Жестокий король

Глава третья

Леви

Чудовищем не рождаются. Им становятся.

Ну же, маленькая овечка. Я тебя не съем.

Во всяком случае, пока.

Всего две минуты назад эта девчонка липла ко мне, а теперь готова сбежать, стоило нам уединиться в одной из личных спален дядиного особняка, огромного до тошноты.

Я прохожу мимо нее – она вздрагивает, а потом вжимается в стену, будто от одного лишь касания ее бьет током.

Плюхаюсь на край кровати, опираюсь на руку и, склонив голову, смотрю на нее.

Она хорошенькая, как с картинки. Бледно-розовые губы. Каштановые волосы, шелковистые и длинные, а глаза такие зеленые, что чуть ли не сверкают.

Конечно, она не настолько хороша, как те девчонки, что без конца вешаются на меня и игроков команды, но в ее внешности есть некая сдержанность, неброскость, почти мальчишеская простота.

Из-за джинсовых шорт и нетипичных кроссовок складывается впечатление, будто она застряла между девушкой и подростком.

С одной только разницей: ее миниатюрную фигурку отнюдь не назовешь юной. Мягкие изгибы и тонкая талия, на которую совсем недавно идеально ложилась моя ладонь.

Сначала я собирался поиграть с ней, немного завести, а после отдать на растерзание команде.

Но теперь, когда стала известна ее фамилия, она сделалась моей добычей.

Переспать с принцессой Клиффорд означает одно – разозлить дядю.

А мне только этого и надо: довести его до бешенства, чтобы он смотрел на меня так, будто я его главная помеха.

Неудачник.

Король без короны.

Паршивая овца в семье.

Я лишь даю ему еще один повод для ненависти, помимо того грандиозного финала, который припас для его любимого загородного дома.

Я хлопаю ладонью по своему бедру.

– Иди ко мне, принцесса.

Она шумно сглатывает – звук эхом отдается в окружающей нас тишине. Клиффорд на долю секунды переводит взгляд с меня на дверь.

Говорят, человеческий мозг способен быстро принимать решения.

Забавно: люди совершают ошибки, думая, что делают правильный выбор.

Как, например, принцесса Клиффорд.

Мозг явно говорит ей бежать. Мы часто в глубине души чуем опасность, но не всем хватает внимательности прислушаться к своим основным инстинктам.

Мне, наверное, следует поблагодарить шахматы и деспотичное дядино воспитание за то, что научили меня хорошо оринетироваться в окружающем пространстве.

Принцесса Клиффорд же либо позабыла об уроках аристократизма своего отца-лорда, либо ей настолько плевать.

Будет интересно, если окажется второй вариант.

Она с глубоким вздохом отходит от двери и неуверенным шагом направляется ко мне, краска заливает ее шею.

Она останавливается передо мной, потирая руку и глядя на меня из-под густых ресниц. Стоит мне схватить ее за запястье, как она стонет, прикрывая глаза.

Я вовремя одергиваю себя, не давая себе возможности усадить ее на колени и оттрахать до умопомрачения.

Ее предыдущий стон я по ошибке принял за игру или какой-то метод обольщения.

Я встаю, большим и указательным пальцами вздергиваю ее подбородок и вглядываюсь прямо в расширенные зрачки.

Неудивительно, что она растекается лужицей от любого моего прикосновения.

Я отталкиваю ее, и она тихонько охает, распахивая глаза.

– Ч-что?

– Я не связываюсь с нариками. Проваливай.

Словно от обиды она хмурит брови.

– Я не наркоманка.

– Все наркоманы так говорят.

В ответ она вызывающе вскидывает подбородок.

– Не смей называть меня тем, кем я не являюсь.

Хм. Любопытно.

Ведет она себя под стать принцессе.

Моя рука подлезает под ее майку и обвивает за талию, так что наша кожа соприкасается. Черт, она идеально помещается в моей ладони. Пальцы, скользя к ребрам, гладят ее кожу, пока по ее телу не пробегает дрожь.

– Тебе нравится, принцесса?

– О боже, да. – Она закрывает глаза и придвигается ко мне – я улавливаю исходящий от нее аромат сирени. – Еще.

Так говорят все наркоманы.

Мне это прекрасно известно.

Я завороженно наблюдаю за тем, как ее губы размыкаются, открывая моему взору розовую капельку посередине. Она сильно возбуждена: я ощущаю это не только по дрожи в ее теле, но и по витающему в воздухе запаху.

Я еле сдерживаюсь от желания сорвать с нее майку, нагнуть девушку вперед и трахать до тех пор, пока она не забудет собственное имя и не начнет выкрикивать мое.

Но, как я и сказал, я не связываюсь с нариками.

Принцесса Клиффорд поднимает на меня глаза, закусывая губу. Я вжимаюсь бедрами в низ ее живота, а она в это время трется о мои джинсы.

Мой член твердеет, когда она со стоном умоляет:

– Пожалуйста, еще.

Чтоб меня!

Возможно, на этот раз можно сделать исключение. Я и без того достаточно испорчен, так что хуже не будет.

Но чтобы не поддаться своим демонам, я рявкаю:

– Вон!

Она смотрит на меня: на ее щеках играет легкий румянец, глаза светятся невинностью и мукой, и у меня в голове рождается гадкая мысль.

Мне хочется усложнить ей жизнь.

Разрушить ее.

Растоптать эту невинность.

А после наблюдать за тем, как все горит.

С другой стороны, подобные желания у меня возникают в отношении большинства красивых вещей.

Если моя душа черна, зачем миру краски?

Я хватаю ее за руку и тащу к потайной двери. Она открывает рот, но старается не отставать от меня. Когда я распахиваю дверь и выталкиваю ее наружу, она, разворачиваясь, подается ко мне.

– Нет, постой…

Я захлопываю дверь у нее перед носом, пресекая весь тот невнятный сумбур, который вызвало ее присутствие.

Сегодня не время, но оно обязательно придет.

Наш новый поединок с принцессой Клиффорд произойдет, когда она протрезвеет и сможет мне противостоять.

А пока что… я с улыбкой выхожу из спальни навстречу своей команде.

Настал черед летнего подарка для моего дядюшки.

Глава четвертая

Астрид

Ты не только оставил меня истекать кровью, но и бросил умирать.

Я стучу кулаками по двери, кажется, не один час.

Но за ней словно ни души.

Ответа нет.

Тишина.

Я сползаю по стене, переводя дыхание.

Во мне бурлит странная энергия, как будто внутренние органы устроили собственную вечеринку. Мне хочется одновременно прыгать и бегать.

Я не знаю, что это за место, но тут темно. Единственный источник света – большой дом вдалеке. С вечеринки доносится песня «Something Just Like This» в исполнении Coldplay и The Chainsmokers. Блуждая по коридорам, я каким-то образом перекочевала из главного здания в соседнее. Возможно, это тот самый домик у бассейна, о котором говорил Дэн.

В обычной ситуации я бы убедилась, что поблизости никого нет, но сегодня все иначе.

Я вскакиваю и начинаю танцевать, кружась между кустами, под действием разливающегося по моим венам удовольствия.

Если кто и способен сейчас достать до небес – это я.

Музыка проникает под кожу, напрягая мышцы. Майка все сильнее липнет от пота к спине, чем больше я кружусь и раскачиваю бедрами, как когда-то делали мы с мамой.

При воспоминании о ней – точнее, из-за ее отсутствия – я ощущаю нарастающее за глазами давление. Прошло два года, и она все больше напоминает мне иллюзию. Ее улыбка исчезает, а позитивный настрой, которому она меня научила, сменяется мрачным унынием.

Продолжая танцевать, я вытягиваю руку и подставляю ее тыльной стороной к свету. Вижу на коже, пусть и не совсем четко, крошечные татуировки в виде солнца, луны и звезды.

Она сделала звезду черной, потому что я была для нее «звездой». По ее словам, имя Астрид с древнескандинавского переводится как звезда, нечеловеческая сила, в которой она так нуждалась после моего рождения.

И татуировка – единственное мое напоминание о маме.

Если бы в тот вечер я не попросила ее забрать меня из художественной студии, если бы я не устроила сцену, узнав новость, она, возможно, сейчас была бы рядом.

И я, возможно, не осталась бы с папой и его титулованной фамилией.

Если бы я вовремя вытащила ее из машины, если бы вовремя позвала на помощь…

Я зажмуриваюсь, борясь с горем и многочисленными «если». По утверждениям моего психиатра, чувство вины ничем не помогает и только пожирает меня изнутри. И все же это разрушительное чувство неуклонно затапливает меня с каждым глотком воздуха. Оно поселилось в самых темных уголках моего сердца и души.

Кажется, будто все это было вчера. Запах дыма, обгоревшей плоти и крови с металлическим привкусом.

Так много крови.

Я уже с меньшим рвением раскачиваюсь под музыку. Обхватываю руками живот и открываю глаза, избавляясь от чувства вины.

Мне хочется снять с себя одежду и окунуться в бассейн.

По-моему, отличная идея.

Я прыжками пробираюсь сквозь кусты и преодолеваю грунтовую дорожку, ведущую к главному особняку.

Лучше бы Дэну поскорее объявиться здесь, иначе я убью его. Какой вообще толк от лучшего друга, если он не участвует с тобой в дурацких танцах у бассейна?

Яркие огни дома бьют по глазам, и я останавливаюсь, прикрывая лицо ладонью. Ох, почему так слепит? Пока я пытаюсь привыкнуть к свету, до меня доносятся приглушенные голоса.

– Давай, у нас нет времени. Сделай это!

– Заткнись. Все должно быть идеально.

– Просто сделай уже, иначе у нас будут неприятности.

Я навостряю уши, прислушиваясь к шепоту из кустов. Голоса мужские, но я вряд ли слышала их раньше.

Или все-таки слышала?

С другой стороны, КЭШ слишком велика, чтобы знать тут всех. Особенно если я выбрала роль невидимки.

К тому же это прощальная вечеринка перед началом лета, так что сегодня здесь наверняка собрались все ученики.

Интуиция подсказывает, что мне не следует быть свидетельницей этого разговора и ситуации. А моя интуиция никогда меня не подводила.

Поэтому я двигаюсь в противоположную сторону, навстречу ослепительному свету.

Внезапно под ногами у меня, как в каком-то банальном фильме ужасов, хрустит ветка. Я замираю на месте, стараясь изо всех сил успокоить прерывистое дыхание.

– Кто там? – спрашивает первый, более жесткий голос.

– Я проверю.

– Не дай ему сбежать!

Ох, во имя викингов!

Я несусь сквозь кусты, петляя между высокими деревьями. За спиной слышатся громкие шаги.

Сердце бешено стучит о ребра, словно вот-вот выскочит из груди. Чем ближе шаги, тем быстрее я бегу.

Как я уже говорила, я не спортивный человек. И один только бег лишает меня сил, вынуждая чувствовать себя сдувшимся шариком. Уже совсем скоро я начинаю задыхаться и обливаюсь потом.

– Он здесь, – кричит один из них.

– Я приведу подмогу.

Если эти парни меня не убьют, то это сделает мой отец.

«Слишком много кровавых фильмов, Астрид. Ты смотришь слишком много кровавых фильмов». Старшеклассники – а тем более элитные ученики КЭШ – не пойдут на убийство.

А потом я вспоминаю, что влияние их семей способно спасти их от чего угодно. Даже от убийства.

Боже, как же мне ненавистны принципы этих богатеньких детишек.

Я стараюсь двигаться бесшумно, но ветки по-прежнему хрустят под ногами, будто специально подают знак моим преследователям.

Продолжаю бежать, царапая голую кожу о ветви и стволы деревьев.

Пульс стучит в ушах, когда я добираюсь до маленькой дорожки и прячусь за деревом, чтобы перевести сбившееся дыхание.

Все вокруг погружено в кромешную тьму, только лунный свет пробивается сквозь облака и деревья. Огни дома исчезли, музыка стихла.

А вместе с ними – шаги и голоса. Фух. Похоже, даже моих ужасных спортивных навыков хватило, чтобы выбраться из этой передряги.

И все же сердце не перестает бешено стучать в груди.

Бум. Бум. Бум.

Я осторожно приближаюсь к пустой дороге в надежде отыскать помощь.

Два шага вперед. Один – назад.

Раздается звук ночной птицы – или зверя, – и я резко замираю на месте, чуть не описавшись от страха.

Вернусь домой и больше никогда не буду принимать кровавые фильмы и ужастики на веру. В реальности все намного страшнее.

– Сюда! – вдруг кричит кто-то.

– Ни одного свидетеля не должно остаться, – невозмутимым тоном произносит знакомый, очень знакомый голос, а после в мою сторону устремляется множество уверенных шагов.

Я несусь по дороге, сердце бьется о грудную клетку так громко, что я не слышу собственного дыхания.

Беги.

Беги.

Беги!

Говорят, ты не чувствуешь, когда твоя жизнь обрывается.

Я чувствую.

Все происходит в считаные секунды.

В одно мгновение я бегу по дороге, а уже в следующее застываю от слепящего глаза света фар.

Хочу сдвинуться с места. Поскорее убраться с пути.

Но не могу.

Нечто твердое врезается мне в бок, и я лечу над дорогой. С глухим стуком падаю на землю, нелепо раскинув руки.

Что-то теплое растекается подо мной, прилипая к майке.

Со всех сторон слышатся голоса, сопровождаемые громким визгом тормозов.

В ноздри мне ударяет металлический запах крови, как и в тот день, два года назад.

На улице дождь и темно. Настолько темно, что в воздухе витает запах смерти.

У нее особый запах – тяжелый, металлический, дымный.

Мамина голова склонена набок, кровь стекает по шее и пропитывает белый блейзер – она так обрадовалась ему, когда получила на прошлой неделе.

Я протягиваю руку, но тело меня не слушается – оно не двигается.

Не могу дотянуться до мамы.

Не могу спасти ее.

– П-пожалуйста… Пожалуйста… Нет… Прошу…

Темные тени нависают надо мной. Они что-то говорят, но из-за приглушенных голосов ничего не слышно.

Теплые пальцы касаются моего бока. Я разлепляю веки и вижу на внутренней стороне руки такую же, как у меня, маленькую звездочку.

– Оставь ее, – говорит голос.

Все погружается во тьму.

Глава пятая

Астрид

Они и не предполагали, что я выживу.

Два месяца спустя я возвращаюсь в школу.

По сути, возвращаюсь к жизни.

Последние два месяца стали для меня адом. Мне даже казалось, что вот-вот появится Люцифер – настоящий, а не сериальный – и подвергнет меня пытке.

Пока все остальные ученики отдыхали и постили фотки из разных экзотических мест, я только и делала, что разрывалась между больницей и реабилитационным центром.

Поскольку все случилось за короткий промежуток времени, я будто вернулась в трагедию трехлетней давности и переживаю все заново.

Только в отличие от прошлого раза мне не удалось обойтись без ран.

Я сломала ногу, ушибла ребра и вывихнула плечо. По словам врача и медицинского персонала, мне повезло.

Повезло.

Какое странное слово.

Я даже слышала, как моя мачеха говорила своим многочисленным заносчивым друзьям: мне повезло дважды избежать смерти.

Но это везение явно не передается по наследству, потому что мама погибла в первой же автомобильной аварии.

Почему мое везение не распростанилось на нее?

Дэн обнимает меня рукой за плечи и тем самым возвращает к реальности.

Сентябрьское небо окрашено в красивый бледный оттенок, и солнечные лучи льются прямо на нас, простых британских деревенщин.

Влажный воздух пропитан ароматом осени и слабым запахом леса, который исходит от огромных сосен, окружающих Королевскую Элитную Школу.

Мы с Дэном, оба в школьной форме, проходим через высокие двойные двери. На мне темно-синяя юбка и такой же пиджак с золотистой эмблемой КЭШ – лев, щит и корона – на кармане. Вокруг шеи, поверх белой рубашки на пуговицах, повязана красная лента. У Дэна все то же самое, только брюки и красный галстук.

Он улыбается, сверкая ямочкой на левой щеке, всем проходящим мимо представительницам женского пола, а некоторым даже подмигивает, отчего те чуть не натыкаются друг на друга.

