Жестокий король

Глава десятая

Астрид

Вы выбрали не того подданного, ваше величество.

– Потаскуха.

– Шлюха.

– Избалованная сучка.

Я сохраняю невозмутимое лицо, пока оскорбления сыплются на меня со всех сторон. Кто-то даже назвал меня блудницей. Кто сейчас вообще употребляет это устаревшее слово?

С тех пор как на прошлой неделе Леви, приперев меня к стенке перед классом, заявил во всеуслышание, что я «умоляла» его, вся школа начала донимать меня.

Во время обеда я даже получила предложения от двух парней, которые заверили, что мне не придется их умолять.

Вот почему сейчас я ем в укромном уголке школьного сада. Мне все равно никогда не нравилась претенциозная атмосфера местного кафетерия. То, что Леви ополчил всю школу против меня, еще больше доказывает: мне никогда не вписаться в этот круг.

И под «кругом» я подразумеваю целую футбольную команду, которая всюду, будто подданные королевского двора, следует за ним.

Те, кого он держит при себе, обладают особой аурой. КЭШ называет их четырьмя всадниками, и они несут в себе столь необходимую Леви разрушительную энергию.

Каждый из них по-своему жесток – даже те, кто молчит.

С самого начала своей невидимой жизни я ждала, что кто-то все же восстанет против этих титулованных засранцев.

Но пока этого не произошло.

В конечном счете все преклоняют перед ними колено, словно послушные крестьяне.

Даже Дэн принадлежит к их числу, поэтому мне нельзя в его присутствии поливать грязью титулованных спортсменов.

Зато я прекрасно могу делать это мысленно.

Я сижу на скамейке, скрестив ноги, жую гамбургер и рисую свободной рукой. Мой психиатр и физиотерапевт просили меня не торопиться, но я не из тех, кто слушается приказов.

К тому же все изменилось из-за моих недавних странных снов – или кошмаров.

После пробуждения я даже не помню, что видела. Просто просыпаюсь вся в поту и с приступом клаустрофобии.

Доктор Эдмондс, мой психотерапевт, говорит, что я, возможно, вижу обрывочные воспоминания о том несчастном случае. Поэтому у меня возникла одна теория.

Моя неспособность нормально рисовать может быть связана со случившимся во время того происшествия. Если это так, то воспоминания могут вернуться, если я заставлю себя нарисовать что-то – что угодно – из той ночи.

Но стоит мне, как сейчас, начать, как на ум приходит бесячее лицо Леви.

Я зачеркиваю нарисованное и раздраженно фыркаю с набитым ртом.

Этот засранец убивает все вдохновение.

– Привет, жучок. Что ты здесь делаешь?

– Прячусь от наглых футболистов. Без обид, жук. – А что? Я ведь не говорила, что стану молчать.

Он усмехается.

– Место уже занято, черт побери.

Вот такие мы с Дэном. Наша дружба была создана на небесах. Или в бассейне.

Дело было так: когда я только переехала к отцу, тот попросил Николь взять меня с собой на вечеринку, чтобы я могла завести друзей.

Как будто мне могут быть интересны друзья Николь.

В общем, я не хотела идти, но рада, что все же согласилась.

Николь, разумеется, бросила меня сразу после нашего приезда. К счастью, это желание было взаимным.

И я как раз сидела в уединенном месте у бассейна, занималась своими делами и пила разбавленную текилу. Ну ладно, еще разглядывала свою татуировку в виде солнца, луны и звезды и оплакивала маму.

Тут кто-то воскликнул:

– Охренеть! Это жук?

Передо мной стоял Дэн, который по ошибке принял мою татуировку за жука. За то, что он так отозвался о маминой последней татуировке, я толкнула его, и он, пьяный, рухнул в бассейн. Когда он не выплыл на поверхность, я решила, что убила его.

В следующее мгновение я уже вытаскивала его на берег, плача и причитая, что не хочу быть убийцей. В этот миг он открыл глаза и засмеялся.

Потом я рассказала ему о маме, а он – о своей бабушке, которую недавно потерял.

С тех пор мы неразлучны. Это было лучшее начало дружбы.

Именно поэтому мы с Дэном отлично ладим, даже когда я подшучиваю над его командой.

Зато он однажды, увидев картину импрессиониста, сказал, что по ней как будто прошлись тараканы.

Я искоса гляжу на Дэна, когда тот с глупой ухмылкой на лице устраивается рядом со мной.

– Что такое? – Я невольно улыбаюсь в ответ.

– У меня потрясающие новости.

Не распрямляя ноги, я разворачиваюсь к нему лицом, его радость передается и мне.

– Ну, ты расскажешь? Или хочешь, чтобы я умоляла?

– Тоже было бы неплохо. – Он поигрывает бровями. – Как ты умоляла нашего капитана.

– О нет, пожалуйста. Только ты не начинай, жук.

– А что? Мне, между прочим, обидно, что приходится узнавать об этом от других. Я твой лучший друг и должен быть в курсе всех событий. – Он с притворной грустью качает головой. – Говорю тебе, путь нашей дружбы тернист.

Я закатываю глаза.

– Но ты можешь все исправить, рассказав мне, как умоляла его. Стоя на коленях? Лежа на спине? В позе шестьдесят девять? Или, может…

Я швыряю ему в грудь маленький камушек, чтобы он заткнулся.

– Я же сказала, мы так далеко не заходили. Это все из-за наркотиков.

Он замолкает на мгновение.

– Как по мне, наркотики не могут заставить тебя хотеть того, кого ты не хотел раньше.

– Откуда ты знаешь?

Он пожимает плечами.

– Просто предполагаю.

– Ну, как скажешь. Итак, ты собираешься делиться своими потрясающими новостями?

– Всего два слова, детка. – Он показывает указательный и средний пальцы. – Стартовый. Состав.

– Что?

– На предстоящей игре тренер включил меня в стартовый состав!

– Ух ты, как здорово, Дэн. – Как бы я ни старалась, мне не удается изобразить энтузиазм.

Он смеется, но его веселье быстро сменяется непроницаемым лицом.

– Тебе это явно не интересно, жучок.

– Прости, но я думала, тебя больше не волнует футбольная команда.

– Ни фига! Я говорил, что это я их не волную. – Он потирает руки с победным и озорным выражением лица. – Но я знал, что мое время придет! Больше никакой скамейки запасных.

– Я знала, что ты справишься. – Я по-братски обнимаю его за плечи. – Горжусь тобой, друг.

– Еще бы, детка. Я и сам собой горжусь! – Он шлепает рукой по воображаемой заднице. – Представляешь, сколько девчонок теперь будет вешаться на меня после игры?

– Ты и вправду свинья. Ты только ради этого играешь в футбол?

– Это главная причина. Мой список дел пополнится еще одним пунктом. – Он забирает у меня недоеденный гамбургер и приканчивает его в два присеста. – А еще он дарит уйму радости и адреналина. Тебе понравится.

– Мы с футболом не дружим, забыл?

– Ты обещала, – напоминает он с набитым ртом.

– Нет, не обещала.

– Первый курс. – В его голосе появляются спокойные нотки, речь приобретает безупречное произношение, как у старого ведущего новостей «Би-би-си». Он делает вид, будто держит микрофон. – Когда Дэниел и Астрид только подружились, Астрид сообщила ему, что ненавидит футбол, а Дэниел – что ненавидит искусство. Тогда они договорились никогда не проявлять поддельный интерес. Однако Дэниел пообещал посетить выставку Астрид, если та когда-нибудь состоится. А Астрид, в свою очередь, обещала сходить на игру Дэниела, если он попадет в стартовый состав.

– Ладно. Я обещала.

– Да, обещала, жучок. – Пошевелив бровью, он притворным жестом роняет микрофон. – И ты сдержишь свое обещание. Вечером в субботу. Домашний матч. В этом сезоне мы надерем всем задницу.

Вот и накрылся мой план затащить Дэна в музей.

– У нашего капитана этот год последний, так что он выложится на полную.

Я снова хлопаю его по плечу.

– Слушай, жук, возможно, я и приду на твою игру, но не проси меня боготворить Леви, который активно портит мне жизнь.

– Может, тебе не стоит бороться с ним? Он же Кинг.

– Я прячусь с обедом на заднем дворе. Разве это похоже на борьбу? – Даже в моем голосе слышится изумление.

Я не восстаю против Леви по одной простой причине: мне не хочется, чтобы папу вызвали в школу или, более того, чтобы он узнал о том, как я ослушалась его приказа не приближаться к Кингам.

К тому же трудно поддерживать невидимость, когда фактический король школы дышит тебе в затылок.

И все же я не бросаю дело о наезде и продолжаю работать с полицией. Я даже попросила папиного друга, заместителя комиссара, сообщить мне об обнаружении новых улик.

Если Леви полагает, будто может лишить меня права знать правду, пусть идет к черту.

– Несмотря на свою грубость, он все-таки классный капитан. – Голос Дэна полон благоговения, и что самое печальное – он даже не отдает себе в этом отчета. – Знаешь, а ведь он поручился за меня перед тренером.

– Погоди. – Я отрываю взгляд от своего испорченного рисунка. – Леви поручился за тебя?

– Ага. Круто, правда?

– Вовсе нет. Тебе не кажется странным, что он поручился за тебя именно сейчас?

– Нет. – Он встает, закидывая лямку рюкзака на плечо.

– Дэн. Этот парень не замечал тебя два года, а теперь, когда он хочет разрушить мою жизнь, вдруг включает тебя в стартовый состав? Да это же явная провокация.

– Футбол, капитан и тренер работают не так. Из стартового состава убрали одного игрока, и я занял его место, потому что старался проявить себя с лучшей стороны.

– Дэн, – я встаю и сжимаю его руку, – прости. Не подумай, будто я считаю тебя плохим игроком, просто это очень странное совпадение. Я не хочу, чтобы ты пострадал, если вдруг все обернется не так, как ты надеялся.

– Со мной все будет в порядке. – Его голос смягчается, и он обвивает меня рукой. – Ты сама будь осторожна, жучок.

– Буду, приятель. – Я улыбаюсь, радуясь, что наша небольшая размолвка закончилась.

Только благодаря ему я смогу пережить этот год.

По возвращении в школу мы с Дэном расходимся по своим делам. Он отправляется на тренировку, а я могу потратить несколько часов на работу в мастерской, прежде чем мы вместе поедем домой.

Мне ужасно не хочется возвращаться домой даже минутой раньше положенного и иметь дело со слащавыми подколами Виктории, ядовитыми замечаниями Николь и папиным равнодушием.

Вдруг кто-то врезается в меня, чуть не сбивая с ног. Я в последнюю секунду успеваю остановиться и сталкиваюсь лицом к лицу не с кем иным, как с Николь.

– Смотри, куда прешь, сучка, – шипит она. Две ее подружки хихикают, как будто ничего смешнее сегодня не слышали.

Я тычу ее пальцем в плечо, отталкивая назад.

– Это ты смотри. – А потом наклоняюсь и шепчу, чтобы кроме нее никто не услышал: – Иначе вся школа узнает, что ты и твоя мамаша – две охотницы за деньгами, которые увели моего отца из семьи.

Она от удивления выпучивает глаза, и я протискиваюсь мимо нее – мое настроение наконец немного улучшается.

– Думаешь, твое мнение кого-то здесь волнует, шлюха? – бросает она мне вслед, но я, не обращая на нее внимания, вхожу в мастерскую.

Два ученика третьего курса уже сидят за холстами, однако на мое приветствие даже не откликаются.

Меня бесит не только моя нынешняя заметность, но и то, насколько она неправильная.

Я-то надеялась, что все улеглось, но, видимо, нет.

Со вздохом подхожу к шкафчику, чтобы достать фартук. Здесь – мое святилище, и я никому не позволю осквернить его.

Даже если учитель рисования как ни в чем не бывало избавился от всех черных холстов. Я, конечно, предполагала, что перед Кингом преклоняется вся школа, но не думала, что и учителя кормятся с его руки.

Наивная.

Я достаю фартук, и во мне тут же вспыхивает злость.

На его белой поверхности красной краской написаны слова «шлюха» и «потаскуха».

Ученики за моей спиной, сдерживая смешки, подталкивают друг друга и, возможно, даже фотографируют меня.

Я сжимаю в кулаках ткань фартука, когда меня захлестывает горячая, обжигающая волна.

Мне плевать, сделал ли это Леви или кто-то другой по его указке, я не стану больше отступать.

Он вытащил меня из моего невидимого укрытия, а потому горько пожалеет об этом.

Он хочет битвы, и я устрою ему настоящую кровавую бойню.

Глава одиннадцатая

Леви

Тебе осталось недолго. Я уже иду за тобой.

Я выхожу из душа в обернутом вокруг пояса полотенце. На шее у меня висит еще одно – им я вытираю волосы.

Сегодняшняя тренировка выдалась интенсивной, поэтому я ждал, что парни станут придумывать, как лучше всего оттянуться. К своему удивлению, я обнаруживаю их перед своим шкафчиком.

– Он будет в ярости, – присвистывает Ксандер.

– Не то слово. – Шон, вратарь, вытягивает руку над шкафчиком.

Голые плечи Ронана трясутся от смеха.

– Хотел бы я посмотреть на смельчака, который это сделал. C’est tellement fantastique[6].

– Сделал что?

Заслышав мой вопрос, вся команда смолкает, повисает напряжение.

– Обещай, что будешь сохранять спокойствие, капитан. – Коул загораживает мне обзор, в то время как остальные игроки отходят назад.

– Почему я должен сохранять спокойствие?

– Пусти его. – Эйден жестом призывает Коула отойти.

Когда тот не двигается с места, Ксандер силой уводит его в сторону, бормоча себе под нос:

– Ты еще нужен нам живым, идиот.

Внутри шкафчика я вижу свои майки: все они испачканы красной краской. Одна из них висит снаружи. Прямо над моим номером – десять – обычно располагается фамилия Кинг, которая теперь зачеркнута. И сверху над ней жирными заглавными буквами написано: «Потаскун».

Моя ладонь сжимает полотенце так, что костяшки пальцев белеют.

Долбанная принцесса.

Она начинает меня бесить, а со мной в таком состоянии шутки плохи.

– На самом деле, это даже не оскорбление, – смеется Ронан, шлепая рукой по воображаемой заднице. – Ты заполучил самую лучшую киску. Тот, кто это сделал, явно завидует тебе.

– Правда, Кинг, – поддакивает ему Ксандер, смеясь. – Ты же не виноват, что все девки сами вешаются тебе на шею. Это большая честь, да?

Парни принимаются спорить, как бы им хотелось оказаться на моем месте.

Но все это лишь внешняя сторона. Они считают, будто достаточно фамилии, денежных средств, лица и, может, даже таланта. Они полагают, будто все это у меня есть. Я чертовски везучий ублюдок, потому что все девчонки хотят быть со мной.

Я создаю неприятности, а мне это сходит с рук.

Я показываю обществу средний палец, а меня поощряют.

Я трахаю учительницу, и весь школьный совет извиняется перед моим дядей, а не наоборот.

Команде невдомек, что единственная причина, почему я разыгрываю эту дурацкую драму, – мой бунт против Джонатана.

Они хотят быть мной?

Что ж, желаю им удачи оказаться в моей голове. Даже я ненавижу это проклятое место.

– Уберите их с глаз моих, – произношу я со спокойствием, которого не ощущаю. Игроки младшего курса, сталкиваясь друг с другом, бросаются опустошать шкафчик.

– Сохраняй спокойствие, – шепчет мне стоящий рядом Эйден, надевая пиджак.

Он, должно быть, замечает пляшущих в моих глазах демонов, поскольку уже медленнее и тише повторяет:

– Тебе нужно оставаться спокойным, Лев.

Я втягиваю ноздрями воздух в безуспешной попытке прогнать мрачное желание убивать, бурлящее в моих венах.

Потребность причинять боль.

Калечить.

Разносить все к чертям.

Не помогают даже остатки адреналина после игры.

– Все идем во «Встречу», – объявляет Эйден парням.

– О да! – Ронан с Ксаном стукаются кулаками.

– Ты идешь? – осторожно интересуется у меня Коул.

Я рассеянно киваю.

С помощью «Встречи» Эйден пытается удержать меня от необдуманного поступка, но забывает об одной крошечной детали.

Я – Кинг, а мы всегда возвращаем долг.

Обвожу взглядом раздевалку в поисках Криса, но тот, похоже, ушел сразу после тренировки, на которой от него все равно не было никакого толку.

Подхожу к сумке – та тоже исписана красной краской – и достаю телефон.

Леви: Приходи во «Встречу».

Потом, не дожидаясь ответа, бросаю мобильник обратно в сумку. Если Крис знает, что лучше для него, он придет.

Парни начинают расходиться. Эйден останавливается и молча указывает на свой шкафчик, предлагая мне переодеться в его запасные вещи.

Клянусь, я замечаю на лице этого маленького засранца ухмылку, когда он выходит вслед за Коулом и очень воодушевленным Ронаном.

– Дэниел, на пару слов. – Я ловлю себя на том, что говорю обманчиво спокойным тоном, которому обучил нас Джонатан, и мысленно проклинаю себя.

Он останавливается и оглядывается по сторонам, будто что-то ищет.

Остальные члены команды бросают на нас любопытные взгляды. Раздевалка пустеет.

Дэниел состоит в команде уже два года, но мы ни разу не говорили с ним один на один. Я могу по пальцам одной руки сосчитать, когда мы в принципе разговаривали. Конечно, он приходит на вечеринки Ронана и тусуется с командой, но мы никогда не были близки.

Времена меняются.

Я сажусь на скамейку, продолжая вытирать волосы. Дэниел держится как можно ближе к выходу из раздевалки.

Телосложение у него неплохое, но мышцы ног слабоваты. В результате чего ему не хватает выносливости продержаться все девяносто минут матча – от начала и до конца. Именно по этой причине он не мог получить место в стартовом составе.

Однако благодаря быстроте он может играть на позиции правого защитника или полузащитника. Тренер заметил его хорошую работу во время летнего лагеря. Мне хватило лишь нескольких слов, чтобы убедить его: в следующей игре Дэниел Стерлинг может сыграть в стартовом составе.

– Готов к субботе? – дружелюбно интересуюсь я.

Его глаза загораются.

– Ага.

– Это редчайший шанс для тебя, так что не упусти его.

– Будет сделано, капитан. – Его поза становится расслабленной, он явно испытывает облегчение.

Теперь мой черед нанести удар.

– А эта твоя подруга. Как ее там?

От его добродушия не остается и следа, он весь напрягается.

– Астрид.

– Точно, Астрид. – Впрочем, ее имя я вряд ли когда-нибудь забуду, поскольку она та еще заноза в заднице, способная испоганить все мое будущее.

– Она… – Он замолкает, словно тщательно подбирает слова. – Прости за ее поведение. Она не плохая, просто родом не из здешних мест. И не обладает хорошими манерами.

Я перестаю вытирать волосы.

– Она не местная?

– До того как около трех лет назад лорд Клиффорд взял ее на попечение, она жила со своей матерью. В детстве она росла не здесь.

Так, значит, наша принцесса вовсе не принцесса. Интересно. Неудивительно, что она не отличается той испорченностью и снобизмом, которыми пропитан каждый ученик КЭШ.

На той вечеринке она казалась такой беззаботной, невинной и в то же время скованной.

– Ты же не причинишь ей вреда, правда? – спрашивает Дэниел немного резко, когда я продолжаю молчать.

– Зависит от обстоятельств. – Я встаю, пока не оказываюсь с ним лицом к лицу.

– Каких? – Он отводит плечи назад, будто готов сразиться со мной.

Еще один любопытный факт. Похоже, у нашей принцессы есть верный друг.

– Мне нужно, чтобы ты кое о чем мне рассказал, Дэниел. Это в ее же интересах.

Предоставив мне всю необходимую информацию, он уходит, а я надеваю один из пиджаков Эйдена— он теснее моего.

Мои губы кривятся в ухмылке при мысли о предстоящей охоте.

Я предупреждал ее.

Но она не послушалась.

Пришло время ее наказать.

Глава двенадцатая

Астрид

Если король сбрасывает тебя, ты можешь только разбиться.

Я стою перед полупустым холстом, уставившись на него бессмысленным взглядом.

Так продолжается уже несколько часов.

Моя муза покинула меня, и я не знаю, как ее вернуть. Если это вообще можно сделать.

Мое единственное творение за сегодня – разукрашенные футболки Леви. Я даже не поленилась и написала: «Потаскун» вместо его королевского титула.

Почему только меня обзывают в КЭШ, когда настоящий потаскун здесь именно он?

Мне прекрасно известно о его прошлогодней грандиозной интрижке. Леви на протяжении многих недель трахал учительницу биологии в лаборатории, пока однажды их не застукал директор.

Поскольку учительницу лишили права преподавать во всех школах, она уехала из страны.

Да, в то время он был еще несовершеннолетним, но это не повод считать его жертвой.

Не говоря уже обо всех тех девчонках, которые хвастаются тем, что переспали с этим говнюком и как хорошо им было. Из-за него моя жизнь превратилась в ад.

Я до сих пор испытываю удовольствие от того, что проникла в раздевалку и разрисовала его вещи красной краской.

В те мгновения, когда я отпускаю свою истинную сущность на свободу, я невольно вспоминаю о маме. Она привила мне стремление к спонтанности и научила никогда не надевать маску.

«В масках ты задохнешься, звездочка».

Но, к сожалению, она не предвидела, что отец возьмет меня под свою опеку.

В его доме мне только и остается, что носить маску. Мысль о том, что я могу все испортить и подвести его, повергает в ужас.

В конце концов, кроме него у меня никого нет.

Николь, разумеется, не преминула заглянуть в мастерскую и сообщить мне о сегодняшнем семейном ужине. По ее словам, нет ничего страшного, если я его пропущу. Но мне действительно стоит пропустить ужин, чтобы не выглядеть глупо.

Сначала я хотела прийти, лишь бы позлить ее, а потом передумала, представив холодный неодобрительный взгляд отца.

Так я тяну время, пока не пробивает девять часов, – КЭШ начинает закрываться. Вряд ли мне позволят заночевать в мастерской.

Поэтому я мою кисти, раскладываю инструменты по ящикам, запираю дверь и ухожу.

Идя по пустым коридорам, я вставляю наушники в уши, и мой слух заполняют аккорды Supremacy от Muse.

В этот час в стенах школы царит атмосфера жутковатого спокойствия. Из присутствующих – только участники книжного и шахматного клубов. Многие спортсмены тренируются по вечерам снаружи.

Сейчас самое время наслаждаться масштабной архитектурой КЭШ и древней историей здания. Никакой снобизм или издевательства не способны испортить настроения.

Недавно Дэн прислал мне сообщение, что собирается с футбольной командой во «Встречу» – очевидно, какое-то тайное место сборищ для стартового состава КЭШ. Он предложил заехать за мной, но я отказалась, сказав ему веселиться.

И все равно не могу избавиться от приступа зависти и сомнений.

Несмотря на то, что Дэн использовал место в команде, чтобы кадрить девчонок, он никогда особо не увлекался игрой. Кажется, будто из-за этого дурацкого футбола я теряю лучшего друга.

К тому же все эти приглашения на матч и в тайное место тусовок – вряд ли простое совпадение.

Хотя, возможно, я чересчур мнительная. Меня отнюдь не греет мысль, что мы с лучшим другом отдаляемся. Если это очередная уловка Леви, я набью его красивое личико, разукрасив кучей синяков.

Я пересекаю парковку, направляясь к боковому выходу. Это идеальное место, чтобы поймать такси и не встрять в пробку перед главным зданием.

Когда достаю телефон, яркое сияние экрана освещает мне дорогу.

Астрид: Веселишься?

Дэниел: Еще как! Собираемся сегодня вечером устроить тройничок.

Астрид: Ну ты и свинья.

Дэниел: Твоя любимая свинья, жучок.

Астрид: К твоему сведению, мне сегодня совсем не весело, и тебе придется загладить свою вину.

Дэниел: Ла-а-а-адно! Я пересмотрю с тобой «Викингов» в тысячный раз.

Астрид: И принесешь мне сконы, которые готовит твоя мама.

Дэниел: Ну нет. Они мои.

Астрид: Так не пойдет.

Дэниел: Мы поделим их. *сердитый смайлик* И вообще, хватит уже посягать на мои сконы.

Я с улыбкой отправляю ему громко смеющийся смайлик и убираю телефон в задний карман брюк.

Если ради возможности стащить у Дэна несколько сконов тети Норы придется пожертвовать сегодняшним вечером, то я только за. Я вечно поддразниваю его, говоря, что дружу с ним только из-за булочек его мамы.

Я как раз направляюсь к выходу, когда вся парковка погружается в темноту. Резко останавливаюсь и замираю.

Выключаю музыку, а после спешу туда, где должны, насколько помню, находиться наружные ворота.

Ладони становятся липкими, дыхание с шумом вырывается из груди, так что мне не слышно собственных шагов и окружающих звуков.