Нить Ариадны
– Конечно, хочу! – воскликнул я. – В жизни не видел, как производят ткани, да, честно говоря, на родине у меня и не возникало такого желания.
– Аркадий, я как раз собиралась спросить, откуда вы родом, – вклинилась в разговор Лаура. – Не могу определить по акценту. Точно не из Британии и не из Шотландии. Может, из Канады?
– Спасибо, вы мне льстите, – скромно улыбнулся я. – Я вообще не носитель английского языка.
– Вот те раз, – удивился Франческо, – а по разговору не скажешь. Прямо заинтриговали. Откуда же тогда?
– Из России.
– Из России? – воскликнула Лаура. – Никогда бы не подумала! Но раз уж вы так кстати оказались у нас, можно воспользоваться вашим знанием русского языка? Расскажете, о чем идет речь в одном стихотворении?
– Конечно, какие вопросы, – сказал я, довольный, что тоже могу оказать услугу хозяйке дома. – Что за стихотворение?
– Дорогой, включи, пожалуйста, запись, – обратилась та к Франческо. – У тебя же есть в Облаке?
– Да, сейчас найду, – отозвался Гримани, наконец-то перестав третировать супругу. Пока горничная бесшумно расставляла на столе еду, он искал нужный файл в смартфоне. – Вот, нашел, слушайте.
Сначала раздалось шипение, как на старых виниловых дисках, а потом до боли знакомый женский голос стал нараспев произносить слова, которые я еще ребенком выучил наизусть:
Кирпичная кладка фасадов. Время остановилось.
В медлительном теле канала сердце воды забилось.
И небывалый отблеск – отблеск воды и камня,
Сотни огней отразились, сонного Мураками
Голос плывет гондолой, и золотой и алый,
И потекли огнями дальше тела каналов.
Что там? Зеленый, белый, пурпурный, серебристый?
Серый клочок тумана вдруг превратился в птицу,
И отчего японский или китайский веер
Напоминает этот венецианский вечер? 27
– Откуда это у вас? – потрясенно спросил я владельцев записи, потом повернулся к Беатрис. – Помнишь, я тебе говорил о диске со стихами о Венеции? Это одно стихотворение из цикла!.. – и снова к Гримани: – Лаура, Франческо, неужели у вас есть эта пластинка?!
Хозяева синхронно развели руками и помотали головой.
– Мы не так давно оцифровали материалы на дисках и видеокассетах, – сказала Лаура, – и все старье отнесли знакомому в антикварную лавку.
– А вы мне дадите адрес лавки? – с мольбой сложив руки на груди, попросил я. – Представляете, я полжизни ищу эту пластинку, хотя меня больше интересует имя поэтессы – надеюсь, вы его запомнили?
– Я – нет, – с сожалением сказала Лаура. – Обложка была на русском языке, я даже не могла прочитать надпись. Возможно, ты знаешь, Франческо?
– Нет, что ты! – отмахнулся Гримани. – Я только помню, что диск подарила моим родителям сама автор стихов. Они познакомились с ней, когда та была в Венеции. Я тогда еще ходил в детский сад, но смутно припоминаю, что у нас дома была вечеринка в ее честь. А имя, конечно, забыл, даже если когда-то знал. Мне было абсолютно все равно, что это за иностранная тетя.
– Понятно, – разочарованно протянул я. Возлюбленная отца продолжала следовать за мной по всему миру, одновременно ускользая и не давая пролить свет на тайну своей личности. – Так что насчет магазина вашего знакомого – дадите его адрес или телефон? Может, мне повезет, и пластинка все еще у него, раз вы говорите, что только недавно отдали ему вещи.
– Да, конечно, сейчас найду и пришлю Беатрис на WhatsApp, – пообещала Лаура и открыла список контактов. – И давайте-ка ужинать, друзья, а то, боюсь, все остынет и станет несъедобным.
Все оказалось съедобным, более того – необыкновенно вкусным. Пока мы пробовали изысканные блюда, я сделал построчный перевод стихотворения про венецианский вечер и от себя добавил, что присутствующие в нем мотивы азиатской культуры так удивительно совпадали с темой нашей беседы об иероглифах – в общем, немного поумничал.
На Франческо мои мысли об этих почти мистических параллелях жизни и искусства не произвели никакого впечатления. Вежливо дождавшись, когда я закончу говорить, он тут же спросил Беатрис, не знает ли она человека, который мог бы поработать у них в саду и хоть немного привести его в божеский вид.
– Я могу поработать в вашем саду, – неожиданно для самого себя сказал я, не дав Беатрис даже рта раскрыть. – Честно говоря, соскучился по физическому труду и буду только рад повозиться с деревьями и кустарниками. Могу начать хоть завтра. Если вы не возражаете, конечно.
– Разумеется, не возражаем! – в один голос воскликнули супруги, а Лаура добавила: – Можете приходить когда вздумается и работать, сколько считаете нужным.
– По оплате тогда завтра с вами и договоримся, хорошо? – предложил Гримани. – Или, если меня не будет дома, обсудите этот вопрос с Лаурой. Она вам покажет, где лежат инструменты, и даст рабочую одежду.
– Да не волнуйтесь, я хочу этим заняться скорее ради новых впечатлений, не ради денег. В любом случае, спасибо за доверие…
– Что за странный вечер, – задумчиво проговорила Беатрис, когда мы возвращались домой. – Сначала эти двое принимают тебя за кого-то, и, судя по всему, этот кто-то немало насолил обоим. Потом стихотворение, а под конец ты удивил так удивил – вот уж кем меньше всего тебя вижу, так это садовником!
– Зато какая завязка для венецианской части романа! – сказал я со смехом. – Как говорится, нарочно не придумаешь.
– Да, жизнь талантливее нас, – со вздохом признала Беатрис. – Иногда она придумывает такие темы – куда нам до нее!..
Глава 6
Ранним утром, когда Беатрис еще нежилась в постели, я заварил в термосе чай, взял книгу китайских фразеологизмов и поднялся на крышу – почитать, а заодно полюбоваться видами в «золотой час фотографов».28
Сейчас, когда Венеция открылась моему взору чуть ли не целиком и лучи восходящего солнца сделали предметы более выпуклыми, рельефными, мне вдруг показалось, что весь город выложен из иероглифов. Причудливая сеть водных путей напоминала какой-то архисложный знак древнего письма, образованный большими и малыми штрихами. Длинные ряды палаццо по берегам каналов были словно строки поэмы, написанной иероглифами фасадов и повествующей о тайнах Венеции. Каждый камень, каждый изгиб городского ландшафта были как бы части единого текста, но, прежде чем его прочесть и понять, нужно было отыскать ключ к загадочной письменности, символами которой он был записан.
Довольный тем, что неожиданно сделал такое интересное художественное открытие, я сел, налил себе чай и наугад открыл книгу. Мое внимание привлекла первая же попавшаяся на глаза идиома: bing ru gao huang 29, – точнее, не сама идиома, а история, связанная с ее появлением:
В древние времена заболел правитель Цзин из царства Цзинь. Однажды ему приснился сон, в котором он увидел, как его болезнь превратилась в двух человечков. Один из них говорит: «Я боюсь, что лекарь нам навредит». Другой отвечает: «Не надо бояться, мы спрячемся над хуан (жир вокруг сердца) и под гао (пространство между сердцем и диафрагмой), и лекарь с нами ничего не сделает». На следующий день к правителю пришел врач. Осмотрев больного, он печально изрек: «К сожалению, вашу болезнь излечить уже нельзя. Она находится над хуан и под гао, куда лекарства попасть не могут».
Пока я читал, на террасу вышла Беатрис.
– Вот ты где, Слоник! – воскликнула она. – А я было подумала, что ты уже сбежал к Гримани косить траву. Что сияешь, как золотая монета?
– Представляешь, благодаря одной маленькой легенде я понял, как начать роман! Моему герою снится сон, в котором к нему приходят два человечка-иероглифа и сообщают, что они – болезнь, уже поселившаяся у него в теле, но парень о ней пока ведать не ведает. Смотри, вот эти иероглифы – Гао и Хуан. Правда же, похожи на китайских крестьян в треугольных шляпах?
– Да, и впрямь как два китайца, – согласилась Беатрис, рассмотрев знаки. – То есть персонаж попадает в ситуацию, случившуюся с императором Цзин?
– Ну да, – подтвердил я. – А что, плохо? Типа плагиат?
– Нет-нет, наоборот, интересно, – поспешила успокоить меня Беатрис. – Во-первых, не плагиат, а интертекст, а во-вторых, у тебя же это лишь начало целой истории с загадочным заболеванием героя. Можно сделать еще круче: представить дело так, будто он во сне попадает прямо в сновидение древнего императора и оттуда узнает о своей болезни. Нравится такая идея?
– Спрашиваешь! – восклицаю я. – Конечно, нравится.
– А я сейчас нашла видео о деревне Хунцунь – той самой «китайской Венеции». Оказывается, она построена в форме лежащей коровы, потому что сама топография той местности напоминает иероглиф niu – «корова».
– Ничего себе совпадение! – говорю я, чуть не подскакивая с места. – Я только что обнаружил, что сверху Венеция напоминает текст, выложенный из иероглифов. Помнишь, ты говорила, что Венеция должна отражаться в других частях романа? А теперь может выйти так, что все части будут отзеркаливать друг друга – прямо лабиринт текстовых отражений!
– Ну и прекрасно, – бодро сказала Беатрис. – Главное, чтобы ты сам в нем не запутался и тебя не «съело» собственное творение. А читатель пусть сколько угодно блуждает по этому лабиринту и ищет выход.
– А если все же заблужусь, ты мне поможешь выбраться? – хитро улыбаясь, как нашкодивший ребенок, спрашиваю я.
– Ну нет, ты на меня и так уже кучу задач повесил. На роль Ариадны ищи другую – или другого!
– Ладно, как скажешь, – вздохнул я и обнял ее сзади, зарывшись лицом в золотую прядь волос. – Просто будь моей Беатриче.
– Согласна, – фыркнула та и выскользнула из моих рук. – А теперь пошли завтракать – и марш к Гримани!..
***Эрика впустила меня в дом и сухо попросила подождать хозяйку в холле. Поведение горничной драматическим образом изменилось: вчера я был для нее господином, и она вела себя тактично и предупредительно, сегодня же видела во мне простого наемного работника, ровню себе, поэтому не сильно церемонилась: демонстрировала пусть и не явное, но хорошо ощутимое пренебрежение – ох уж эта знаменитая спесь венецианской прислуги!
Синьора Гримани спустилась не раньше чем через четверть часа, когда я уже успел в деталях изучить все оконные витражи и потертую мозаику на полу. Сегодня Лаура выглядела еще более напряженной и потерянной, чем накануне в библиотеке. С ней точно творилось что-то неладное – возможно, виной тому были сложные отношения с супругом.
Мы перекинулись лишь парой приветственных фраз, и Лаура отвела меня в небольшую пристройку с инвентарем и рабочей одеждой, расположенную в левом крыле палаццо. Отдав мне ключи от помещения и сообщив номер своего телефона, она попросила позвонить ей после окончания работы – пообещала сразу же выйти в сад и обсудить со мной финансовый вопрос.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Район, занимающий северную часть Венеции. Это самый населенный квартал города, где проживает треть всех венецианцев. Здесь полно достопримечательностей, но при этом довольно мало туристов, поэтому настоящую Венецию следует искать именно в Каннареджо. (Здесь и далее – прим. автора.)
2
Отдельно стоящая колокольная башня (кампанила) высотой 98,6 метра при соборе Святого Марка в Венеции. Находится на площади Сан-Марко.
3
Автобиографическое эссе Иосифа Бродского, написанное в 1989 г. на английском языке и носящее итальянское название “Fondamenta degli incurabili”
4
Граппа – итальянская виноградная водка крепостью от 40 до 50 градусов. В ее вкусе присутствуют нотки ванили, миндаля, черного перца, а также персика и лесного ореха.
5
Питер Гринуэй (род. в 1942 г.) – английский кинорежиссер.
6
Гренуй – персонаж романа Патрика Зюскинда «Парфюмер»
7
Бернардо Бертолуччи (16.03.1941 – 26.11.2018) – итальянский кинорежиссер
8
«Три арки» (итал.)
9
Добрый день, синьорина! Сегодня прекрасная погода! (итал.)
10
Добрый день, синьор! Вы не могли бы сфотать меня на фоне этого палаццо? (итал.)
11
Разумеется! Как именно вы хотите? (итал.)
12
Одну фотографию крупным планом с этой табличкой, а другую издалека, с общим видом. (итал.)
13
Отлично! Давайте ваш смартфон. (итал.)
14
Декоративная техника для напольных покрытий, часто ассоциируемая с Венецией и регионом Венето в Италии. Включает в себя встраивание небольших камней или стеклянных кусочков в бетонное основание, а затем шлифовку и полировку поверхности для выявления уникальной текстуры и цвета использованных материалов – в основном, мрамора и гранита.
15
Флэшбэк – художественный прием, который в кинематографе обозначает временное прерывание последовательности событий, чтобы вернуться к показу событий в прошлом. В литературоведении это ретроспектива – взгляд в прошлое.
16
Регрессолог – это специалист, который занимается практикой регрессии – терапевтической техники, позволяющей пациенту вспомнить и пережить события из прошлых жизней или детства. Регрессия основана на предположении о том, что некоторые проблемы и травмы, которые мы испытываем в настоящем, могут иметь свои корни в далеком прошлом.
17
Цитата из романа О. Уайльда «Портрет Дориана Грея».
18
А вот и мы – я и мой друг! (итал.)
19
Лаура, что случилось? С тобой все в порядке? (итал.)
20
Да, да, все хорошо. Извините, я такая неловкая! (итал.)
21
Да брось ты, какие глупости!.. Оставь, горничная потом все уберет! (итал.)
22
Ничего, если мы перейдем на английский? Аркадий не слишком хорошо понимает по-итальянски. (англ.)
23
Ну разумеется!.. Добро пожаловать, Аркадий! Приятно с вами познакомиться. И пожалуйста, простите, если я веду себя немного нелогично. (англ.)
24
Перестаньте, Лаура, такое со всеми случается!.. Я очень благодарен, что вы согласились мне помочь с китайскими иероглифами. (англ.)
25
Мне это в удовольствие… Вы не могли бы посидеть несколько минут? А я пойду попрошу Эрику убрать беспорядок. (англ.)
26
Минотавр – критское чудовище с телом человека и головой быка, жившее в Лабиринте, где его скрывал царь Минос. На съедение чудищу бросали преступников, а также девушек и юношей, которых каждые девять лет присылали из Афин. Убил Минотавра Тесей, однажды явившийся на Крит в числе жертв. Выйти же из Лабиринта Тесею помогла давшая ему клубок ниток Ариадна – единоутробная сестра Минотавра.
27
Стихотворение Елены Добровенской.
28
В фотографии золотой час – это период суток вскоре после восхода солнца или же перед закатом, в течение которого дневной свет выглядит более красным и мягким, чем при более высоком положении солнца.
29
«Болезнь поразила жизненно важные органы» (кит.). Эту идиому используют, если речь идет о безнадежной ситуации, когда человеку уже невозможно помочь.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: