Одержимость

Мысли крутились по кругу, одной и той же заезженной пластинкой, от которой невозможно избавиться. Она бежала быстро, не чувствуя ног.

Удар. Резкий и оглушающий.

Мир сжался до звона в ушах. Все поплыло. Сквозь гул, будто доносившийся из-под воды, всплыл голос Даурена: «Кого ты пытаешься спасти?»

Вокруг слишком темно.

В нескольких метрах от нее, на экране упавшего телефона, вспыхнуло уведомление: «Это была шутка».

Резкий запах спирта ударил в нос. Тяжёлое тело не поддавалось контролю, словно приковано к белой кровати с потёртым пододеяльником. Дневной свет в комнате обжигал глаза. Рядом кто-то сидел, опустив голову. Разглядеть удалось лишь чёрные волосы, которые выделялись на фоне стерильной белизны. Ровный писк аппарата – такой же Балым слышала в фильмах, где всегда случалась беда.

Тошнит. Позыв заставил тело дёрнуться вперёд. Но ничего не вышло.

– Балым! – прокричал знакомый голос. – Балым! Слава Богу!

Теперь крепкие руки сжали её в свои объятия.

– Д-Даурен? – еле слышно произнесла она.

– Да-да! Отдохни, полежи.

– Почему я здесь? Что случилось?

Она схватилась за голову. Всё шло ходуном. Повернулась и теперь отчётливо видела измученное лицо Даурена. Взгляд скользнул от взъерошенных волос к лицу и остановился на чёрных кругах под глазами. А затем – на костяшках рук: по какой-то неизвестной ей причине из них сочилась кровь.

– Тебя сбила машина, – с неловкой улыбкой произнёс он. – Ты проспала двое суток. Что тебе снилось?

– Сбила машина?

Она быстро скинула с себя потёртый пододеяльник и стала разглядывать тело. На левой ноге наложен гипс, но все конечности на месте. Выдохнула.

– Врач сказал, у тебя сотрясение, несколько гематом. И, о да, временно ты одноногий пират, – постарался пошутить Даурен.

Тело горело, словно её окунули в чугун с кипящей водой. Она осмотрела свои руки. На правом предплечье, большим темным кругом на светлой коже, будто кусочек космоса, расплывалась гематома. На ней была медицинская пижама бирюзового цвета, от которого зарябило в глазах. Даурен не торопил её и терпеливо ждал. На тумбе у больничной койки стоял кувшин с пучком белоснежных ландышей. Взглянув на них, первое, о чём она подумала: где он их раздобыл? И улыбнулась.

– Я люблю ландыши, – с нежностью в голосе произнесла Балым.

– Знаю, – кивнул в ответ жених.

– Что с твоими руками?

– Я расскажу об этом, когда тебя выпишут, хорошо?

– А когда меня выпишут?

– Мы хотим понаблюдать за вами ещё пару дней, – ворвался звонкий голос.

Врач – мужчина среднего возраста с волосами, собранными в аккуратный хвост, – уверенно шагнул к пациентке. Он выглядел неожиданно бодрым, почти радостным. Балым с Дауреном обернулись к нему.

– Итак, Аленова Балым, верно?

– Да.

– Точно? – подшучивая, подмигнул врач.

– Точно-точно, – это невольно её улыбнуло.

– Меня зовут Ренат Игнатьевич. Я ваш лечащий врач. Ну вы и соня, скажу я вам, – он усмехнулся и тут же продолжил: – Вы точно родились в рубашке. Ушибы, лёгкое сотрясение – ну кто ж без него? А если серьёзно, ничего критичного. Гипс на левой ноге можно будет снять через полтора месяца.

– Через полтора? А раньше нельзя? Хотя бы через месяц? – Балым заговорила слишком быстро.

– А что такое? – врач удивлённо приподнял брови.

– У нас свадьба через месяц, – спокойно ответил Даурен.

– Хотел бы я сказать: «до свадьбы заживёт», но увы, – он пожал плечами. – Минимум полтора месяца.

«От вас рябит в глазах», – подумала Балым, уводя взгляд.

– Что касается выписки, – продолжил врач, – понаблюдаем вас ещё несколько дней. Формальность. К вечеру пятницы сможете ехать домой. Поправляйтесь.

Он кивнул и вышел.

Как только дверь палаты захлопнулась, слёзы подступили резко и без предупреждения. Даурен обнял её, поглаживая по спине.

– Всё хорошо, хорошо, – повторял он. – Ну ты только представь: кто ещё был одноногим пиратом на собственной свадьбе, а?

Но слёзы продолжали падать на простыню. Он аккуратно уложил её, и через несколько минут Балым снова уснула.

За окном сгущались сумерки. Очнувшись, она осторожно приподнялась и посмотрела на телефон, заряжающийся на краю тумбы. Лениво потянулась, открыла сообщение от Даурена: «Завтра приду и принесу твои любимые манго».

Уголки губ дрогнули. Она зашла в WhatsApp – десятки непрочитанных сообщений, двадцать девять пропущенных от друзей и коллег. Почти не глядя, она открыла чат с Тимой и вернулась к сообщениям того дня.

«Это была шутка».

Она перечитала. Потом ещё раз.

– Шутка, значит?.. – пробормотала и рассмеялась.

Смех вырвался слишком громко, наполнил палату, отразился от белых стен. И вдруг оборвался, превратившись в хриплый, удушающий вой. Воздух словно исчез.

– Какая же я дура… Дура. Дура.

Она вцепилась в волосы, ударила себя по голове. Крик слился с запахом спирта и белизной комнаты. В палату вбежала медсестра, пытаясь удержать её руки. Успокоительное подействовало быстро, утягивая сознание вниз, в вязкую темноту.

Утром, дойдя до ванной, Балым впервые увидела себя в зеркале, прибитом к стене гвоздём. Каштановые волосы сбились в нелепый пучок. Губы казались синеватыми, кожа – болезненно бледной. Она напомнила себе героиню из «Трупа невесты».

– Как символично, – усмехнулась.

В правом глазу лопнул сосуд, налившись кровью. Под левым глазом расплылся фиолетовый синяк.

– Дура, – процедила она сквозь зубы.

Затем она умылась. Принесли завтрак: овсяную кашу, хлеб с маслом и чёрный чай. Угрызения угрызениями, а еда – по расписанию. Так решила Балым и за пару минут расправилась со всем, что было на подносе.

После она стала бродить по палате из стороны в сторону. Ходить с гипсом не казалось ей чем-то сложным – скорее, это было до странного знакомо. Когда-то давно нетерпимая тётя не смогла пропустить мимо ушей дерзкую колкость девочки-подростка и с силой толкнула её прямо на лестничной площадке. Балым тогда кубарем полетела вниз. Помимо бесчисленных ссадин, она сломала ногу и проходила с гипсом почти три месяца.

В дверь палаты с облезлой краской постучали. На пороге появились Алина с Бекой.

– Балы-ы-ым! – слезливо протянула Алина и крепко обняла подругу.

– Как себя чувствуешь? – спросил Бека.

– Вы пришли вдвоём? – удивилась Балым и довольно улыбнулась.

– Да, – замялась Алина. – Арман сказал, чтобы мы навещали тебя по двое.

Бека смущённо улыбнулся, глядя в окно.

– Спасибо, что пришли!

– Мы принесли вкусностей, – Бека протянул пакет.

Внутри оказались кислые мармеладные мишки, клубника с голубикой и аккуратно упакованное шоколадное пирожное. Глаза Балым сверкнули – она тут же схватилась за него.

– Ну как ты? Мы все так переживали за тебя! – Алина сжала её руку.

– Та фсе чики-пуки, – невнятно ответила Балым с набитым ртом.

Это рассмешило Алину с Бекой. Затем взгляд Алины упал на гипс, и улыбка чуть потускнела.

– Давай подпишем? – предложил Бека.

– Да-да! – захлопала в ладоши Алина.

Она достала ручку из маленькой красной сумочки и написала: «Ты крутая даже с гипсом!».

Бека добавил: «Скажи Алине, пусть сходит со мной на свидание», пририсовав смайлик со сложенными ладонями.

Бека с Балым засмеялись, а Алина смущённо отвела взгляд, пытаясь скрыть порозовевшие щёки.

– Балым, что говорят врачи? – спросил Бека.

– Говорят, ничего серьёзного. Только гипс придётся носить полтора месяца.

– Вот как… – протянул он, прекрасно понимая, что у них на носу свадьба.

– А как дела в офисе? – спросила Балым.

Алина с Бекой переглянулись. Затем парень, сославшись на «отойти по-маленькому», вышел из палаты. Алина слегка замялась, и Балым сразу это заметила.

– Твой жених… Даурен, верно? – осторожно начала она.

Балым кивнула.

– Он приходил к нам… Знаешь, он у тебя очень сильный, – неловко усмехнулась Алина.

– Приходил к вам? Что случилось?

– В общем… мы сидели, как всегда болтали о всякой ерунде. Это было на следующий день после того, как ты попала в больницу. И тут пришёл Даурен. Он был очень злой и искал Тиму. Тот сразу встал, и Даурен набросился на него с кулаками. Мальчики еле их растащили. Тогда Даурен и рассказал всё – как Тима тебя обманул и как ты попала в аварию. Так мы и узнали обо всём. Тима, кстати, не знал, что ты пострадала. Когда услышал, тут же стал просить прощения у Даурена. Мы были в полном шоке. Твой парень крикнул на весь офис что-то вроде: «Не смей больше приближаться к ней!» – и ушёл.

Алина сделала паузу и добавила с искренним восхищением:

– Это выглядело очень круто.

Балым сидела, молча уставившись в одну точку, и пыталась переварить услышанное. Тело снова показалось ей невероятно тяжёлым, словно его придавили чем-то невидимым.

– Прости, что мы ни о чём не знали, – тихо сказала Алина. – Нам с Даной очень стыдно. Мы даже не подозревали, что вы так близко общались. И что этот… – она поджала губы, – что Тима на такое способен.

Она вздохнула и продолжила:

– Весь оставшийся день он выглядел виноватым. А мы… мы скорее не знали, а может, и не хотели, с ним говорить. Бека сказал, что Арман вызвал Тиму на разговор в тот же день. Предупредил о его положении и строго сказал, чтобы впредь он к тебе не обращался.

– Вот оно как… – только и смогла ответить Балым, так и не подобрав слов.

– Арман с Даной просили передать, что навестят тебя завтра. И этот недоносок к тебе больше не подойдёт.

– Спасибо, – тихо сказала она.

В этот момент в палату вернулся Бека. Алина тут же улыбнулась ему.

– Ну, нам пора. Поправляйся. И пиши в любое время, если понадобится помощь, – сказала она, приобнимая Балым на прощание.

Когда дверь закрылась, в палате стало тихо. Эта тишина оглушала. Думать, размышлять, что-то решать совсем не хотелось – и Балым просто провалилась в глубокий сон.

На следующий день, как и говорила Алина, её навестили Дана с Арманом, принеся с собой увесистый пакет сладостей. Дана с азартом рассказывала, как они изо всех сил пытались спрятать его от глаз дежурного у входа в приёмный покой.