Дэн очень хорош собой – типичный британский парень. Во-первых, у него есть ямочка – наверное, поэтому мне захотелось дружить с ним. Люди с ямочками на щеках притягивают других как магнитом. Свои каштановые волосы он всегда укладывает в легком беспорядке. А если к этому еще добавить глаза цвета бирюзового океана, то он становится похож на модель.

Я не шучу. Однажды модельный скаут остановил маму Дэна в торговом центре и умолял отдать его в их агентство.

– Эй, жучок. – Он тыкает меня в плечо. – Мы переживем этот последний учебный год, даже лежа бок о бок.

Я закатываю глаза.

– У тебя обязательно все должно быть с сексуальным подтекстом?

– О да! Выпускной класс – половая жизнь выпускников, детка.

Я качаю головой. Дэн неисправим.

На мгновение я теряюсь в толпе учеников, спешащих в классы. Одни из них кажутся взволнованными – в основном новички, – а другие выглядят так, будто их только что вытащили из постели.

Что ж, я принадлежу к числу вторых.

Еще один год.

Всего один год – и этот дурдом закончится.

Дэн останавливает меня в наполовину крытом коридоре, шагающие по нему ученики обмениваются рассказами о том, как весело провели лето.

Некоторые из них осторожно перешептываются и указывают на меня пальцами, но таких немного.

Может, я и ношу фамилию Клиффорд, но для КЭШ не настолько важна.

Будем надеяться, новости о несчастном случае скоро улягутся, и я смогу вернуться к своему приятному невидимому существованию.

Проблема в том, что в ту ночь произошли два несчастных случая. Когда меня сбила машина, загорелся особняк.

У нас в «Фейсбуке»[3] есть группа учеников КЭШ, куда доступ учителям и руководству запрещен. И некоторые там высказали предположение, что совершивший наезд водитель поджег особняк, а во время побега сбил меня.

Другие придурки решили, что я – сообщница, поскольку Клиффорды и Кинги враждуют между собой. Ведь этот особняк, оказывается, – ой-ей-ей! – принадлежит Джонатану Кингу.

– Ты воскресла из мертвых. – Дэн снова взъерошивает мне волосы. – Уже одно это стоит отпраздновать. Так уж и быть, я отменю свой любовный сеанс с Синди, если ты согласишься перехватить по жирному чизбургеру в «У Элли».

– Ну надо же, – охаю я в притворном удивлении, прижимая руку к груди. – Ты готов отказаться от своих любовных утех ради меня? Я и не думала, что ты так меня любишь, жук.

– Ага, представляешь? На какие только жертвы не пойдешь ради дружбы. Тебе стоит назвать своего первенца в мою честь. «Дэниел-младший», – это будет чертовски великолепно смотреться на бумаге.

Его слова вызывают у меня смех, хотя я сейчас не в настроении. Дэн умеет развеселить.

Летом Дэн не только посещал лагерь для футбольной команды, но и делал мои сеансы по реабилитации менее скучными и смешил меня при каждом удобном случае.

Дэн не говорит этого вслух, но я знаю: он винит себя за то, что в ту ночь бросил меня одну. Я пытаюсь убедить его, что он ни в чем не виноват, но Дэн есть Дэн.

Искренний, преданный друг.

Моя верная тень.

Или все, возможно, наоборот. Из-за моей невидимости в наших отношениях тень – это я.

Еще год – и мы оба освободимся от гнета наших родителей и их ожиданий.

Свобода. От одной только мысли я ощущаю в теле неожиданный прилив сил.

Мы с Дэном продолжаем идти вглубь, обсуждая предстоящие занятия.

Старая архитектура КЭШ ничуть не уступает ее выдающейся репутации. Школа была основана королем Генрихом IV в четырнадцатом веке и поначалу использовалась для воспитания подданых короля, а после перешла под власть аристократов и богатой знати.

Огромные арки и наполовину крытые каменные коридоры отсылают к прошлому с налетом современности. Здание школы имеет десять башен, каждая из которых соответствует определенной ступени. Старшеклассникам отведены четыре башни. Ученикам первого и второго годов – остальные шесть, каждому по три.

КЭШ в точности соответствует своему названию. Школа для элиты. Самая закрытая из всех частных школ. Хотя деньги играют здесь далеко не главную роль. Если к банковскому счету твоего папочки не прилагаются мозги, в этих стенах тебе делать нечего.

