Сентябрь

– Надеюсь, я не опоздала?

– Нет. Вы последняя, но не опоздали. Ваши гости готовы и ждут в гостиной. Чета Хардвик и чета Франко. Судя по их виду – покрепче, чем наши обычные клиенты.

Изабел вздохнула с облегчением: может быть, мужчины сами потащат свои сумки с клюшками…

– А где же Арчи? Вы приехали одна?

– Он на церковном собрании в Балнеде.

– Вы справитесь без него?

– Конечно.

– Должна вам сказать, кое-что переменилось в их расписании, я вам сейчас объясню. Пойдемте-ка сначала в библиотеку.

Изабел покорно последовала за Вереной, ее дело было выполнять все указания. Библиотека в Коррихиле была поменьше других комнат и уютно пахла чем-то мужским – табаком, камином, старыми книгами и старыми собаками. Запах псины исходил от старого лабрадора, который дремал на своей подушке возле потухшего камина. Он поднял голову, увидел двух дам, снисходительно моргнул и снова погрузился в дремоту.

– Дело в том… – начала Верена, но зазвонил телефон. – Извините, я отвечу.

Она подошла к столу и подняла трубку.

– Алло, у телефона Верена Стейнтон. – Голос ее изменился: – Мистер Абберли? Спасибо, что позвонили.

Верена подвинула стул, села, взяла ручку и листок бумаги. «Вот досада, похоже, она приготовилась к долгому разговору, – уныло подумала Изабел, – а я-то хотела поскорее вернуться».

– Да-да, прекрасно. Ну а еще нам потребуется ваш самый большой шатер, я бы хотела бледно-желтого цвета в белую полоску. С настилом для танцев.

Изабел навострила уши и перестала сокрушаться по поводу задержки.

– Дата? Мы наметили на шестнадцатое сентября. Это пятница. Да, мне кажется, лучше вам подъехать, и мы все обсудим подробно. Хорошо бы на следующей неделе. В среду утром? Отлично, значит, мы увидимся. До свидания, мистер Абберли.

Верена положила трубку и с довольным видом откинулась на спинку стула:

– Ну вот, начало положено.

– Что это вы задумали?

– Понимаете ли, мы с Энгусом давно это обсуждали и наконец-то решили осуществить. В этом году Кэти исполняется двадцать один год, мы хотим дать бал в ее честь.

– Боже милостивый, вы такие богатые?

– Не такие уж богатые, но это большое событие, и мы стольким людям задолжали – сами в гости ходим, а к себе не приглашаем, ну вот и убьем всех зайцев сразу.

– Но сентябрь еще так далеко, сейчас только начало июня.

– Чем раньше начнешь, тем лучше дело сделаешь. Вы же знаете, что тут творится в сентябре.

Изабел знала. Шотландский сезон: толпы охотников устремляются с юга на север на отстрел гусей. В каждом доме приемы, танцы, состязания в крокет, шотландские игры и прочая, и прочая, а завершается все неделей «охотничьих балов», после чего все валятся с ног.

– Без шатра нам не обойтись. В доме будет просто очень тесно. Да еще Кэти настаивает на том, чтобы какой-то угол отвели под ночной клуб – для ее лондонских хипяг. Им нужен интим. Далее: мне надо отыскать хороший деревенский оркестр и хорошего поставщика. Теперь хоть не надо беспокоиться о шатре, и то хорошо. Естественно, мы всем разошлем приглашения. – Верена бросила взгляд на Изабел: – Надеюсь, Люсилла сумеет выкроить время и приедет.

Трудно было не позавидовать Верене – сидит тут и придумывает бал для своей дочери и при этом знает, что дочь будет рядом, поможет ей и сполна насладится своим балом. Ее Люсилла и Кэти учились в одной школе и дружили потому, что дружили их родители. Но Люсилла была на два года моложе и совсем другая по характеру. Когда девочки кончили школу, их пути разошлись.

У Кэти все шло как положено: год в Швейцарии, затем секретарские курсы в Лондоне. По окончании курсов она нашла себе хорошую работу в каком-то благотворительном фонде и поселилась в небольшом доме вместе с тремя подружками из респектабельных семейств. Пройдет еще какое-то время – долго ждать не придется, – и она, без всякого сомнения, обручится с блестящим молодым человеком по имени Найджел, Джереми или Кристофер, ее фотография появится на обложке «Кантри лайф»[3], а дальше свадьба по всем правилам, роскошное белое платье, стайка девочек – подружки невесты и свадебный гимн.

Изабел не жалела, что Люсилла не похожа на Кэти, но иногда, вот как сейчас, ей хотелось, чтобы ее любимая фантазерка-дочь была чуточку более обыкновенной. Но Люсилла с раннего детства проявляла яркую индивидуальность и бунтарские черты характера, хотя и не агрессивные. Позднее проявились и ее политические пристрастия – она определенно примыкала к левому крылу, и едва появлялся повод, как тут же активно включалась в любое действие. Она была против ядерного оружия, охоты на лис, отстрела детенышей тюленей, урезывания студенческих грантов и много против чего еще. Заботило ее положение бездомных, она выступала за оказание помощи беднякам, наркоманам и несчастным, погибающим от СПИДа.

С ранних лет Люсилла увлекалась рисованием и с годами делала все большие успехи. Безусловно, она была одаренной натурой; после шести месяцев, проведенных в Париже, где она работала, чтобы оплачивать жилье и питание, она поступила в Академию искусств в Эдинбурге. Друзьями там она обзавелась самыми необычайными и время от времени привозила их погостить в Крой. Выглядели они престранно, но Люсилла умудрялась перещеголять и их: она могла надеть на вечернее кружевное платье мужской твидовый пиджак, а на ноги башмаки со шнуровкой.

После окончания учебы Люсилла осталась в Эдинбурге, но с заработками у нее ничего не получалось. Никто не был склонен покупать ее непонятные картины, и ни одна галерея не выражала желания их выставлять. Жила она в мансарде в доме на Индия-стрит, а зарабатывала себе на жизнь тем, что ходила убирать чужие дома. Это оказалось довольно выгодным делом – скопив на билет, закинув за спину рюкзак и прихватив футляр с холстами, она снова уехала в Париж и поселилась у супружеской четы, с которой познакомилась в дороге. Все это очень тревожило Изабел.

Захочет она приехать или нет? Изабел, конечно, может написать на адрес почтового отделения, который ей сообщила дочь: «Дорогая Люсилла, навести нас в сентябре – ты приглашена на бал к Кэти Стейнтон». Только вряд ли Люсилла обратит внимание на это приглашение. Она не очень-то жалует торжественные приемы и чинные разговоры с респектабельными молодыми людьми. «Знаешь, мамочка, они такие правильные, что взвоешь от тоски. И волосы у них у всех словно твидовые».

Ужасно с ней трудно. Но она и добрая, ласковая, смешная, полная любви. Изабел по ней ужасно скучала.

– Не знаю. Не уверена, что она приедет, – вздохнув, сказала Изабел.

– Как жаль, дорогая, – сочувственно сказала Верена, отчего Изабел не стало легче. – Но я все равно пришлю ей приглашение. Кэти будет счастлива повидать ее.

«Так ли уж счастлива?» – подумала про себя Изабел, а вслух сказала:

– Вы этот бал пока что держите в секрете или можно о нем говорить?

– Нет, конечно, это не секрет. Чем больше людей узнают о нем, тем лучше. Может быть, в подмогу нам они дадут в эти дни обеды…

– Я дам обед.

– Вы святая! – обрадовалась Верена.

Они могли бы и дальше строить планы, но Верена вдруг вспомнила о более срочном деле:

– Боже мой, я и забыла о бедных американцах! Они, наверное, ума не приложат, куда это мы подевались. Сейчас я вам все объясню… – Верена отыскала на столе отпечатанные на машинке инструкции. – Вот слушайте: мужчины, и тот и другой, большую часть времени проводят за гольфом, и завтра они ни в коем случае не хотят им пожертвовать, так что в Глэмис не поедут. Я договорилась о машине; утром, в девять часов, их заберут из Кроя и отвезут в Глениглес. Та же машина по окончании игры доставит их к обеду обратно в Крой, но обе дамы хотят посмотреть Глэмисский замок, и если вы привезете их сюда к десяти утра, они присоединятся к общей экскурсии.

Изабел молча кивнула. Только бы ничего не забыть. Верена работает очень четко, и к тому же она босс. Центральное агентство «Туры по Шотландии» находилось в Эдинбурге, Верена была местным координатором. Это она каждую неделю звонила Изабел с сообщением, сколько гостей ей ожидать (однако не более шести, поскольку большее количество негде разместить), а также предупреждала об особенностях характера гостей и их причудах, если таковые имелись.

Туры начинались в мае и продолжались до конца августа. Каждый длился неделю и проходил по заведенному порядку: сначала Эдинбург – осмотр города и окрестностей, на это отводилось два дня. Во вторник автобус доставлял туристов в Релкирк, где они долго и терпеливо осматривали Старую кирху, местный замок и гуляли по Национальному парку. Затем американцев доставляли в Коррихил, где их встречала Верена, а затем разбирали по домам местные хозяйки. Среда отводилась на замок Глэмис и поездку в Питлохри, чтобы полюбоваться на шотландские пейзажи; в четверг туристы снова садились в автобус и ехали смотреть Горную Шотландию, а по пути заезжали в Дисайд и Инвернесс. В пятницу возвращались в Эдинбург, а в субботу улетали домой, в аэропорт Кеннеди.

К концу недели они уже еле ноги таскали, в этом Изабел была уверена.

Изабел втянула в этот бизнес Верена пять лет назад. Она объяснила условия и дала Изабел рекламный буклет агентства.

Вы будете гостями в частных домах, где вдохнете аромат старины, а также приобретете друзей из старинных семей, которые живут в них и по сию пору…

Что касается поместья Балмерино, то оно вряд ли соответствовало такой рекламе. Не обманут ли они ожидания американцев?

– Мы не из древнего рода, – пояснила она Верене.

– Достаточно древнего.

– И Крой вряд ли можно отнести к историческим достопримечательностям.

– Отчасти можно. К тому же у вас много спален, а это куда более существенное обстоятельство. И главное – думайте о том, сколько вы заработаете.

Именно этот довод убедил Изабел. Предложение Верены пришлось как нельзя кстати – дела у них в Балмерино шли неважно. Отец Арчи, второй лорд Балмерино, очень милый и столь же непрактичный человек, умер, оставив поместье в полном беспорядке. Его неожиданная кончина повлекла за собой тяжелые последствия для семьи: похоронные расходы и всевозможные уплаты поглотили большую часть наследства. Перед молодыми супругами Балмерино возникло немало проблем: из каких доходов они смогут оплатить высшее образование Люсиллы и Хэмиша, двух своих детей; на что им содержать огромный и неудобный дом; как осилить обработку земли, как содержать в порядке хозяйство. Арчи в то время служил в армии. В девятнадцать лет он записался в Королевский полк шотландских горцев. Он пошел в армию просто потому, что не знал, чем еще заняться, и хотя вполне был доволен своей жизнью в полку, честолюбием он не отличался и точно знал, что никогда не станет генералом.

Первым делом они решили не сдаваться и сохранить Крой. Планы строились самые оптимистичные: Арчи уволится из армии и, поскольку он достаточно молод, найдет себе какую-нибудь работу. Но срок его службы в армии в те дни еще не истек, и он вместе с полком отправился в Северную Ирландию.

Четыре месяца спустя полк возвратился домой, но Арчи вернулся в Крой только через восемь месяцев, а еще через восемь дней Изабел поняла: несмотря на то что его выпустили из госпиталя, пока ни о какой работе для него не может быть и речи. Долгими бессонными ночами она пыталась осмыслить их положение.

Помогли друзья, и в первую очередь Эдмунд Эрд. Поняв всю серьезность положения, он вмешался и взял все под свой контроль. Это Эдмунд сдал в аренду приусадебную ферму и позаботился об охотничьем угодье. Вместе с егерем Гордоном Гиллоком он проследил, чтобы выжгли вереск и привели угодье в порядок, а потом при его посредничестве оно было сдано в аренду клубу бизнесменов с юга, с правом на охоту для него и для Арчи.

Изабел вздохнула с облегчением – хоть часть забот свалилась с ее плеч, но проблему доходов это не разрешило. Кое-что от наследства все-таки осталось, но деньги были вложены в ценные бумаги. Это все, что Арчи мог теперь завещать своим детям. У Изабел тоже были кое-какие деньги, к сожалению небольшие. И вместе с военной пенсией Арчи и с шестидесятипроцентной надбавкой за инвалидность все равно получалось мало. Каждодневные расходы на хозяйство, на еду и одежду держали Изабел в постоянной тревоге, так что предложением Верены нельзя было пренебречь.

«Ах, перестаньте, Изабел, вы прекрасно справитесь».

Изабел знала, что справится. Она привыкла вести большой дом и принимать гостей. Когда был жив отец Арчи, в охотничий сезон и на праздник их дом был просто набит гостями. Во время школьных каникул Крой наполнялся друзьями Люсиллы и Хэмиша, а на Рождество и Пасху к ним съезжались все соседи.

Не так все страшно – речь идет только о четырех летних месяцах и всего лишь о двух днях в неделю. Есть и положительный момент – Арчи это может поднять настроение, взбодрить, ему волей-неволей придется развлекать гостей, значит, и сам он немного развлечется, а он в этом очень нуждается.

О чем Изабел не подумала и сообразила только потом – принимать друзей или туристов за плату далеко не одно и то же. Это было огорчительное открытие. Платным гостям не возразишь, не позволишь прийти на кухню помочь чистить картошку или готовить салат, вечером не посидишь просто так, молча, в гостиной. Туристы платят – вот в чем закавыка. А это означает, что гостеприимство должно быть на высшем уровне, все должно быть безукоризненно. Тур стоит недешево, и клиенты должны получить за свои доллары все сполна.

В сопроводительных инструкциях сообщалось: при каждой спальне обязательна ванная, желательно смежная со спальней; в комнатах должно быть центральное отопление, на кроватях – одеяла с электрическим подогревом; желательно также иметь в комнатах дополнительное отопление, лучше всего обычный дровяной камин, а за неимением такового – электрический или газовый.

Изабел эти наставления раздражали: за кого их принимают? Она не помнит, чтобы хоть раз она не поставила свежие цветы в комнату любого своего гостя или гостьи.

Относительно завтраков также были специальные указания: завтрак должен быть здоровым и сытным, апельсиновый сок, кофе или чай обязательны. Вечером гостям полагалось предложить коктейли, к обеду подать вино. Обед сервируется по всем правилам: свечи, хрусталь, столовое серебро, обязательны по крайней мере три блюда, затем кофе и беседа. По доброй воле хозяев, хотя это и не обязательно, могут быть предложены и другие развлечения: немного музыки, игра на волынке…

Заморские гости ждали в гостиной Верены.

– Извините, мы задержались, но необходимо было решить кое-какие вопросы, – как нечто само собой разумеющееся и не подлежащее обсуждению сообщила Верена. – Вот и ваша хозяйка приехала, знакомьтесь. Сейчас она отвезет вас в Крой.

Гостиная в Коррихиле была большая, светлая, в пастельных тонах. Обычно ею не пользовались, но сегодня по случаю ненастной погоды горели поленья в камине, и вокруг него в креслах и на диване сидели американцы и смотрели по телевизору соревнования в крокет. Они с улыбкой поднялись, один из мужчин выключил телевизор.

– Знакомьтесь: мистер и миссис Хардвик, мистер и миссис Франко. Ваша хозяйка на два предстоящих дня – леди Балмерино.

Пожимая руки, Изабел поняла, что имела в виду Верена, сказав, что на этой неделе гости выдались покрепче, чем обычно. Шотландский тур по какой-то причине привлекал туристов преклонного возраста, и иногда это были не просто старики, но и довольно слабые здоровьем люди: иные страдали одышкой и не сказать, чтобы твердо держались на ногах. Эти же две супружеские пары едва перевалили за средний возраст.

– Боюсь, я немного опоздала, – почему-то сказала Изабел, хотя точно знала, что приехала вовремя. – Но мы можем отправиться, как только вы будете готовы.

Они уже были готовы. Дамы взяли в руки свои сумки и роскошные новые плащи, и вся компания двинулась к выходу. Изабел поспешила открыть заднюю дверцу своего микроавтобуса, и едва открыла, как мужчины притащили большие чемоданы и помогли ей погрузить их. (Еще одна неожиданность, обычно им с Вереной приходилось делать это самим.) Когда все вещи были погружены, американцы попрощались с Вереной.

– Но дам я увижу завтра, – сказала она. – И надеюсь, вы вполне насладитесь гольфом и вам понравится Глениглес.

Но вот все четверо уселись в машину. Изабел заняла свое место за рулем, и они уехали.

– Приношу извинения за погоду. Лето у нас еще не начиналось.

– О, это совершенно не важно. Жаль только, что вам пришлось в такой день ехать за нами. Надеюсь, это не слишком тяжело?

– Нисколько. Это моя работа.

– Далеко ли ехать до вашего дома, леди Балмерино?

– Около десяти миль. И прошу вас, зовите меня Изабел.

– С удовольствием. А я Сьюзен, мой муж – Арнольд, а Хардвики – Джо и Майра.

– Десять миль – порядочное расстояние, – заметил один из мужчин.

– Да, немалое. Обычно меня сопровождает муж, но сегодня ему пришлось пойти на собрание. К чаю он вернется домой, и вы познакомитесь с ним.

– Лорд Балмерино занимается бизнесом?

– Нет, это не деловая встреча. Нашей церкви надо собрать немного денег, совсем небольшую сумму. Может, не стоило бы и беспокоиться, но церковь эту строил дед моего мужа, и потому муж чувствует за нее ответственность.

Снова пошел дождь. Закачались по ветровому стеклу дворники. Может, хоть разговором отвлечь американцев от этой унылой картины.

– Вы впервые в Шотландии?

Дамы наперебой принялись рассказывать. Их мужья бывали здесь и раньше, приезжали поиграть в гольф, а жены сопровождают их в первый раз. Им все очень нравится, а в Эдинбурге они чего только не накупили. Ну да, дождь, можно сказать, не перестает, но их это не волнует. Они купили себе отличные плащи, и обе решили, что дождь придает Эдинбургу особый колорит: город кажется таким древним и романтичным, им так и чудится, что по Ройял-Майл[4] едут рядышком Мария Стюарт и граф Босуэл[5].

Когда они закончили рассказ о своих романтических видениях, Изабел справилась, из какой части Штатов они приехали.

– Город Рай, штат Нью-Йорк.

– Он на море?

– Да, конечно. Наши дети купаются каждый уик-энд.

Изабел представила себе этих детей: загорелые, обветренные, пышущие здоровьем от витаминов и свежего апельсинового сока, они скользят по ярко-синему морю на белоснежной яхте. Над ними голубое небо и сияет солнце. И потому можно на любой день назначать теннисные матчи и пикники, устраивать вечерние приемы в саду, жарить барашка на вертеле и наверняка знать, что никакого дождя не будет.

Таким было лето в ее юности. Куда подевались те долгие дни, полные света и аромата роз, когда они забегали домой только чтобы поесть, а иной раз пренебрегали и едой. Река, сад, теннис, чаепития в тени деревьев, потому что пить чай в доме было жарко. Она вспомнила пикники на вересковых полянах, жаворонков в небе, мерцающий в лучах солнца вереск, такой сухой, что разжигать костер они не решались. Что случилось с ее миром? Какая космическая катастрофа превратила те сияющие дни в нескончаемый мрак и уныние?

Ну да, дело не только в погоде, но из-за погоды все кажется еще хуже, чем есть. Арчи ноги лишился, а должен занимать любезными разговорами совершенно незнакомых ему людей, потому что они платят деньги за то, что спят в наших спальнях. И никакого отдыха, и не на что купить новую одежду, и вечная забота, как выгадать деньги, чтобы заплатить за школу, где учится Хэмиш, и беспокойство за Люсиллу. Она так по ней скучает…

Изабел вдруг услышала свой голос:

– Ну что это за жизнь!

Наступило молчание, – видно, ее спутники были несколько озадачены ее горьким восклицанием. Затем одна из дам сказала:

– Простите, я не поняла…

– Я говорю о дожде… Мы так устали от этих дождей. Лета у нас просто нет.