Преследуя тени

3

Это была всего лишь короткая прогулка в гору, но, как и во многих местах Лондона, стоило только завернуть за угол, чтобы почувствовать себя в другом мире. На смену убогим квартирам и ночлежкам с мусорными баками на колесиках, выстроившимися в ряд снаружи, пришли шикарные таунхаусы.

– Чай или кофе? – спросил Питерсон, когда они укрылись от дождя под крышей его дома.

– У вас найдется лапсанг сушонг?[7] – спросила Шерри.

– Нет.

– А ромашковый?

– Я посмотрю, – сказал он, открывая шкафчик над чайником.

– Кофе, черный, пожалуйста, – попросила Эрика.

Просторная кухня открытой планировки выходила окнами на красивый ухоженный сад с крутым уклоном, так что из дома можно было смотреть поверх крон деревьев прямо на центр Лондона. Дома и сооружения простирались ковром из красного кирпича, темных крыш и подъемных кранов до небоскребов Канэри-Уорф[8] и Шарда[9], которые, казалось, вонзались прямо в серые облака.

– Кайл такой высокий, – сказала она, увидев стоящие на комоде фотографии Питерсона, его сына, жены Фрэн и их маленькой дочери Руби. Кайл уже доставал Питерсону до плеча.

– В последнее время он заметно пошел в рост и буквально выедает нас из дома. А Руби уже делает первые шаги.

Питерсон открыл дверцу огромного металлического холодильника и достал бутылку молока. Эрика обратила внимание на старые фото УЗИ малышей, по-прежнему прикрепленные к дверце магнитом, привезенным из Венеции. В какой-то момент их отношений Эрике показалось, что они могут перерасти в нечто серьезное и она подумает о том, чтобы родить, пока не станет слишком поздно, но поздно все-таки стало.

– Как Игорь?

Эрика покосилась на Шерри. Поглощенная отправкой текстового сообщения, та сосредоточенно наморщила лоб.

– Прекрасно. В общем, хорошо. У него выходные на все рождественские праздники.

– Счастливчик, сукин сын. Машинисты метро получают безумное количество выходных.

– Думаю, это отчасти компенсация за всех тех, кто бросается на рельсы.

– Ты уезжаешь в Словакию, не так ли?

– Э-э… Да. – Эрика вспомнила про письмо, что лежало у нее в бардачке. Она заметила, что Шерри теперь крутится возле стола и наблюдает за ними. – Верно. Давайте возьмем у вас показания, – спохватилась Эрика, включая полицейского.

– Присаживайтесь, – предложил Питерсон, убирая со стола детские игрушки.

Шерри уселась на хозяйский стул. Когда Питерсон приготовил чай и кофе, они с Эрикой заняли места по обе стороны от нее.

– Где вы работаете?

– Я устраиваю вечера кабаре в клубе недалеко от Лондонского моста. «У Брайсона». Знаете это место? – Эрика и Питерсон отрицательно покачали головами. – Вообще-то, оно хорошо известно. Я конферансье. У нас выступают комики и фокусники. Я еще и профессиональная певица. Вам обоим стоит заглянуть в наше заведение. У нас довольно много посетителей. Tripadvisor называет нас одним из самых популярных кабаре в Лондоне.

– Когда вы в последний раз видели свою соседку? – спросила Эрика.

Шерри слегка ощетинилась из-за того, что Эрике, похоже, не хотелось больше слушать о «Брайсоне».

– А что у нас сегодня? Понедельник. В последний раз я видела ее… в субботу днем, она проходила мимо моего окна.

– Что она делала?

– Я же сказала, она проходила мимо окна. У нее в руках были пакеты с покупками и маленький несессер.

– Несессер для косметики? – уточнила Эрика.

– Да. Для чего же еще нужен несессер.

– Вы можете вспомнить, в котором часу это было?

– Я не знаю… около двух пополудни.

– Вы с ней часто разговаривали? Вы сказали, она переехала совсем недавно?

– Да. Мы встретились на улице несколько недель назад, и я представилась. Вот тогда-то она и сказала, что ее зовут Мари или Мэри… полагаю, вы, как полиция, сможете узнать ее полное имя. Я рассказала ей о «Брайсоне» и даже предложила контрамарку, но она отказалась в довольно резкой и пренебрежительной форме.

– Контрамарку? В смысле, пригласительный билет? – спросила Эрика.

– Да. Я предложила ей бесплатный билет, если она приведет друзей. Может, она подумала, что я слишком напориста, но у меня такой стиль. И нам всегда нужны зрители в клубе.

Наступила пауза, пока Эрика записывала показания. Шерри схватила кубик Рубика, который примостился на краю большой вазы с фруктами. Она лениво повертела его в руках, а затем попыталась отодрать одну из цветных наклеек. Казалось, она только тогда и заметила, что на указательном пальце ее правой руки отсутствует розовый акриловый ноготь. Питерсон улыбнулся и, забрав у нее кубик Рубика, положил его на полку позади себя.

– Вы знаете, сколько лет было Мэри или Мари? – спросила Эрика.

– Я бы предположила… чуть за сорок? Когда она только переехала, выглядела как настоящая оборванка, растрепанная такая. Но когда я встретила ее в субботу, она явно преобразилась, как будто взяла себя в руки и немного похудела. Хотя я не люблю судить о людях по их внешности, – добавила Шерри благочестиво, дуя на чай и любуясь изящной фарфоровой кружечкой.

– Вы не замечали никого подозрительного возле своей квартиры в последние несколько дней? – спросил Питерсон.

– Я не знаю. Это Лондон. Ну, по крайней мере, в моем конце улицы, – сказала она, презрительно оглядевшись по сторонам, как будто Питерсон как-то слишком уж роскошествовал в своем милом доме. – Много людей проходит мимо моего окна, многие со странностями. Нонконформисты. Психически больные, которые не могут найти больничную койку. Бездомные. Это не значит, что они преступники.

– Какие-нибудь особые чудики привлекли ваше внимание? – спросил Питерсон.

– Мне не нравится это слово.

– А как бы вы их назвали? – спросила Эрика.

– Я не имею привычки задавать вопросы. – Шерри снова подула на чай и сделала глоток.

– Мы ведь не спрашиваем, видели ли вы каких-нибудь преступников, не так ли? Вы не заметили, чтобы кто-нибудь вел себя странно?

Шерри на мгновение задумалась.

– Нет. Ничего необычного.

– Вы слышали какие-нибудь странные звуки наверху за последние пару дней? Удары, крики, визг? – продолжила Эрика.

– В ночь с субботы на воскресенье было очень шумно. Я вернулась со своего концерта в два часа ночи, и тарарам наверху продолжался до самого рассвета. Но, как я уже сказала, это Лондон…

– Что за тарарам?

– Мебель двигали. Пылесос включали, вода текла. И что-то сверлили.

– Что за сверление?

– Не знаю, может, она развешивала фотографии.

Эрика посмотрела на Питерсона. В квартире 14Б на стене не было фотографий.

– Вы жаловались на шум? – спросил Питерсон.

– Нет… У вас двойные стеклопакеты? – спросила Шерри, оглядываясь вокруг.

– Тройные, – ответил Питерсон.

– И вы слышали этот шум ранним воскресным утром? – спросила Эрика.

– Да.

– Когда он прекратился?

– Может, около четырех утра.

– А позже в воскресенье? Был еще какой-нибудь шум?

– Нет. Все было тихо… Вы думаете, она умерла пару дней назад?

– Мы не знаем.

– Потому что первое, что я услышала нынешним утром, – это грохот от радиатора, пробивающего потолок. – Шерри промокнула глаза салфеткой. – О боже. Такой разгром. И это будет стоить мне денег, которых у меня нет.

– Как зовут вашего домовладельца?

– Моя квартира принадлежит мне, – огрызнулась Шерри. – И она застрахована, но вы же знаете, как страховые компании пытаются нас надуть.

– Вы знаете имя хозяина верхней квартиры?

– Нет… Когда я смогу вернуться домой?

– Не волнуйтесь, ждать недолго, – успокоила ее Эрика.

– Пожалуйста, не могли бы вы дать мне знать как можно скорее, когда я смогу вернуться в свою квартиру? У меня вечером выступление, и мне нужно подготовиться.

Телефон Эрики издал звук уведомления о входящем сообщении, и она достала его из кармана.

– Моим коллегам удалось найти для нас полицейский фургон сопровождения. Он припаркован возле вашего дома, так что мы можем отвести вас обратно, чтобы ожидать там. – Эрика перевела взгляд на Питерсона. – И у меня сообщение от Айзека Стронга. Криминалисты готовы нас принять.

4

Эрика и Питерсон оставили Шерри в полицейском фургоне вместе с офицером по связям с семьей. Айзек Стронг, судмедэксперт, ждал их в квартире наверху. Высокий худощавый мужчина чуть за пятьдесят, темноволосый, с карими глазами и тонкими ухоженными бровями, он был надежным коллегой и близким другом Эрики. Ему помогали криминалисты Марта и Йен, уже знакомые ей, и красивый молодой фотограф-криминалист. Йен снимал отпечатки пальцев, а Марта, присев на корточки в углу комнаты, брала мазки со стены. Всюду были расставлены яркие лампы, и в их ослепительном свете женщина, лежащая на кровати, больше походила на восковую фигуру.

– Причина смерти? – Эрика, как всегда, сразу перешла к делу.

– Пока не знаю, – сказал Айзек, глядя на мертвую женщину. – Ничто не указывает на насилие или членовредительство. Если бы не окружающая обстановка, я бы рискнул предположить, что у нее случился сердечный приступ во сне.

– Мы не можем найти никакой обуви, даже тапочек, принадлежащих ей, – сказала Эрика. – И вся квартира провоняла чистящими средствами.

– Думаю, здесь все было тщательно вычищено, – сказала Марта, выпрямляясь с хрустом в коленях и опуская тампон в прозрачную пробирку. – Нет ни волосков, ни пыли, ни грязи. А у покойной темные волосы. Я бы ожидала найти несколько волосков в ванной. В сливном отверстии или ванне, но там ничего… И вода отключена. Еще посмотрим в водосточных трубах, может, удастся что-нибудь найти. Я взяла мазки, но мне нужно вернуться в лабораторию, чтобы проверить их на наличие ДНК.

– Соседка снизу сказала, что рано утром в воскресенье слышала шум льющейся воды, как при уборке, грохот и сверление, – сказала Эрика.

Марта удивленно вскинула брови.

– Никаких признаков сверления. На стенах ни картин, ни фотографий. Возможно, что-то сверлили на том влажном участке штукатурки.

– Я снимал отпечатки пальцев в этой комнате, в ванной и на кухне. – Йен повернулся к ним, помахивая своей маленькой кисточкой. Он указал на следы серебристой пыли на прикроватном столике, дверных ручках, эркерном окне и выключателе. – Нигде в квартире не обнаружено ни единого отпечатка, хотя бы частичного. Даже на запорном кране для воды. Очень странно… Кто-то из вас к чему-нибудь прикасался?

– Я открывал шкаф и трогал влажную штукатурку там, над дырой, – сказал Питерсон и посмотрел на Эрику.

– Я прикасалась к шее жертвы и ощупывала штукатурку в том же месте. – Они расступились, чтобы фотограф мог сделать снимок женщины со спины. Когда он отвел камеру от окна, блеснула фотовспышка. – Погодите, у нее что-то на спине, – сказала Эрика.

Она подошла ближе и указала на плоский черный пластиковый диск, прикрепленный сзади к спортивным штанам женщины, чуть ниже талии. Она отступила назад, и Айзек осторожно оттянул пояс, выворачивая его наизнанку.

– Это защитная бирка магазина, – сообщил он. Обратная сторона пластиковой бирки имела большую выпуклость в месте крепления к ткани.

– Разве можно не почувствовать, как тебе что-то тыкает в спину? – удивилась Эрика.

– А что, если она украла вещь в магазине? – предположил Питерсон.

– Как вариант, но большинство шоплифтеров снимают бирки. И как она могла босиком пойти воровать в магазин? Должно быть, на ней были туфли, когда соседка, Шерри, видела, как она возвращалась домой в субботу, так кто же их взял?

Айзек отпустил пояс и шагнул назад.

– Как я всегда говорю, это вам выяснять.

– А что насчет времени смерти? Вы уже определили его? – спросила Эрика.

Айзек приподнял безупречно очерченную бровь, как бы говоря: «Туше».

– С этим сложно. Здесь очень холодно, и отопление выключено. Процесс трупного окоченения замедлен, так что смерть могла наступить более двадцати четырех часов назад, но, если эта дама умерла от естественных причин, я не узнаю больше, пока не проведу вскрытие. – Он вздохнул и обвел глазами комнату. – Если бы квартира выглядела более обжитой и привычной, я бы, возможно, даже не подумал, что нужно проводить вскрытие, но многое здесь вызывает у меня беспокойство. И указывает на то, что это все-таки место преступления, а не последнего упокоения. – Айзек посмотрел на дыру в полу.

– Мы думаем, что произошла медленная протечка радиатора. Вот почему он упал со стены и провалился сквозь пол, – сказал Питерсон.

– Стена очень сырая, и половицы прогнили, – вмешалась Марта. – Мы пригласили инженера-строителя, чтобы он посмотрел, что к чему.

– Хорошо. Спасибо, – поблагодарила Эрика. – И если бы вы оставили нам эту защитную бирку, мы смогли бы выяснить, из какого она магазина. – Она еще раз пробежалась глазами по комнате, и ее взгляд остановился на Библии, четках и статуэтке Девы Марии. Все это напоминало постановку. Но кто автор?

Эрика и Питерсон прибыли в полицейский участок Луишем-Роу незадолго до обеденного перерыва. Группа по расследованию убийств, которую возглавляла Эрика, занимала большой офис открытой планировки на цокольном этаже, и здесь кипела работа. Несмотря на большое количество людей, в помещении стоял ледяной холод. Детектив-инспектор Мосс, в пальто и перчатках без пальцев, суетилась возле принтеров у двери.

– Что с отоплением? – спросила Эрика.

– Газовый котел на последнем издыхании. Затронуты первые три этажа здания, – сказала та, разбирая стопку бумаг, вылезающих из принтера.

Мосс была невысокой полной женщиной с огненно-рыжими волосами, ниспадавшими на плечи, и бледным лицом, усыпанным веснушками. Другие коллеги Эрики – детектив Макгорри, брюнет лет под тридцать, и сержант Крейн, долговязый лысеющий мужчина с жидкими светлыми волосенками, тоже работали за своими столами в пальто.

– Очевидно, к вечеру наладят, – сказал Крейн, не отрываясь от компьютера. – И мы все будем нежиться в шезлонгах.

Новая управляющая компания взяла на себя обслуживание огромного старинного здания полицейского участка, и вот уже второй раз за последние месяцы система отопления давала сбой.

– Кто-нибудь может заказать обогреватель? – спросила Эрика, направляясь к своему столу.

– Или, по крайней мере, трехсторонний электрокамин. – Мосс подошла к ней. – Босс. Я обновляю материалы по текущим делам. Вы только что прибыли с вызова по коду пять на Амершем-роуд, четырнадцать Б?

– Да, мы с Питерсоном. Криминалисты все еще там. Я, кстати, видела новый дом Питерсона. Очень милый.

– Да. Ты пропустила его новоселье. Канапе были восхитительны, но музыкальные предпочтения у него хуже некуда. – Мосс с улыбкой оглянулась на Питерсона. – Было слишком много Энии[10].

– За музыку отвечала Фрэн. А что не так с Энией? – спросил Питерсон, скидывая пальто на свой стол. Очевидно решив, что лучше этого не делать, он снова надел пальто.

– Ничего. Эния – очаровательная загадочная ирландка, но под ее музыку на самом деле не потанцуешь.

– Ты вообще-то умеешь танцевать? – спросил Питерсон.

– Да будет тебе известно, я брала уроки балета, – парировала Мосс с притворным негодованием. – И могла бы стать примой-балериной.

– Что помешало?

– Я открыла для себя чипсы. Вот что помешало. – Мосс постучала пальцем по голубым каракулям на тыльной стороне своей ладони. – Мари Коллинз. Так звали покойную арендаторшу на Амершем-роуд.

– Мари, не Мэри? – спросила Эрика.

– Да, Мари.

– Как ты установила ее личность?

– К этому адресу привязана запись об испытательном сроке. – Мосс приподняла бровь. – Мари Коллинз, сорок лет, недавно освободилась из тюрьмы Холлоуэй, где отсидела шесть месяцев за мошенничество со страховкой.

– Были еще судимости?

– Нет.

– Ее выпустили досрочно?

– Да. У меня есть имя ее куратора из службы пробации[11].

– Дело принимает интересный оборот, – заметил Питерсон.

– Да. Думаю, мне нужно проинформировать команду, – сказала Эрика.

5

Вторая половина дня пролетела незаметно, в суматохе бумажной работы и совещаний, и Эрика вернулась домой только после семи вечера, понимая, что ей придется рассказать Игорю о письме, которое она получила, с уведомлением о медкомиссии.

Кот Джордж ждал ее в коридоре. Он поприветствовал Эрику мягким урчанием, обвиваясь вокруг ног. Она взяла его на руки и потерлась лицом о блестящую черную шерстку.

– Привет, обезьянка. – Она подняла его повыше и повернула мордочкой к себе. – У тебя был хороший день? – Джордж, обладатель самых выразительных больших зеленых глаз, задумчиво посмотрел на нее, прежде чем мяукнуть, что, по убеждению Эрики, означало «да». Она услышала голоса в гостиной и понесла кота туда.

Игорь стоял на стремянке рядом с живой рождественской елкой, а его восемнадцатилетний сын Том, придерживая лестницу снизу, щурился на украшенное дерево. Выглядело все очень со вкусом. В серебристо-красных тонах.

– Привет. Что это? – спросила Эрика. – Уже елка?

– По дороге домой с работы увидел, что в садовом центре в Гринвиче продают живые елки, – сказал Игорь. – Ты же хотела живую?

– Да, хотела. И хочу.

– Я видел все эти посты в «Инстаграме»[12] о том, что нужно покупать живые елки пораньше, потому что они быстро осыпаются, – сказал Томаш.

– Ну, если так говорят в «Инстаграме», значит, правда, – ответила Эрика с улыбкой.

– Ты как раз вовремя, чтобы успеть на церемонию зажжения огней, – объявил Игорь. Он потянулся за спину Эрики и погасил свет в гостиной. – Хочешь выполнить эту почетную миссию?

– Нет. Вы украшали елку, вам и зажигать.

Том наклонился и включил гирлянды. Комната наполнилась яркими синими вспышками. Джордж издал громкий мяукающий звук, спрыгнул с рук Эрики и выбежал из гостиной.

– Не самая праздничная реакция, – заметила она.

– Что?! Мы же покупали белые! – воскликнул Том.

Игорь снова включил основное освещение. Том взял в руки коробку с изображением заснеженной елки, искрящейся белыми огоньками.

– Смотри. Смотри. Белые.

В его голосе звучало неподдельное разочарование.

– Я вижу, – сказал Игорь. – Но эти похожи на проблесковые маячки на крыше патрульной машины Эрики.

Том наклонился и выключил гирлянды. В глазах Эрики все еще мелькали яркие синие точки. Он поднял пакет с какими-то обрывками мишуры и высыпал содержимое на диван.

– Черт возьми. Я не сохранил чек.

– Я могу поискать в полицейском участке, – предложила Эрика.

– Еще больше синих лампочек? – с улыбкой спросил Игорь.

Том нахмурился и швырнул пустую коробку обратно на диван.

– Том. Не обращай внимания на своего отца, – сказала Эрика. – У нас в кладовке полно рождественских гирлянд. Каждый год кто-то покупает новые, а потом их бросают и забывают. Я прихвачу немного для нашей елки.

– Хорошо. Спасибо, – сказал Том.

Игорь положил подбородок Эрике на плечо. Она почувствовала его колкую бороду на своей шее.

– Я знаю, что мы уезжаем на Рождество, – сказал он. – Но было бы неплохо нарядить елку в преддверии праздника.

– Да, – согласилась Эрика, и у нее внутри все сжалось при мысли о том, что ей придется нарушить их планы.

Игорь купил квартиру за углом, в Блэкхит-Виллидж, но теперь, когда его сын учился в Гилдхоллской школе музыки и театра, переехал к Эрике, и Том жил в отцовской квартире. До сих пор такой вариант всех устраивал.

– Ты голодна? – спросил Игорь.

– Разве что чуть-чуть. Я поздно пообедала.

– Я приготовил чили. Там еще много осталось.