Мораль людоедов. Обвинительные речи на Нюрнбергском процессе

Серия «Документальный триллер»

Издано при финансовой поддержке Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций Российской Федерации

© Руденко Р.А., наследники, 2025

© ООО «Издательство Родина», 2025

Предисловие

Через три месяца после окончания Великой Отечественной войны, 8 августа 1945 г. в Лондоне было заключено Соглашение между правительствами Союза Советских Социалистических Республик, Соединенных Штатов Америки, Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии и Временным правительством Французской Республики о судебном преследовании и наказании главных военных преступников.

Учрежденный Соглашением Международный военный трибунал 18 октября 1945 г. принял от Комитета главных обвинителей обвинительный акт по делу главных немецких военных преступников и созданных нацизмом преступных организаций: руководящего состава гитлеровской партии, имперского правительства, верховного командования (ОКБ) и генерального штаба гитлеровских вооруженных сил; штурмовых отрядов (СА), охранных отрядов (СС), службы безопасности (СД) и тайной полиции (гестапо).

Главным обвинителем от СССР выступал Р. А. Руденко.

В качестве главных обвинителей также выступали: от США – Роберт Джексон, от Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии – Хартли Шоукросс, от Французской Республики – Франсуа де Ментон, который в первые дни процесса отсутствовал и его заменял Шарль Дюбост, а затем вместо де Ментона был назначен Шампетье де Риб.

Главные обвинители, действуя индивидуально и в сотрудничестве друг с другом, расследовали, собирали и представляли до или во время судебного процесса доказательства, производили предварительный допрос свидетелей и подсудимых, выступали в качестве обвинителей на суде, производили другие действия, необходимые в целях подготовки дела и производства суда.

Процесс над гитлеровскими главными военными преступниками проходил во Дворце юстиции в Нюрнберге с 20 ноября 1945 г. по 1 октября 1946 г. Суду были преданы Герман Геринг, Рудольф Гесс, Иоахим Риббентроп, Роберт Лей, Вильгельм Кейтель, Эрнст Кальтенбруннер, Альфред Розенберг, Ганс Франк, Вильгельм Фрик, Юлиус Штрейхер, Вальтер Функ, Яльмар (Гельмар) Шахт, Густав Крупп, Карл Дениц, Эрих Редер, Бальдур фоц Ширах, Фриц Заукель, Альфред Йодль, Франц фон Папен, Артур Зейсс-Инкварт, Альберт Шпеер, Константин фон Нейрат, Ганс Фриче, Мартин Борман.

Всем подсудимым было предъявлено обвинение в преступлениях против мира, законов и обычаев войны и в преступлениях против человечности. В лице подсудимых Трибунал судил не только их самих, но и, как заявил Главный обвинитель от СССР Р. А. Руденко в своей вступительной речи на процессе, преступные учреждения и организации, ими созданные, человеконенавистнические «теории» и «идеи», ими распространяемые в целях осуществления преступлений против мира и человечности.

Гитлер и Геббельс, страшась справедливого возмездия, покончили с собой. Гиммлер при аресте успел раздавить находившиеся у него во рту ампулы с ядом. Лей, получив копию обвинительного акта, покончил жизнь самоубийством в тюрьме. Дело в отношении Круппа, признанного медицинской комиссией неизлечимо больным, было приостановлено и не возобновлялось до самой его смерти. Борман не был разыскан, и дело о нем рассматривалось заочно.

Открывая судебное заседание, председатель Международного военного трибунала англичанин лорд-судья Лоренс сделал следующее заявление: «Процесс, который должен теперь начаться, является единственным в своем роде в истории мировой юриспруденции, и он имеет величайшее общественное значение для миллионов людей на всем земном шаре… Четыре подписавшие Соглашение Стороны возбудили судебное преследование, и теперь на всех, кто участвует в процессе, лежит обязанность позаботиться о том, чтобы он ни в каком отношении не уклонялся от тех принципов и традиций, которые придают правосудию авторитет и поднимают его на то место, которое оно должно занимать в делах всех цивилизованных государств. Этот процесс является публичным процессом в самом широком смысле этого слова, и я должен поэтому напомнить всем присутствующим в зале суда, что Трибунал будет настаивать на полном соблюдении установленного порядка и будет принимать строжайшие меры для обеспечения этого».

В начале процесса все подсудимые не признавали себя виновными в предъявленных обвинениях, однако доказательствами, представленными Трибуналу главными обвинителями, были с полной неопровержимостью установлены их чудовищные преступления против мира и человечности. И не случайно поэтому в последнем слове подсудимые призывали главным образом к милосердию.

В своей блестящей заключительной речи Главный обвинитель от СССР Р. А. Руденко сказал, что человечество призывает к ответу тех, кто «обильно залил кровью обширнейшие пространства земли, кто уничтожил миллионы невинных людей, разрушал культурные ценности, ввел в систему убийства, истязания, истребление стариков, женщин и детей, кто заявлял дикую претензию на господство над миром и вверг мир в пучину невиданных бедствий…», и призвал суд вынести всем подсудимым высшую меру наказания – смертную казнь.

Международный военный трибунал 1 октября 1946 г. приговорил подсудимых Геринга, Риббентропа, Кейтеля, Кальтенбруннера, Розенберга, Франка, Фрика, Штрейхера, Заукеля, Йодля, Зейсс-Инкварта, Бормана (заочно) к смертной казни через повешение.

Подсудимые Гесс, Функ, Редер были осуждены к пожизненному заключению.

Подсудимые Ширах и Шпеер приговорены к тюремному заключению сроком на двадцать лет, подсудимые Нейрат – на пятнадцать и Дениц – на десять лет тюремного заключения.

Подсудимые Шахт, Папен и Фриче были Трибуналом оправданы при особом мнении члена Трибунала от СССР, считавшего, что имеющимися в деле бесспорными доказательствами вина этих подсудимых в предъявленных им обвинениях полностью установлена.

9 и 10 октября 1946 г. в Берлине состоялось 42-е чрезвычайное заседание Контрольного совета, который рассмотрел все просьбы о помиловании, представленные ему осужденными или их защитниками.

Просьбы о помиловании были представлены от имени осужденных Геринга, Гесса, Риббентропа, Кейтеля, Розенберга, Франка, Фрика, Штрейхера, Функа, Деница, Редера, Заукеля, Йодля, Зейсс-Инкварта, фон Нейрата, а также от имени организаций СС, гестапо, СД и руководящего состава нацистской партии, объявленных преступными по приговору Международного военного трибунала.

Не были представлены просьбы о помиловании осужденными Кальтенбруннером, Ширахом и Шпеером.

Хотя просьбы о помиловании Геринга, Штрейхера, Франка и Нейрата были представлены их защитниками без согласия на то или без полномочий со стороны подзащитных, Контрольный совет все же рассмотрел их по существу.

В решении Контрольного совета по ходатайству осужденных о помиловании было указано:

«V. Действуя на основании вышеизложенного, Контрольный совет решил:

1) что ходатайства, представленные организациями СС, гестапо, СД и руководящим составом нацистской партии, неприемлемы, поскольку Контрольный совет не уполномочен пересматривать приговоры Международного военного трибунала и может только осуществлять право помилования;

2) что ходатайство Редера неприемлемо, потому что Контрольный совет может осуществлять только право помилования по уже принятым приговорам, но не увеличивать меру наказания (Редер просил заменить ему наказание расстрелом);

3) отклонить просьбы о помиловании, представленные Герингом, Гессом, Риббентропом, Кейтелем, Розенбергом, Франком, Фриком, Штрейхером, Заукелем, Йодлем, Зейсс-Инквартом, Функом, Деницем и фон Нейратом;

4) отклонить ходатайства Геринга, Йодля, Кейтеля, поданные ими на случай, если их просьбы о помиловании будут отклонены, о замене казни через повешение расстрелом;

5) что просьба о помиловании, представленная от имени Бормана, отклоняется как преждевременная. Однако Борману предоставляется право представить такую просьбу в течение четырех дней после его ареста, когда таковой будет иметь место».

В конце заседания Контрольного совета выступил маршал Советского Союза В. Д. Соколовский.

Соглашаясь с тем, что вынесенный Трибуналом приговор дает полную картину преступлений гитлеровцев и осужденные Трибуналом военные преступники заслужили определенные им наказания, В. Д. Соколовский сказал: «Одновременно я считаю своим долгом заявить, что я в полной мере разделяю мнение члена Трибунала от СССР генерала И. Т. Никитченко и полагаю, что имелись вполне достаточные основания также для осуждения Шахта, Папена и Фриче и применения смертной казни в отношении Гесса и для признания преступными организациями гитлеровского правительства, генерального штаба и верховного военного командования».

Приговор Международного военного трибунала к смертной казни был приведен в исполнение. Геринг незадолго до казни совершил самоубийство. Тела казненных и труп Геринга были сожжены, а прах развеян с самолета.

Вступительная речь главного обвинителя от СССР Р. А. Руденко

(8 февраля 1946 г.)

Господа судьи! Я приступаю к своей вступительной речи, завершающей первые выступления главных обвинителей на данном процессе, с полным сознанием его величайшего исторического значения.

Впервые в истории человечества правосудие сталкивается с преступлениями такого масштаба, вызвавшими такие тяжелые последствия.

Впервые перед судом предстали преступники, завладевшие целым государством и самое государство сделавшие орудием своих чудовищных преступлений.

Впервые, наконец, в лице подсудимых мы судим не только их самих, но и преступные учреждения и организации, ими созданные, человеконенавистнические «теории» и «идеи», ими распространяемые в целях осуществления давно задуманных преступлений против мира и человечества.

Девять месяцев тому назад под сокрушительными ударами объединенных вооруженных сил англо-советско-американской коалиции пала гитлеровская Германия, терзавшая в течение ряда лет кровавой войны свободолюбивые народы Европы. 8 мая 1945 г. гитлеровская Германия вынуждена была сложить оружие, потерпев беспримерное военное и политическое поражение.

Выступление Р.А. Руденко на Нюрнбергском процессе.

Гитлеризм навязал миру войну, которая принесла свободолюбивым народам неисчислимые бедствия и безмерные страдания. Миллионы людей пали жертвами войны, которую зажгли гитлеровские разбойники, возмечтавшие о покорении свободных народов демократических стран и установлении гитлеровской тирании в Европе и во всем мире.

Пришел день, когда народы мира требуют справедливого возмездия и суровой кары для гитлеровских палачей, требуют сурового наказания преступников.

Все злодеяния гитлеровских главных военных преступников, всех вместе и каждого в отдельности, будут взвешены вами, господа судьи, со всей тщательностью и вниманием, как этого требует закон – Устав Международного военного трибунала, правосудие и наша совесть.

Мы обвиняем подсудимых в организации, подстрекательстве, непосредственном исполнении ими самими и их агентами преступного заговорщического плана. На службу выполнению этого плана был поставлен весь механизм гитлеровского государства со всеми его учреждениями и институтами – армией, полицией, так называемыми общественными учреждениями, подробно перечисленными в обвинительном акте, а именно в приложении «В».

Прежде чем перейти к рассмотрению конкретных событий и фактов, лежащих в основе предъявленных подсудимым обвинений, я считаю необходимым остановиться на некоторых общих правовых вопросах, связанных с настоящим процессом. Это необходимо потому, что настоящий процесс является первым в истории процессом, на котором правосудие осуществляется органом международной юстиции – Международным военным трибуналом. Это необходимо также и потому, что в заявлениях – письменных и устных, обращенных к Трибуналу, вопросам права уделялось специальное внимание.

Первой и наиболее общей правовой проблемой, заслуживающей, по моему мнению, внимания Трибунала, является проблема законности. Природа законов и понятие закона не могут быть тождественными в национальном и интернациональном смысле. Закон – в смысле национального права – это облеченный в надлежащую форму акт законодательной власти государства. В сфере международной – положение иное. В сфере международной не существовало и не существует законодательных инстанций, компетентных издавать нормы, обязательные для отдельных государств. Правовой режим международных отношений, в том числе и тех отношений, которые находят свое выражение в координированной борьбе с преступностью, покоится на иных правовых основаниях. В сфере международной основным источником права и единственным законообразующим актом является договор, соглашение государств. Поэтому в той же мере, как в сфере национальной, принятый законодательными палатами и надлежаще опубликованный закон есть безусловное и достаточное легальное основание деятельности органов национальной юстиции, так в сфере интернациональной заключенный между государствами договор есть безусловное и достаточное законное основание для осуществления и деятельности созданных этими государствами органов интернациональной юстиции.

Заключенным в Лондоне 8 августа 1945 г. соглашением четырех государств, действовавших в интересах всех свободолюбивых народов, создан Международный военный трибунал для суда и наказания главных военных преступников. Составляющий нераздельную часть этого соглашения – Устав Международного военного трибунала – является поэтому безусловным и достаточным законом, определяющим основания и порядок суда и наказания главных военных преступников. Внушенные страхом ответственности или – в лучшем случае – непониманием правовой природы интернациональной юстиции, ссылки на принцип nullum crimen sine lege – или принцип «закон обратной силы не имеет» – лишены всякого значения вследствие этого основного и решающего факта: Устав Трибунала существует и действует, и все его предписания имеют безусловную и обязательную силу.

На основании ст. 6 Устава Международного военного трибунала подсудимым предъявлено обвинение в преступлениях против мира, преступлениях против законов и обычаев войны и в преступлениях против человечности. С глубоким удовлетворением следует констатировать, что, объявляя эти действия преступными, Устав Трибунала облек в правовые нормы те международные принципы и идеи, которые в течение многих лет выдвигались в защиту законности и справедливости в сфере международных отношений.

Прежде всего о преступной агрессии. В течение ряда десятилетий заинтересованные в укреплении мира народы выдвигали и поддерживали идею, что агрессия является тягчайшим посягательством на мирные отношения народов, тягчайшим международным преступлением. Эти чаяния и требования народов нашли свое выражение в ряде актов и документов, официально признавших агрессию международным преступлением.

27 августа 1928 г. в Париже был заключен пакт Бриана – Келлога. «Убежденные, – провозглашает пакт, – что наступил момент приступить к откровенному отказу от войны как орудия национальной политики… уверенные, что всякие изменения в их взаимных отношениях должны изыскиваться в мирных средствах… Высокие Договаривающиеся Стороны торжественно заявляют от имени своих народов, что они осуждают обращение к войне для урегулирования международных споров и отказываются от таковой в своих взаимных отношениях в качестве орудия национальной политики».

В 1929 году, через год после заключения Парижского пакта, на Бухарестском конгрессе Международной ассоциации уголовного права была принята резолюция, прямо поставившая вопрос об уголовной ответственности за агрессию. «Учитывая, что война поставлена вне закона Парижским пактом 1928 года, признавая необходимым обеспечить интернациональный порядок и гармонию путем применения эффективных санкций», конгресс признал необходимым «организацию интернациональной уголовной юрисдикции» и установление уголовной ответственности государств и физических лиц за агрессию.

Таким образом, давно провозглашен принцип уголовной ответственности за преступную агрессию – принцип, который нашел четкое правовое воплощение в п. «а» ст. 6 Устава Международного военного трибунала.

Следовательно, фашистские агрессоры, подсудимые, знали, что, совершая хищнические нападения на другие государства, они совершают тягчайшие преступления против мира, знали и знают и поэтому пытались и пытаются маскировать преступную агрессию лживыми словами об обороне.

Равным образом неоднократно и авторитетно было провозглашено, что нарушения законов и обычаев войны, установленных международными конвенциями, должны влечь за собой уголовную ответственность.

В этом отношении прежде всего необходимо отметить, что тягчайшие злодеяния против законов и обычаев войны, совершенные гитлеровцами, – убийства, насилия, поджоги и грабежи – являются уголовно наказуемыми деяниями по всем кодексам мира. Но более того, и в международных конвенциях, заключенных со специальной целью установления законов и правил ведения войны, указана уголовная ответственность за нарушение этих законов и правил. Так, ст. 56 Гаагской конвенции 1907 года устанавливает: «Собственность общин, учреждений церковных, благотворительных, образовательных, художественных и научных, хотя бы и принадлежащих государству, приравнивается к частной собственности. Всякий преднамеренный захват, истребление или повреждение подобных учреждений, исторических памятников, произведений художественных и научных воспрещаются и должны подлежать преследованию».

Таким образом, Гаагская конвенция не только воспрещает нарушение правил ведения войны, она, кроме того, устанавливает, что эти нарушения «должны подлежать преследованию», т.е. должны влечь за собой уголовную ответственность.

Еще с большей определенностью ст. 29 Женевской конвенции 1929 года устанавливает: «Правительства Высоких Договаривающихся Сторон… примут или предложат на утверждение своих законодательных учреждений в случае недостаточности их уголовных законов необходимые меры для преследования во время войны всякого действия, противоречащего постановлениям настоящей конвенции».

Наконец, принцип уголовной ответственности за нарушение законов и обычаев войны с полной четкостью выражен в ст. 3 постановлений «Вашингтонской конференции по ограничению вооружений и тихоокеанским и дальневосточным вопросам»: «Договаривающиеся державы, желая обеспечить выполнение изданных законов… заявляют, что любое лицо, находящееся на службе любой державы, которое нарушило бы одно из этих правил, притом независимо от того, находится ли оно в подчинении у правительственного должностного лица или нет, будет рассматриваться как нарушитель законов войны и будет подлежать суду гражданских или военных властей».

Следовательно, согласно прямым указаниям Гаагской и Женевской конвенций, согласно постановлению Вашингтонской конференции уголовная ответственность за нарушение законов и обычаев войны является не только возможной, но и обязательной.

Таким образом, пункт «b» ст. 6 Устава Международного военного трибунала, предусматривающий военные преступления, уточнил и обобщил принципы и нормы, содержащиеся в ранее заключенных международных конвенциях.

Подсудимые знали, что циничное глумление над законами и обычаями войны является тягчайшим преступлением, знали, но надеялись, что тотальная война, обеспечив победу, принесет безнаказанность. Победа не пришла по стопам злодеяний. Пришла полная безоговорочная капитуляция Германии. Пришел час сурового ответа за все совершенные злодеяния.

Я, от имени Советского Союза, и мои уважаемые коллеги – Главные обвинители от США, Англии и Франции, – мы обвиняем подсудимых в том, что они по преступному заговору правили всей германской гражданской и военной машиной, превратив государственный аппарат Германии в аппарат по подготовке и проведению преступной агрессии, в аппарат по истреблению миллионов невинных людей.

Когда несколько преступников договариваются совершить убийство, каждый из них выступает в своей роли: один разрабатывает план убийства, другой ждет в машине, а третий непосредственно стреляет в жертву, но каковы бы ни были роли соучастников, все они – убийцы, и любой суд любой страны отвергнет попытки утверждать, что двое первых не убийцы, так как они сами в жертву не стреляли.

