Кейн подозвал к себе проворного юношу из числа деревенских и сказал ему несколько слов. Юноша живо вскарабкался на пустой остов дерева. Там, высоко наверху, он запустил руку в трещину и выгреб оттуда нечто. Он сбросил свою находку вниз, и она со стуком упала к ногам старика. Эзра дико завизжал и обмяк.
На земле лежал скелет человека, и череп был расколот.
– Ты!.. Как ты дознался?.. Ты, верно, сам сатана!.. – бормотал изобличенный убийца.
Кейн сложил на груди руки.
– Тварь, с которой я бился минувшей ночью, сама поведала мне обо всем. Погнавшись же, я следовал за нею до этого самого дерева. ИБО ДЕМОН, УБИВАВШИЙ ЛЮДЕЙ, НЕ ЧТО ИНОЕ, КАК ПРИЗРАК ГИДЕОНА!
Эзра вновь завизжал и остервенело забился.
– Ты знал все, – хмуро проговорил Кейн. – Ты знал, кто совершает все эти непотребства на пустошах. Ты сам до смерти боялся призрака несчастного безумца, и потому-то ты укрыл его тело здесь, на торфянике, вместо того чтобы утопить в бездонном болоте. Ты предвидел, что неупокоенный дух будет витать близ места своей погибели. Гидеон и при жизни-то был слабоумен; где ж ему было смекнуть, как найти тебя и как отомстить! Иначе он уж точно добрался бы до твоей развалюхи!.. Из всех людей он ненавидит только тебя одного, но беда в том, что его помраченный дух не способен отличить одного человека от другого. Вот он и умерщвляет всех подряд, чтобы ненароком не упустить своего погубителя. Однако стоит ему встретить тебя, и он тебя сразу узнает. И упокоится в мире. Ненависть овеществила его дух, придала ему способность убивать и калечить живую плоть. И, как бы ни боялся он тебя, покуда был жив, теперь этого страха нет и в помине!.. – Кейн помолчал, глядя на солнце. – Все это я узнал от самого Гидеонова духа, – сказал он затем. – Все это он поведал мне – когда криком, когда лепетом, а когда и молчанием хуже всякого крика. И я знаю, что утолить его жажду сможет только твоя смерть.
Люди, в том числе и Эзра, слушали затаив дыхание.
– Тяжко это, – произнес Соломон Кейн, – вот так хладнокровно приговаривать человека к смерти, да еще назначать ему казнь вроде той, что сейчас у меня на уме. Но ты умрешь, Эзра, умрешь, чтобы смогли жить другие. И – Господь свидетель! – ты более чем заслужил смерть. Но ты не должен погибнуть от петли, меча или пули. Ты окончишь свою жизнь в когтях убиенного тобою. Ибо ничто иное не упокоит эту несчастную душу.
При этих словах остатки разума покинули старого Эзру. Колени его подломились, он повалился наземь и принялся валяться у Кейна в ногах, униженно моля о смерти. Он просил сжечь его на костре, содрать кожу с живого. Но лицо пуританина оставалось непроницаемой маской, неподвижной и непоколебимой.
Боязнь, как известно, порождает жестокость. Ухватив пронзительно кричавшего Эзру, крестьяне тут же привязали его к остову дуба, и кто-то посоветовал ему, покуда есть время, примириться с Создателем. Эзра ничего не ответил, лишь кричал и кричал на одной ноте, тонко, невыносимо. Один из крестьян хотел было ударить его по лицу, чтобы прекратить этот вой, но Кейн удержал его руку.
– Пусть его примиряется хоть с сатаной, благо к нему он, скорее всего, и отправится, – хмуро проговорил пуританин. – Солнце вот-вот сядет. Ослабьте его путы – так, чтобы к наступлению темноты он сумел освободиться. Все-таки негоже встречать смерть связанным, словно для жертвоприношения!
Когда они уходили, старый Эзра еще какое-то время издавал бессвязные, нечленораздельные, нелюдские звуки. Потом затих и лишь с ужасающей пристальностью вглядывался в заходящее солнце.
Шагая в толпе крестьян прочь через торфяники, Соломон Кейн бросил один последний взгляд назад, на привязанного к дереву человека. Неверный свет снова шутил шутки на пустоши: Эзра показался Кейну чудовищным грибом, выросшим на гнилом стволе.
В это время приговоренный издал нечеловеческий вопль.
– Смерть! Смерть! – разнеслось далеко окрест. – Черепа!.. Я вижу черепа среди звезд!..
– Всякому дорога жизнь, даже такому заскорузлому, негодному и злому созданию, – вздохнул Кейн. – Будем надеяться, что у Господа нашего и для душ вроде него найдется местечко. Такое, где огненная мука очистила бы их от скверны подобно тому, как огонь очищает древесину от гнилостных грибов. И все-таки тяжело у меня на сердце…
– Да что вы так убиваетесь, сэр, – подал голос один из мужиков. – Вы только волю Божью исполнили. Сегодняшнее наше деяние добрые плоды принесет!
– Если бы знать, – невесело проговорил Кейн. – Если бы знать!..
Солнце село, и темнота сгустилась с удивительной быстротой. Так, словно из неведомых бездн ринулись великанские тени и поспешили окутать этот мир темнотой. Потом из ночной мглы долетело странное эхо, и люди невольно остановились, оглядываясь туда, откуда пришли.
Там ничего не было видно. Непроглядная тень затопила широкие пустоши, лишь рослая трава волновалась на чуть заметном ветру и шептала, нарушая зловещую тишину.
Потом из-за далекого горизонта выплыл багровый диск луны. И на фоне его на какое-то мгновение мелькнул черный, четко очерченный силуэт. Скрюченный, уродливый, он тем не менее промчался, едва касаясь земли. А за ним, быстро настигая, невесомо проплыла скользящая тень – безымянный, бесформенный ужас!..
Секунду они были видны против лика луны, потом слились в жуткий клубок и скрылись среди теней.
Докатившись издалека, над пустошами прозвучал один-единственный взрыв замогильного хохота…
Перевод М. Семеновой
Багровые тени
Глава 1
Приход Соломона
Лунный свет мерцал и переливался, и между окутанными тьмою деревьями плавал обманчивый серебристый туман. В воздухе попахивало дымом. Слабый ветерок еле слышно шептал, гуляя по долине. Он словно бы нес с собой некую тень, только эта тень происходила вовсе не от причудливой игры лунного света.
Человек шел широким, размашистым шагом. Он особо не спешил, но и угнаться за ним было бы нелегко. Много миль отшагал он, отправившись в путь еще на рассвете… Неожиданно человек остановился. Слабое шевеление между деревьями бросилось ему в глаза. Он беззвучно отступил в темноту, между тем как рука его опустилась на рукоять длинной, гибкой рапиры.
Настороженно двинулся он в ту сторону, где заметил движение. Он напрягал зрение, всматриваясь в темноту под деревьями. Край здесь был диковатый и небезопасный; то, что таилось впереди, вполне могло нести для неосторожного путешественника смерть. Однако потом человек убрал ладонь с эфеса и наклонился, всматриваясь. Перед ним действительно была смерть. Но не в том облике, который мог бы его напугать.
– Пламя Гадеса!.. – пробормотал он. – Девушка!.. Кто это тебя так, дитя мое? Не бойся, я не причиню тебе зла.
Девушка смотрела на него снизу вверх. Бледное личико в темноте напоминало вянущую белую розу.
– Кто… ты… такой? – с трудом выдохнула она.
– Безземельный скиталец, – прозвучало в ответ. – Друг всем попавшим в беду.
Странно было слышать, как мягко и ласково разговаривает грозный с виду мужчина. Девушка попыталась приподняться на локте. Мужчина немедленно опустился рядом с ней на колени, бережно приподнял беспомощное тело, устроил голову девушки у себя на плече. Он коснулся рукой ее груди, и на ладони остался кровавый след.
– Скажи – кто?..
Он говорил с ней тихо и нежно, точно с испуганным ребенком.
– Ле Лу… Волк! – быстро слабеющим голосом прошептала она. – Он… и его люди… ворвались в нашу деревню… там, в долине, в миле отсюда… Они грабили… убивали и жгли…
– Так вот откуда дым, которым здесь пахнет, – пробормотал странник. – Продолжай, дитя.
– Я пыталась бежать… Он… Волк… он погнался за мной… и поймал… и…
Она умолкла, содрогаясь всем телом, не в силах продолжать.
– Я понимаю, девочка. А потом?
– Потом он… он… пырнул меня… кинжалом… о, во имя всех святых! Пожалейте…
Тоненькое тело мучительно содрогнулось еще раз – и обмякло. Мужчина осторожно опустил девушку наземь и легонько прикоснулся к ее лбу.
– Умерла! – пробормотал он.
И медленно поднялся, машинально вытирая руки о плащ. Угрюмая морщина зловеще прорезала его лоб. Однако он не стал произносить никаких поспешных обетов, не начал сыпать проклятиями, призывая ангелов и чертей.
– Кто-то поплатится за это жизнью! – вот и все, что он сказал, и голос его был холоден и совершенно спокоен.
Глава 2
Логово волка