Условия поступления в КЭШ самые суровые в стране, к тому же руководство очень требовательно подходит к выбору тех, кого принимать в свои ряды.

Видимо, мне повезло.

Или нет.

Зависит от того, как на это посмотреть.

К примеру, обучение в этой школе поможет мне освободиться от опеки отца. Но какое это имеет значение, если я здесь благодаря ему?

– Ну что, идем в эти выходные на вечеринку? – спрашивает Дэн, поигрывая бровями.

– Обалдеть! Ты правда думаешь, что после случившегося на последней вечеринке я пойду на эту?

– Не позволяй им сломить тебя. Уверен, они так и ждут, когда ты забудешь о веселье.

– Это был наезд, Дэн. Я более чем уверена, что они хотели меня убить, а не просто помешать веселиться.

– Думаешь, это те же самые люди, кто вызвал помощь и сообщил о тебе как можно больше деталей?

– Сомневаюсь.

У моего «спасителя», как мы с Дэном окрестили его, на предплечье имелась татуировка в виде звезды. Вроде моей татуировки с солнцем, луной и звездой, которую сделала мне мама. Однако прибывшие на место сотрудники аварийно-спасательной службы рядом со мной никого не обнаружили.

Дэн вглядывается в мое лицо.

– Ты по-прежнему ничего не помнишь?

Я качаю головой. Из-за пожара полиции не удалось получить записи с камер наблюдения.

Но, согласно фактам, в ту ночь меня накачали наркотиками, а после сбила машина. Результаты анализа моей крови показали высокое содержание разнообразных запрещенных веществ.

Мне кажется, папа разозлился больше из-за наркотиков – и соответственно, своей подпорченной репутации, – чем из-за моей возможной гибели.

Он думал, я приняла вещества по своей воле. Ему даже не нужно было ничего говорить, я все понимала сама: по его мнению, я опозорила фамилию Клиффорд.

После случившегося он отправил меня на многочисленные терапии по борьбе со стрессом и поддерживающее лечение. Как будто я машина, которая вновь заработает после того, как несколько механиков поколдуют над ней.

Точно так же он поступил и после маминой смерти. Он ни разу не поинтересовался у меня, хочу ли я поговорить с ним, а не с какими-то незнакомцами.

Дабы не сидеть без дела, я обратилась к заместителю комиссара, папиному другу, и попросила его найти подонка, который сделал это со мной.

Если они полагают, будто я, как какая-то черепаха, забьюсь в свой панцирь, то получат в моем лице черепашку-ниндзя.

Ладно, как всегда, не самое убедительное сравнение, но все же.

Возможно, мы с мамой не были богаты, но обе обладали чувством собственного достоинства. Она научила меня никогда не посягать на права других и при этом не позволять им нарушать мои собственные.

«Если не научишься давать сдачи, люди растопчут тебя, звездочка».

Мамы уже нет рядом со мной, зато ее слова, как мантра, звучат в моей голове.

– Кроме тебя, у меня никого нет, так что не ной. – Мы с Дэном стукаемся кулаками, а после издаем звук, изображающий большой взрыв. – Будь сильной, жучок.

– Только сила у меня и есть, приятель. – Я пихаю его плечом. – В отличие от тебя я не всегда была стильной и богатой.

– Ну да, мисс Рабочий класс. – Он с улыбкой салютует мне, а после указывает на шкафчики игроков футбольной команды. – Ладно, мне туда. Увидимся в классе.

Я машу ему двумя пальцами и продолжаю свой путь. Меня переполняет энергия от мысли, что скоро все закончится.

Еще один год.

Я уже подхожу к классу, когда чья-то рука упирается в дверной косяк рядом с моей головой, и высокое тело преграждает путь.

Мой взгляд упирается в это препятствие, и я застываю на месте. Кажется, будто все ученики в коридоре тоже останавливаются и замолкают разом.

Леви Кинг.

Те самые гипнотические глаза, из-за которых я оказалась на краю гибели, теперь взирают на меня со странным блеском. В прошлый раз я видела в них заинтересованность и угрозу, сейчас же – голый расчет.