисбет, помогите подняться, сесть хочу.
– Давайте, давайте, вот так хорошо. Не такой уж вы доктор беспомо…
Да, точно. Не такой беспомощный. М-м-мята, не брыкайся, у меня крепкие руки хирурга!
– Вы с ума сошли! Как не стыдно! Пользуясь своим положением!
– Я безумно влюблён! Сгораю от страсти! У меня много работы и совершенно некогда ухаживать. После того, что между нами было, я как порядочный человек обязан на Вас жениться!
– Подтверждаю, обязан. Я свидетель! Знатного рода, как положено.
С соседнего топчана мне пытался улыбнуться обожжённой мордой и подмигнуть опухшим глазом из под бинтов Гордей!
О, Господи! Прощай свобода и харчевня! Нет, это всё таки была эйфория…
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: