Летом, в разгар туристического сезона, здесь собирается довольно пёстрая публика. В большинстве своём это истинные ценители музыки, многие приезжают сюда издалека, чтобы послушать один из лучших органов Европы – большой орган Рижского Домского собора. К сожалению, нередко заходят сюда и люди случайные, только лишь ради того, чтобы потом, при случае, можно было бросить в кругу знакомых:
– В Домском соборе? Да, конечно, бывал, ничего орган, неплохой…
Вообще мне «везёт» на соседей. В кинотеатре чаще всего мой сосед сразу после начала сеанса начинает разворачивать шоколадную обёртку. Делает он это осторожно, понимая, что мешает окружающим, но от этого процедура разворачивания только затягивается и длится до тех пор, пока кто-нибудь, не выдержав, не шикнет на него. В театре где-нибудь поблизости найдутся два-три человека, которые начинают довольно громко обсуждать каждую реплику, а в цирке мой сосед хочет непременно объяснить мне секрет головоломного фокуса. На этот раз впереди меня сидел полный мужчина, который всё время доставал что-то из кармана и беспрерывно жевал. К счастью, делал он это совершенно беззвучно, за что я был ему очень признателен.
Наконец все заняли свои места, наступила тишина, всё замерло, словно в ожидании чуда. И оно свершилось! Ибо как ещё можно назвать то, что, что происходит с вами на протяжении концерта? С первых же аккордов музыка захватывает вас, она заполняет всё ваше существо, подчиняет ваши чувства. Вы уже не принадлежите себе, над вами полностью властвует Музыка!
Это ли не чудо?
Вот, словно раскаты далёкого грома, пророкотали басы, а уже через мгновение самые высокие голоса несут вас на хрустальных крыльях ввысь: всё выше, выше – туда, под самые своды собора, где нежные лучи заходящего солнца причудливо преломляются в калейдоскопе витражей. И когда вы уже, кажется, достигли предела, когда от высоты захватывает дух, на вас обрушивается каскад мощных аккордов, от которых по телу пробегают мурашки, вы почти физически ощущаете, будто какая-то сверхъестественная сила сжимает вас в своих объятиях. В то же время в вашей груди бушует буря чувств. В конце концов противоборство этих двух сил порождает взрыв, который низвергает вас с высоты поднебесья в кипящую пучину. Сердце молотом стучит в груди, дыхание перехватывает, комок подкатывает к горлу, ещё миг – и из глаз хлынут слёзы. Наверное, в такие мгновения даже самый закоренелый грешник будет готов молиться и раскаиваться.
И вот напряжение достигает своего предела, а ваши нервы – как натянутые струны. Миг – и они оборвутся. Но звуки обрываются на мгновение раньше— вы спасены! Ещё миг – и вас уже подхватывают ласковые волны, которые, убаюкивая, несут вас в лазурные дали, а нежный ветерок что-то нашёптывает вам на ухо, открывая сокровенную тайну. Всё дальше и дальше несут вас волны, стихает буря в вашей груди, уступая место чувству тихой радости и покоя. Вам кажется, что именно сейчас вы поняли, в чём заключается смысл жизни, вам хочется быть добрым и хорошим, вы готовы обнять весь Мир, вы улыбаетесь, сами того не замечая.
Наконец на мгновение повисли и растворились в воздухе последние звуки. На несколько секунд воцаряется абсолютная тишина, а потом зал взрывается аплодисментами. Люди улыбаются, гром аплодисментов нарастает, публика стоя благодарит волшебника, совершившего Чудо.
Кораблекрушение (сила привычки)
Было это августовским днём на одном лесном озере. Погода стояла тёплая, но уже чувствовалось приближение осени. Нет-нет, да и затянет небо тучами, пойдёт мелкий дождь и солнцу всё труднее пробиться через эту завесу.
Двое моих приятелей – Юрис и Виктор – с надувной лодки, метрах в пятнадцати от берега, удили рыбу, а я с подводным ружьём обследовал прибрежные камыши. Время от времени, после очередного удачного выстрела, я подплывал к лодке и бросал в неё рыбу; у приятелей тоже клевало, и, несмотря на пасмурную погоду, настроение у всех было хорошее. В одном месте берег выступал в озеро острым мысом, под ним была глубокая пещера: вода уходила под берег метров на пять.
«Даже в солнечные дни там было сумрачно, а в такой серый день и подавно ничего не видно будет», – подумал я, но всё-таки краем глаза решил туда заглянуть.
Дело в том, что почти всегда там кто-нибудь да был, а чаще всего – крупные лини, которых в этом озере водилось великое множество. Набрав побольше воздуха в лёгкие, я погрузился в воду. Каково же было моё удивление, когда я увидел, что вокруг меня всё залито солнечным светом, а вход в пещеру как будто освещён фонарём.
«Неужели солнце вышло?»
Вынырнув из воды, я посмотрел на небо: там по-прежнему всё было затянуто серыми облаками, никакого намёка на солнце.
«Откуда же свет?» – не мог понять я.
Снова окунулся под воду – и опять всё вокруг залилось мягким желтоватым светом.
«Прямо волшебство какое-то», – подумал я и тут понял, в чём дело.
С прибрежных берёз уже начали осыпаться первые листья, они, словно жёлтым ковром, устлали воду около берега. Дневной свет, проникая сквозь жёлтое покрывало листьев, многократно преломляясь и отражаясь по своим сложным законам, создавал это удивительное сказочное освещение подводного мира. Только я собрался было заглянуть в пещеру, как услышал крики и плеск воды.
– Веслом, веслом греби!
– Да нет весла – то уплыло.
– Тогда якорь поднимай!
– Чего уж поднимать! Верёвку резать надо, нож давай!
– Ах, чёрт, нож в воду упал.
– Ну так отвязывай скорее… Отвязал, что ли? Что ты там копаешься так долго?
Выбравшись из камышей, я увидел, что лодка как-то странно задрала один борт кверху, а другой скрылся под водой. По озеру плавали наши рыбацкие трофеи, рюкзак, удочки и ещё какие-то мелочи. Оба рыбака неуклюже барахтались в воде, держась за лодку. И, хотя до берега было рукой подать, плыть в резиновых сапогах и одежде – всё-таки дело непростое. Лодка вертелась на месте и никак не хотела плыть вперёд.
– Да ты ногами, ногами колоти! – кричал Юрис.
– А я что делаю? Только у меня уже сил нет, сапоги полные воды, на дно тянут, – отвечал Виктор.
Выкинув ружьё на берег, я бросился на помощь. Подплыв к месту «кораблекрушения», я ухватился за конец какой-то верёвки и, сильно загребая ластами, потащил потерпевших к берегу.
Выяснять, что произошло, не было времени. Пришлось ещё немало поплавать по озеру, собирая снасти, нырять за утонувшим рюкзаком да кое-что из рыбы собрать, не то быть нам без ухи.
Когда всё было кончено и мои вымокшие до последней нитки приятели сидели у костра, я наконец узнал, что и как произошло.
А дело было так.
У Юриса на другом озере есть лодка, деревянная плоскодонка, и ещё у него есть привычка: когда во время завтрака он режет хлеб или ещё что-нибудь, то нож втыкает в борт лодки. Вот и на этот раз, отрезав кусок колбасы, он по привычке, совсем забыв, что сидит не в своей плоскодонке, а в надувной «резинке» Виктора, воткнул нож в её борт, а что из этого получилось, мы уже знаем. К счастью, те, кто лодки делают, учли вероятность того, что она может получить повреждение, и сделали её из двух частей, чтобы в таком случае вторая половина оставалась на плаву. Хорошо, что до берега было недалеко. А случись это где-нибудь посреди озера или в море, кто знает, как бы дело обернулось.
Вот ведь как бывает: вроде бы безобидная привычка, а целое «кораблекрушение» из-за неё приключилось.
Королева чёрного озера
Как-то я и трое моих приятелей отдыхали на берегу Гауи. С сожалением должен заметить, что с каждым годом всё труднее становится найти пригодное место для отдыха летом. Вот и сейчас пришлось немало поработать, прежде чем облюбованная нами поляна очистилась от мусора, битых бутылок и ржавых консервных банок. Всё это мы сгребли в одну кучу, что можно было, сожгли, остальное закопали в яму.
Когда порядок был восстановлен, поставили палатку, расположились. Лучшее место для отдыха и рыбалки трудно себе представить: с одной стороны поляну окружал сосновый лес, а с другой был песчаный обрыв, круто спускавшийся к реке. В этом месте Гауя делала один из своих бесчисленных поворотов и открывала большую удобную заводь. Здесь течение было не таким быстрым, вода – немного темнее, а травы и кувшинки противоположного берега сулили богатую рыбалку.
Днём мы удили рыбу, купались и загорали, впитывая в себя солнечные лучи и вдыхая густой тягучий аромат соснового бора. Как-то мой брат метко подметил, что таким воздухом не только дышать – его на хлеб намазывать можно. По вечерам густая тьма окутывала всё вокруг, а река становилась молочно-белой от опустившегося на неё тумана. Потрескивают в костре дрова, булькает уха в котелке, иногда слышно, как плещется в реке рыба, и под мерные вздохи леса мы ведём неторопливую беседу. И чего только не пересказано в эти тихие летние ночи! Каждый вечер один из нас рассказывал какую-нибудь интересную историю. Когда наступил мой черёд, я вспомнил один случай, который произошёл со мной несколько лет назад. Был конец июня, отпуск мой только начинался, и я собрался съездить в гости к брату, чтобы вместе поохотиться в море. Здесь должен сказать, что оба мы – страстные подводные охотники, можем часами плавать в травах или выжидать среди камней, выслеживая рыбу.
Так вот, собрался я было ехать, как вдруг зазвонил телефон. Поднимаю трубку и узнаю голос моего старого друга, лесника Оскара. Без всяких предисловий он мне говорит – Если у тебя есть хоть малейшая возможность, приезжай немедленно, только захвати своё подводное снаряжение.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: