Ассистент Джина

Глава 11

1.

Поповка снова возродилась после продолжительного затишья. Небольшое поселение было переполнено людьми. Прямо по улицам гуляли мужчины с голым торсом и девушки в бикини. Кругом бросались в глаза жёлтые чемоданчики – визитные карточки Казантипа.

Я подъехал к гостинице, где по договорённости меня должна ждать Моника. Время уже было за полдень, и я готов был уснуть уже в машине.

На парковке стояли дорогие внедорожники и минивэны. Не знаю, кому именно они принадлежали, но по граффити на некоторых из них было видно, что это машины музыкантов.

Я припарковался рядом, набрал Монике, сказал, что на месте. Через десять минут возле моей водительской двери стояла та самая темнокожая девушка, с которой мы познакомились по видеосвязи. Я вышел и поприветствовал её на английском:

– Хеллоу.

– Оу. Думаю, это не самая лучшая идея с переодеванием тебя в диджея Бёрна, – начала она с этой фразы. Джина тут же её перевела мне в наушник, – но раз уж это идея Джины, то доверимся ей, – продолжила она. – Ещё ни разу она не подводила нас с Борисом. Поэтому, думаю, что стоит попробовать.

Моника, молча, кивком головы позвала меня за собой. Мы вошли в гостиницу. Совсем новый ремонт был в виде сине-зелёной арабской мозаики. Дальше мы прошли по коридору и оказались в помещении похожим на маленький актовый зал. Там было много разной аппаратуры, старых и новых колонок, проводов, фонарей и баннеров. Всё хаотично было развалено по углам.

– Ты умеешь хоть чем-нибудь из этого пользоваться? – спросила Моника, показывая на обмотанные скотчем коробки.

– Нет. Раньше не приходилось, – ответил я.

– Чтооо?! – Моника удивлённо скривила лицо, как это делают люди, которые не расслышали фразу и просят своей мимикой повторить её. – Ты говоришь?..

Тут же из моего кармана зазвучал голос Джины. Она перевёла Монике мои слова, а дальше, как я смог понять, пояснила, что я не говорю по-английски, что нам придётся общаться посредством Джины.

– What the fuck! – воскликнула Моника и в негодовании обхватила голову обеими руками. Далее я слушал только перевод Джины, – этот парень ничего не смыслит в аппаратуре, в музыке, так он ещё и не говорит по-английски. Джина, какого хрена! Это по-твоему самая лучшая кандидатура?!

Потом Моника достала из шкафа большую дорожную сумку, поставила на пол, отстегнула молнию сверху. Сумка была набита бейсболками. Мне эта картина напомнила челночников на рынке, которые в девяностые забивали свои огромные сумки разным барахлом. Моника немного порылась, достала одну из бейсболок, которая была желтого цвета, протянула мне и сказала:

– Надень, посмотрим.

Потом из этого же шкафа она достала кожаный чемодан, тоже положила на пол, открыла. В чемодане были аккуратно разложены около двух десятков разноцветных очков. Моника достала самые объёмные, с квадратными зелёными стёклами.

– И это тоже, – добавила она, протягивая мне очки.

Я надел очки, накинул на голову бейсболку.

Моника пронзительно посмотрела на меня, вытянула в мою сторону руку, щёлкнул пальцами и, на меня был направлен её длинный розовый ноготь указательного пальца.

Она как будто хотела сказать: «Что-то такое в тебе есть, парень».

Затем она достала свой телефон, позвонила какому-то Патрику и попросила его подойти. Через пять минут к нам зашёл большой, как бизон, белый пожилой мужчина. Патрик был примерно двухметрового роста, казалось, что и в ширину плеч примерно так же. На вид ему было немного за шестьдесят, короткие курчавые седые волосы, неуклюжий из-за телосложения.

– Посмотри. Что скажешь, Патрик? – Спросила она, явно интересующаяся его мнением, и добавила – Меня радует, что он такого же роста, как и Борис. И практически такой же комплекции.

Патрик приблизился ко мне, протянул длинную, как у гориллы, толстую руку к моему лицу, мощными пальцами взял мой подбородок, покрутил голову влево-вправо, изучающе разглядывая.

– Этот нос, – говорил он Монике спокойным голосом, который шел у него из груди, – это нос, этот подбородок, – показывал он указательным пальцем правой руки на нижнюю часть моего лица, левой же рукой продолжал держать меня за лицо, – это все точно как у нашего Бориса. Посмотри сама. Я верю этому парню. Это диджей Бёрн. Я верю ему, – он отпустил наконец-то мой подбородок, похлопал меня по плечу, и оставил на мне тяжелую руку.

После его слов Моника с облегчением вздохнула.

– Познакомься, Руслан. Это Патрик, он продюсер Бёрна. Он больше всех несёт ответственность, если ты провалишься, – сказала она.

Кажется, в этот самый момент я прошёл кастинг, как двойник диджея Бёрна. Далее дело было за мной – оставалось только точно изображать его на сцене.

– Ничего, парень, – сказал Патрик, держа меня за плечо, – я давно работаю в шоубизнесе. Выпускать на сцену двойников мне не впервой. В былые годы я даже заменял чёрных парней белыми, а белых чёрными. И видишь, я до сих пор наплаву. Надеюсь, что сегодня вечером ты не подведёшь нас.

Тут же сразу кто-то постучал в дверь помещения, в котором мы втроём находились. Открылась дверь, зашёл худощавый парень с выкрашенной в белый цвет головой.

– Привет, – обратился он к нам, – мне сказали, что вы команда диджея Бёрна. Я диджей Би-би. Я сегодня тоже выступаю здесь. Очень хотел с ним пообщаться. Диджей Бёрн – легенда. Скажите, он уже приехал сюда? – спросил молодой человек на английском языке, но с очень русским акцентом.

– Нет! Нет! – завопила Моника, бросилась к этому парню и, тут же вытолкнула его из этой комнаты, – у Бёрна сейчас творческий кризис. Оставьте его в покое. Никаких разговоров до выступления!

– Кажется, нам нужно спрятать нашего парня подальше от чужих глаз. А? Что думаешь, Моника? Спрячем его, пока не появились лишние подозрения у других людей? – спокойным тоном сказал Патрик.

Моника проводила меня наверх в номер, который предназначался для меня. Там не было джакузи, но он всё же сильно отличался от тех номеров, где мне доводилось проживать, особенно в последнее время. Несмотря на то, что я был самозванцем, ко мне отнеслись, как к члену команды. Через полчаса мне подали горячий мясной обед, и я уснул.

Разбудил меня стуком в дверь Патрик.

Я открыл ему.

– Вставай, парень, скоро будет твой выход, – заявил он с порога, и вошёл в номер.

– Я немного волнуюсь, – решил почему-то признаться я ему. Возможно, он смог вызвать у меня симпатию и доверие.

– Ничего страшного. Это твоё первое выступление?

– Да, – ответил я, – мне ещё ни разу не приходилось выходить к такому количеству народа.

– Тебе вообще не о чем волноваться. Эту кашу в первую очередь заварили мы с Моникой. В случае, если на фестивале увидят подмену, вопросы будут к нам, а не к тебе. Поэтому просто расслабься, получи удовольствие. Почувствуй себя настоящей знаменитостью. Вкуси это. Не каждому в жизни может выпасть шанс выступить перед тысячами поклонников. Забудь на время, что ты не Бёрн. Представь, что эти люди тащаться именно по тебе. Уверен, если ты всё сделаешь именно так, то скоро захочешь ещё раз выступить. Слава – это же наркотик. Поэтому соберись, малыш, задай жару этим пьяным ублюдкам.

Эти слова вызвали во мне не то что бы спокойствие и не то что бы уверенность. Скорее это был интерес к самому процессу. А больше – интерес к тому самому чувству, которое бывает у людей, выходящих на сцену перед толпой, ждущей и любящей тебя. Мне захотелось попробовать славу на вкус. Я решил для себя – поверить на время выступления, что диджей Бёрн – это я.

Помню то, как за мной в номер зашла Моника с двумя здоровыми охранниками американцами и, меня повели на сцену. На тот момент мне казалось, что ведут меня на казнь, на эшафот, где толпа будет кричать: «Казнить! Казнить!». Но, опять же, по совету Патрика я начал внушать себе, что я не самозванец. Я – Бёрн. Это меня ждут! Это меня хотят видеть! Меня хотят слышать!

Идя к сцене я видел перед собой тысячи невменяемых лиц, которым, видимо было пофиг, кто находится перед ними. Даже если бы вместо меня стояла темнокожая пожилая женщина, весом сто восемьдесят килограмм, толпа не заметила бы подмены. Вся эта толпа была, как одно целое.

Но когда я поднялся и увидел их всех внизу, смотрящих на меня, то они резко вдруг все протрезвели, и стали осудительно разглядывать меня, будто музыкальные критики.

Кто-то объявил в микрофон: «Встречайте! Долгожданный диджей Burn».

Началась музыка с медленных ритмов, и я тоже начал двигаться медленно. От этого моё напряжение возрастало – казалось, что если ритмы будут быстрыми, то мне будет комфортнее находиться на сцене. Быстрая музыка должна будет сделать толпу менее бдительной, они так не различат подмены.

Я решил перевести свое внимание не на взгляды людей, а на море, за их спинами. Оно своей синевой и отражением вечернего солнца стало дарить мне спокойствие, такое необходимое и в нужный момент.

Музыка постепенно стала ускоряться, и я стал живее проявлять себя.

– Читай танцпол, – сказала Джина мне в ухо, – читай настроение публики. Двигайся в такт музыке. Мы подстраиваем музыку под движение людей вместо тебя, но ты всё равно должен уметь делать это. Научись читать танцпол.

Я тогда начал чувствовать, что люди не смотрят на меня, а слушают меня. Толпа и «моя» музыка становились одним целым, или чем-то зависящем друг от друга. В тот вечер я почувствовал новое удовольствие.

Но, тем не менее, я плохо помню это свое первое выступление. Солнце в лицо, море, песок, голые девушки, загар, клубная музыка – все это как одно. Потом ночное небо, прожектора. Я скакал, хлопал в ладоши высоко над головой, изображал работу за пультом. Изображал, как миксую эту музыку, как сам тащусь от своего дела.

Всё это и казалось, что тянется бесконечно, но в то же время будто прошло мимо меня. Они объявили о начале моего выступления, они же объявили о его конце. Я находился в каком-то рассеянном состоянии, когда Моника поднялась ко мне и показала жестом «Оk».

Посреди ночи я зашёл в номер и упал на кровать. Я отпахал прилично целую смену. Я впервые узнал, что уши могут чувствовать усталость. Не раздеваясь, я уснул в этих зелёных очках и бейсболке.

2.

После полудня, я проснулся ещё одетым в кровати своего номера. Очки вдавились в лицо, переносица от этого стала бордовой, а ноги в кроссовках распухли и запрели.

Открыл глаза, почувствовал вкусный запах еды. На маленьком столике прямо у моей кровати был то ли завтрак, то ли обед. Отбивные из нежной телятины, яичница с беконом, греческий салат и соусы. Я быстро сбегал в душ и, тут же смёл всё, что мне принесли, пока я спал.

– Доброе утро, – прозвучал голос Джины из-под подушки, где лежал зетфон. – Как тебе твоё первое выступление, звезда?

– Первое?! И сколько мне ещё раз придётся выступать, выдавая себя за Бёрна?

– Только не говори мне, что тебе не понравилась. Ты вчера пришёл и просто вырубился. А это значит, что ты выложился по полной. Неужели не хотел бы повторить этого.

– Да, не знаю даже. – Тут же мне снова пришли голову слова Патрика о зависимости, в которую можно впасть от славы. – Мне сегодня снова нужно будет проделать то же самое? – спросил я Джину.

– Ну, нет. Что ты. Оставь ежедневные выступления для диджеев попроще. Бёрн – звезда иного масштаба. И одного выступления хватит здесь. У Бориса же был запланирован гастрольный тур по Евразии на всю осень. Поэтому готовься к следующему выступлению на Гоа.

– Ты серьёзно?! Мы не договаривались, что я буду выступать целую осень. Мы договорились, что будет Крым, ну, может быть, пара других стран. Но я почему-то впервые слышу, что нам придётся всё осень ездить по Евразии.

– Видишь ли, Руслан. Я просила тебя подменить Бориса, пока он находится в коме. Ты согласился на это. К нашему всеобщему сожалению он так и не пришёл в себя по сей день. Будем молиться, чтобы он поскорее вернулся к нам. Как только он придёт в себя, или, что хуже, мы узнаем, что Бориса не стало, ты тут же будешь освобождён от своих обязанностей.

– Понимаю, – ответил я. И мне ту же стало грустно и не по себе. Я почувствовал себя полным эгоистом перед этим разумным роботом. Я был капризным ребёнком, который не думает о жизни и здоровье других. Лишь бы был собственный комфорт, не нарушаемый обязанностями.

Я сказал Джине, что буду делать от себя всё возможное. Она ответила, что всегда знала о том, что на меня можно положится. Да и жизнь популярнейшего диджея мне начинала нравится. Я не был обременён никакими делами. Я, так или иначе, был свободен от всего. У меня было много свободного времени, чтобы заменить Бориса. Тормозило лишь какое-то внутреннее чувство долга непонятно за что и перед чем. Все эти годы я был настолько поглощен офисной работой, что путешествие сразу по нескольким странам казалось для меня излишком роскоши и безделья. Я просто не мог позволить себе наслаждаться жизнью такой длительный срок.

Ещё, что могло тормозить моё желание ехать – это новые чувства, которые я стал испытывать. Наверное, я был влюблён.

Часто среди толп молодёжи я будто видел Софию. Любая худая светловолосая девушка тут же притягивала моё внимание. Почему же она сейчас не может быть здесь со мной? К чему эти её молчания и мои безответные телефонные звонки?

Вечером я вышел, чтобы пройтись до маленького продуктового магазинчика. Несмотря на то, что Моника и Патрик советовали мне больше оставаться в номере, я решил немного посмотреть на всю эту движуху. Я впервые был на таком фестивале. Да и вряд ли кто-то мог увидев меня сказать: «А вот, вот он тот парень, который выступал в бейсболке и в очках. Я же говорил вам, что это не диджейский Burn. Хватайте! Бейте его»!

Проходя по аллеи возле магазина, я снова увидел одну из девушек, похожих на Софию. Она сидела на яркой деревянной скамейке ко мне спиной. С пятидесяти шагов девушка казалась неотличимой от неё. На мгновение я решил представить, что это и есть София, приехала со мной, ждёт меня. Немного так посидев, она встанет и пойдёт со мной в номер, как это было ещё недавно.

К девушке подошёл парень, он вышел из магазина с чёрным пакетом, в котором, судя по тяжести, были бутылки. Он раздвинул пакет, показал девушке, что там лежит, что-то спросил. Та утвердительно покачала белокурой головой.

Я присмотрелся лучше к обоим. Парня я этого видел впервые, а вот девушка была точно Софией, и у меня уже не было сомнений, что это она. Как посмела она бросить меня в Адлере и укатить с каким-то непонятным типом сюда на Казантип?

В этот момент я почувствовал, что как будто железный лом пронзил меня через макушку, с трудом прошёл через горло и, вылез из задницы. Что-то просто прибило меня к месту, где я стоял. Не было сомнений, это точно София.

Колени мои в этот момент задолжали, ноги не способны были держать мой вес. Но тем не менее я маленькими шагами пошёл в их сторону. Я шёл полуприсядем – не мог заставить себя идти ровно. Наверное, среди этой толпы меня бы и не заметили, но этот её парень обратил на меня внимание сразу, шагов с двадцати – из-за моей мучительной, крадущейся походки.

Он разговаривал с Софией, и всё чаще стал поглядывать на меня, чем ближе я «подползал» к их скамейке. София же не оборачивалась. За пять шагов до них, когда я мог уже окликнуть Софию, девушка повернулась в профиль, и мне в глаза бросилась мясистая круглая щека. Нос был немного вздёрнут к верху. Я с облегчением выдохнул воздух, который нёс в груди всё это время. «Это не она», – сказал я себе.

Я прошёл, как ни в чём не бывало мимо этой парочки, и устремился в магазин. Просто вдруг захотелось посмотреть, что там продают. Такую очередь в помещении я видел лишь в своём детстве, ещё в СССР. И десяти секунд не пробыв там, я выбежал из потной духоты. Наверное, я уже привыкал к дорогой жизни.

Выходя, посмотрел теперь уже в анфас на девушку, которую изначально принял за Софию – ничего общего. Понял, что мысли нужно занять чем-то другим, или кем-то другим. Иначе можно чокнуться.

Немного побродил среди шумной массы людей. Вернулся в номер, решил выпить.

Глава 12

Меня разбудил стук в дверь, когда на часах было уже почти восемь. Я подумал, что это стучит Моника – стук был по-женски слабым. Я просто сразу подорвался с кровати, тут же распахнул дверь. И моё удивление было не настолько приятным, как если бы я увидел Монику. Потому что я увидел в дверях одного из двух охранников, которые постоянно тёрлись возле Патрика. Это был Том – молодой светловолосый мужчина, примерно лет тридцати. Он был коротко пострижен, спортивно сложен и выше меня на полголовы. Несмотря на его внешние данные, он выглядел как-то нежно, в отличие от своего напарника – смуглого латиноамериканца Хосе, который тоже был примерно такого же возраста, как и Том. Хосе тоже был коротко пострижен, и имел ещё небольшую бородку, напоминающую щётку для замши. Хосе был на полголовы ниже меня ростом, немного круглый.

И почему-то я бы предпочёл, чтобы сейчас на месте Тома была Моника. «Может быть, она начинает мне нравиться»? – подумал я.

Охранник Том сказал мне что-то на английском, упоминая Монику. Наушник мой лежал на тумбочке – там, куда я положил его перед сном. Поэтому я не успел надеть его. Хотя поймал себя на мысли, что в последнее время ставлю его в ухо уже автоматически.

Так вот я не могу дословно перевести его фразу, но понял, что мне нужно собираться, и что это Моника послала его, чтобы разбудить меня.

Собирался я недолго – все свои вещи я сразу же надел на себя. Я лишь сначала принял душ, а потом сразу же вышел из номера.

В гостинице и вокруг неё была какая-то суматоха, все куда-то что-то таскали, спорили, кричали. Многие люди, здесь проживающие, в это утро съезжали.

У лестницы я встретил Патрика, который объяснял обоим нашим охранникам и по совместительству грузчикам, как нужно нести аппаратуру.

Я подошёл к нему. Он радостно поприветствовал меня: «Morning», – и дыхнул в лицо свежим перегаром.

Я понял, что мы тоже уже уезжаем.

– Джина, скажи, куда это все собираются? – обратился я к своему роботу.

– Как я и говорила, у вас гастроли, вы сегодня летите на Гоа, – ответила мне Джина.

Эта новость меня приятно взбодрила. В последнее время я всё время куда-то еду. И всё же для меня такой резкий переезд был непривычным. А тем более нас ждала очень дальняя дорога. Я не мог поверить, что совсем скоро окажусь в другой стране – в Индии.

– Там тоже будет что-то типа фестиваля? – спросил я.

– Наверное. Там никогда не прекращаются фестивали, – сказала она с небольшим смешком в голосе, – но тебе нужно будет выступить всего лишь один раз в ночном клубе. Кстати, скажи мне, пожалуйста, – перешла она к вопросу, – мне кажется, или наш Патрик уже выпил с утра?

– Чёрт возьми! Джина, ты что, ещё и запахи можешь учуять?! – очень удивился я.

– К сожалению, господин Лин не наградил меня такой функцией, но я могу понять по голосу человека, выпил он или нет. Вон сам же слышишь, как он прикрикивает на Тома с Хосе, – сказала она опять смеющимся голосом. – Скажу тебе по секрету, Патрик всегда напивается перед полётом. Правда не знаю, волнуется он от страха, или же таким образом хочет убить скуку. Если тебе интересно, можешь сам попробовать проследить и догадаться, а потом расскажешь мне, из-за чего он всегда употребляет перед самолётом. Мне ведь тоже интересно? – хихикнула она под конец фразы мне в ухо.

Тут из своего номера показалась Моника. Она была ещё заспанная. Я даже удивился, почему это она попросила охранника меня разбудить, а сама же вышла в холл с растрепанными после сна волосами и в пижаме.