– Стоит отдать должное Андриану, – шагая к «тревожному» колоколу, мысленно рассуждал мастер. – Он задался целью убить в последователях человечность, и сделал это крайне умело. Чего только идея с масками стоит, дети и сами не заметили, как резко поменяли своё отношения к соратникам, вместо таких же людей они начали видеть существ без личности и человеческого лица. Может именно в этом ключ к бесчеловечности? Чтобы ничего не чувствовать к другому человеку, нужно всего лишь не видеть лица, не видеть эмоций, и не видеть личности? Хотя нет, думаю, ключевую роль всё-таки сыграл возраст. Если окружение меняется, то дети слишком легко меняются вместе с ним. Да, в этом должен быть смысл. Такие как Елеазар не изменились лишь потому, что прошлое уже их изменило… причём настолько сильно, что они попросту не смогли измениться ещё раз.
– Мастер Назар, что вы тут делаете в такое время? Да ещё и без маски, – спокойно спросил надсмотрщик. – Выходить из дома с открытым лицом запрещено.
– Мне не нравится это правило, – так же спокойно ответил Назар и моментально воткнул нож в шею надсмотрщика. – Клан незримой тени всегда презирал тех, кто заменил честь на безликую маску.
Мастер неспроста подошел к тревожному колоколу, по уже утраченным правилам клана – убийство человека во сне достойно лишь презрения. Когда-то Назар осуждал это правило, как и десятки других, но с другой стороны, что есть убийца без убеждений? Чем он будет отличаться от зверя и останется ли вообще человеком? Когда братство потребовало нарушить кодекс, весь клан без раздумий выбрал путь заведомо проигрышной войны. В их глазах не было даже доли сомнений, они поставили правила выше своих жизней, а умирая, гордились тем, что не испугались и не предали себя. Именно с тех самых пор Назар понял важность правил и начал безоговорочно их соблюдать. Несмотря на всю «неудобность», кодекс играл большую роль в жизни клана, он помогал убийцам не заходить за рамки, где теряется человечность, и что самое главное, воспитывал готовность отдать жизнь за свои идеалы.
– Ох уж эти правила… всё приходится делать по сложному, – недовольно пробормотал Назар и принялся «бить» в колокол.
Разлетающийся звон колокола моментально «всполошил» весь орден, этот звук мог означать только одно – на орден напали, поэтому уже через несколько секунд в пещере раздались первые крики надсмотрщиков. Кто-то принялся тут же смотреть по сторонам, кто-то готовится к обороне, однако и те и другие, кроме мёртвых тел, ничего найти не могли. Всё выглядело так, словно сама смерть пришла по их душу, незримый враг убивал одного за другим, а надсмотрщики только и видели, как их соратники безжизненно падали на землю.
Постепенно, даже в рядах самых опытных убийц появлялась паника; их обучали сражаться, убивать, проникать в здания, однако когда дело дошло до обороны – эти знания оказались почти бесполезны. Не пытаясь даже сгруппироваться, они продолжали искать врага, который с самого начала скрывался за их спинами. Во всей этой суматохе только Назар не бродил по ордену как потерянный баран, вначале он убедился, что всё пошло по плану, а затем торопливо направился к магистрату, не обращая ни на что другое внимания.
Как и планировалось, пока люди Назара тихо разбирались с надсмотрщиками, сам мастер незаметно прошел в магистрат и принялся выжидать появления других мастеров ордена. Так как они последние выжившие клана незримой тени, Назар хотел дать им выбор, прежде чем поднимать клинок.
– Надеюсь, они примут правильное решение… – раздумывал Назар. – В худшем случае мне придётся их устранить, до того как это перерастёт в проблему.
– Назар, что происходит? – появился в каменном холле первый из мастеров, Эрган.
– А я-то думал, почему ты так долго, – спокойно произнёс мастер. – Давно не видел на тебе полной экипировки, прямо как в старые времена.
– Сейчас не время придаваться воспоминаниям, на орден напали, – торопливо ответил Эрган и направился к выходу.
– Ты никуда не пойдёшь, – ответил Назар и достал тонкий длинный клинок. В простонародье, из-за трудности его использования такой клинок прозвали «клинком мастера». В неумелых руках он легко ломался, однако в руках специально-обученного воина мог пробить даже доспех.
– Я подозревал, что это твоих рук дело… как жаль, что не ошибся, – спокойно говорил Эрган. – Что ж, нападай.
– Прежде чем я это сделаю, хочу задать один вопрос: ты действительно хочешь сражаться за Андриана? Он предал весь клан, обучая безжалостных убийц, эти люди даже о кодексе не слышали, не говоря уже о чести.
– Идиот, о каком клане ты сейчас говоришь!? – мгновенно вышел из себя Эрган. – Наших братьев и сестёр убили, а тех, кто выжил, прилюдно сожгли на костре. Нет у нас больше клана, остались только мы, те – для кого война с братством святого слова ещё не окончена.
– Мы начали войну лишь потому, что кодекс был превыше всего. Мы положили жизни ради его соблюдения и всё для чего!? Для того чтобы Андриан, ослеплённый местью, делал безымянных убийц? Это оскорбление всем павшим братьям и сёстрам. Лучше бы я умер там, на поле боя, чем смотрел, как мой брат губит всё, к чему мы так долго стремились.
– Теперь я ещё больше рад, что перворождённый не ты, а Андриан. Нападай или это сделаю я, – доставая клинок мастера, проговорил Эрган.
– Ничего не попишешь… мы росли вместе, поэтому я уважаю твой выбор, каким бы он ни был.
– Говоришь так, будто у меня нет ни шанса. По-моему, ты единственный кто из нас слеп.
– Так значит Андриан ещё не рассказал секретов главной ветви? Удивительно, что хоть на это у него хватило ума, – хладнокровно произнёс Назар и бросился вперёд.
Назар хорошо понимал, что в долгом бою у него не будет преимуществ, он попытался молниеносно атаковать, но тут же угодил в ловушку. Оказалось, остальные два мастера прятались на втором этаже и всё это время выжидали момент для атаки, поэтому, как только Назар ринулся вперёд, они тут же напали на него сверху.
Даже Назару оказалось не по силам отразить столь тщательно спланированное нападение. Он успел отбить два меча сверху и лишь частично увернуться от атаки Эргана. Удар пришелся в бок, но и этого хватило, чтобы открыть сильное кровотечение. Теперь у Назара появилось целых две проблемы: первая – это в одиночку победить трёх опытнейших бойцов, а вторая – сделать это за несколько минут, иначе он потеряет слишком много крови.
– Хм, вы меня поджидали, – проговорил Назар, медленно отступая к выходу. – Одно радует, мне не придётся повторяться.
Увидев, как Назар медленно идёт к выходу, мастера тут же начали нападение с трёх сторон. Они знали, что если действовать слаженно – то у Назара не будет и шанса. В окружении любой воин долго не простоит: попытаешься атаковать и получишь два меча в спину, уйдёшь в защиту – очень быстро выдохнешься. Учитывая ещё и рану, единственным спасением остаётся побег, чем Назар и занялся.
– Похоже, купились, – мысленно произнёс Назар. – Что ж… вы достойны увидеть пару секретов главной ветви.
Пять лет назад, недалеко от ордена незримой тени.
Елеазар уже не раз успел удивить своими талантами, любой, даже самый сложный навык он осваивал в десятки раз быстрей, чем другие тайные ученики Назара. Это даже талантом трудно назвать, скорее уж сам основатель клана переродился и изучает во второй раз им же открытые навыки. Если Назару для постижения знаний клана приходилось слепо руководствоваться правилами и инструкциями, то Елеазар с лёгкостью вникал в природу навыка, а затем находил собственные пути его изучения.
– Поздравляю Елеазар, теперь ты стал самым молодым мастером в истории клана, – с каким-то странным недоверием признал Назар. – За все эти века было много талантливых учеников, но ни один даже близко не смог приблизиться к твоему уровню за столь короткий срок.
– Благодарю мастер. Понимаю ваше недоверие, но я и сам понятие не имею, как у меня это получилось.
– Я тут немного подумал… если на этом твоё развитие остановится это будет крайне расточительно. Детей у меня нет и не будет, поэтому я хочу сделать тебя приемником главной ветви клана. Иначе говоря, я дам тебе возможность изучить секреты клана незримой тени.
– Сомневаюсь, что я этого достоин мастер, – тут же ответил Елеазар. – У меня нет желания находить учеников и становиться для них учителем. Я отдам долг и просто исчезну, поэтому вам лучше подыскать кого-то другого для этой роли.
– Достаточно и того, что ты поклянешься никогда не нарушать кодекс. А также никогда не открывать эти знания недостойным.
– Что ж… если вы так думаете, то я клянусь соблюдать эти условия.
– Хорошо. Навыки главной ветви это венец всего, что ты изучал, наивысший контроль разума и тела. Их всего два, но они оба лежат за гранью человеческих возможностей, поэтому если будешь часто их применять, то очень скоро твоё тело не выдержит.
– Мастер, у нас мало времени. Ваше отсутствие скоро заметят.
– В общем, тут всё написано, – протянул Назар свиток. – Первый глава клана долгие годы искал способ подчинить чувство времени. Он ещё в детстве заметил, как при сильном испуге время будто замедляется и спустя пару десятков лет нашел способ искусственно вызвать это состояние. Освой это, и я научу тебя второму навыку.
Наше время, магистрат ордена незримой тени.
– И всё же у него это получается лучше… – тихо проговорил Назар.
Оставались секунды до столкновения, три длинных клинка устремились в сторону Назара, а он на это даже не обращал внимания. Тихое глубокое дыхание, спокойный взгляд и полное отсутствие концентрации на чём-либо; казалось, вместо боя Назар предпочёл быструю, достойную смерть. В этом «спектакле» лишь одно выглядело подозрительным: в самый последний момент мастер зачем-то нажал на свою рану, причём с огромной силой. Будто специально захотел себе сделать больно.
За свою жизнь Назар испытал немало интересных ощущений; его обжигали кипящим маслом, дырявили стрелами, делали порезы на полтуловища, и вроде бы пора уже привыкнуть, но всё никак не получается. Даже сейчас от проклинания всего вокруг его сдерживали три клинка летящих в его сторону, и тот факт что боль – это необходимая плата, без которой даже Елеазар не смог бы использовать знания главной ветви. Как он тогда сказал: пока человек не будет на грани гибели, его тело и разум никогда не выйдут за рамки своих возможностей, высвобождая весь потенциал.
Уже через мгновение Назар почувствовал, как боль сменилась непривычной, слегка обжигающей теплотой, а тело словно потеряло весь свой вес. Он всё ещё осознавал происходящее, однако разум не мог удержать ни единой мысли; в голове была и ясность и пустота одновременно. Отчасти это можно даже назвать временным просветлением: усталость, тревога, боль, все, что тяготило Назара, будто потеряло значение, а затем просто исчезло, сменяя себя целым взрывом лжеэмоций. Чувство освобождения быстро сменилось удовольствием и наслаждением, а лёгкость во всём теле быстро переросла в ощущение неуязвимости и всемогущества. Назар стал быстрее двигаться, дальше видеть, лучше слышать, но самое главное – ему удалось изменить внутреннее восприятие времени. Теперь даже атаки мастеров казались настолько медленными и неуклюжими, что две из них Назар без труда отбил ладонью, а от третей увернулся и перешел в контрнаступление. Даже Эрган не смог уследить за ударами Назара, вначале он интуитивно отпрыгнул и только потом заметил, как его соратники упали с разрезанными шеями.
– Что за… – все, что успел проговорить Эрган, прежде чем Назар появился перед ним.
Впервые за долгое время Эргану не хватало скорости, чтобы отбить хоть одну атаку, он будто снова стал ребенком, у которого нет ни шанса перехватить инициативу в бою. Как и тогда, Эрган мог лишь отступать и надеяться на чужую ошибку, которую допустил бы новичок, но только не Назар.
– Нет, всё намного хуже, чем в детстве, мне не хватило скорости даже чтобы отступить… А я-то думал, мифы о навыках главной ветви лишь вымысел, – мысленно проговорил Эрган, а затем, глядя на свой разрубленный клинок мастера, безжизненно упал на землю.
Как только всё закончилось, Назар и секунды не продержался на ногах. Ещё один и самый главный недостаток техник главной ветви – это полное лишение тела каких-либо резервов. Не бывает такого, что сверхскорость берётся из ниоткуда. Всё, что сделал Назар – это довёл тело до грани, а затем заставил его использовать то, что использовать нельзя. Теперь его руки тряслись, из ушей шла кровь, и сколько бы он ни дышал – воздуха всё равно не хватало. Вот почему тот «взрыв» лжеэмоций при высвобождении был лишь иллюзией; едва разум пришел в норму, как все ощущения стали абсолютно противоположными. Появилась слабость, угнетение, беспомощность, и это ещё Назар легко отделался. Пробудь он в изменённом состоянии на десяток секунд дольше и его сердце бы точно отправилось на покой.
– Стар я для всего этого… – перематывая рану дрожащими руками, подумал мастер. – Ладно, так или иначе полдела сделано. Осталось только сжечь рукописи клана и расправиться с Андрианом.
Елеазар, на пути к ордену незримой тени.
Говорят, как бы хорошо тебя ни знали окружающие, наедине с собой ты всё равно будешь другим человеком. Более искренним, честным, настоящим… даже Елеазар после целого дня пути не смог противиться мыслям, которые так и лезли в его голову. После встречи с Арленом он спрашивал себя: вдруг это не просто совпадение, а какая-то подсказка или знамение? Каков был шанс этой невероятной встречи? Шанс того, что мы поедем одной дорогой, шанс того, что мы оба остановимся, да ещё и начнём разговор. А рисунок на руке? Та же история… со временем я перестал придавать этому значение, но ведь так не бывает. Что вообще произошло в ту ночь? Всё это время я бежал от прошлого, но может именно в нём остались ответы? Ответы, которые вернут меня к жизни или хотя бы укажут моё место в этом мире. Я уже и сам не знаю… где настоящий я, а где лишь моя маска.
– Кто я теперь…? – глядя на однообразную ночную дорогу, спрашивал у себя Елеазар. – Любящий брат, которому просто не повезло, или хладнокровный убийца, который потерял свою человечность далеко в прошлом?