Чем сложнее и опаснее задуманное преступление, тем сложнее и тоньше нити, связывающие отдельных соучастников. Когда банда разбойников совершает нападения, то несут ответственность за эти налеты и те члены банды, которые в нападениях участия не принимали. Когда же банда достигает исключительных масштабов, когда банда оказывается в центре государственного аппарата, когда банда совершает многочисленные и тягчайшие международные преступления, то, конечно, связи и взаимоотношения участников банды осложняются в величайшей мере. Здесь начинает действовать очень разветвленный аппарат, слагающийся из целой системы звеньев и блоков (блоклейтеров, целленлейтеров, гаулейтеров, рейхслейтеров и др.), тянущихся от министерских кресел к рукам палачей.

Это – аппарат плотный и мощный, но все же бессильный скрыть основной и решающий факт: в центре всей системы – банда заговорщиков, приводящих в движение весь этот, ими созданный, механизм.

Когда цветущие области превращались в зоны пустыни и кровью казненных пропитывалась земля, то это было дело их рук, их организации, их подстрекательства, их руководства. И от того, что в эти злодеяния были вовлечены массы немцев, что прежде чем натравливать своры собак и палачей на миллионы невинных, подсудимые годами отравляли совесть и разум целого поколения немцев, воспитывая в них чванство «избранных», мораль людоедов и алчность грабителей, стала ли вина гитлеровских заговорщиков слабее или меньше?

Выражая волю народов, Устав Международного военного трибунала решает вопрос: «Руководители, организаторы, подстрекатели и пособники, участвовавшие в составлении или в осуществлении общего плана или заговора, направленного к совершению любых из преступлений против мира, против законов и обычаев войны или против человечности, несут ответственность за все действия, совершенные любыми лицами в осуществление такого плана» (ст. 6 Устава).

В интересах успешного выполнения своих преступных планов гитлеровские заговорщики – Геринг, Гесс, Розенберг, Фриче, Ширах и другие подсудимые – разработали человеконенавистническую «теорию» «высшей расы». Они рассчитывали при помощи этой так называемой «теории» оправдать домогательства немецкого фашизма на господство над другими народами, объявленными этой «теорией» народами низшей расы. Из этой «теории» вытекало, что немцам, вследствие их принадлежности якобы к высшей расе, присвоено «право» строить свое благополучие на костях других рас и народов.

Эта «теория» объявила немецко-фашистских узурпаторов не связанными ни законами, ни общепризнанными правилами человеческой морали. «Расе господ» – все дозволено. Все действия этих господ, сколь бы отвратительны и бесстыдны, жестоки и чудовищны они ни были, обосновывались «идеей» превосходства этой расы.

«Мы хотим, – говорил Гитлер, – произвести отбор слоя новых господ, чуждого морали жалости, слоя, который будет сознавать, что он имеет право на основе своей лучшей расы господствовать, слоя, который сумеет установить и сохранить без колебаний свое господство над широкой массой».

Эта немецко-фашистская расовая «теория» должна была вместе с тем служить «научным» обоснованием подготовки гитлеровцами нападения на демократические страны, оправданием агрессивных войн, к которым гитлеровцы лихорадочно готовились в течение всего времени своего господства в Германии.

Служебная роль расизма, таким образом, состояла в том, чтобы оправдать заговор с целью осуществления хищнических устремлений германских клик.

Распоряжениями немецко-фашистских властей «расовое учение» введено было в учебные планы как важнейший и обязательный предмет. Школы и университеты были в руках немецкого фашизма опаснейшими для цивилизации центрами умственного и морального уродования людей. Все науки были военизированы. Все виды искусства подчинены целям агрессии.

«Мы идем к науке свободные от бремени знания и научного образования, – говорилось в фашистском журнале «Политише виссеншафт» № 3 за 1934 год, – студент должен приходить в высшую школу с требованием, чтобы наука была такой же солдатской, как его собственная выправка, а профессор обладал качествами вождя и солдатской выправкой».