– «Он здесь! Убит, осколком в шею!»
– «Кочинский! Будешь за него!!
Организуй сюда подводы,
Чтоб наших раненых забрать!»
За упокой поют приходы
И многих просто не поднять
– «Я вижу, Ваше благородье!
Подводы с сестрами идут!»
– «Кому то сохранят здоровье,
Кого- то может и спасут!»
Подводы у траншеи встали,
Полковник записи все вел
– «Кочинский! Сколько насчитали?!»
– «Еще итог я не подвел!»
Тут милосердия сестра,
Сама полковнику сказала
– «Всех не забрать. Останусь я!
Подвод нам этих будет мало!»
Полковник к ней шагнул поближе
– «Как звать тебя, душа моя?
Лет двадцать с небольшим, я вижу,
И жизнь бесценная твоя!
Здесь не прогулки при луне,
Сама, воочию все видишь,
И лужи крови на земле
И стоны, уходящих, слышишь»
– «Я, Римма, Римма Иванова!
Вы правы, двадцать первый год!
Но все, что вижу, мне не ново,
Не брошу раненый народ!»
Она махнула, чтоб подводы,
Быстрее раненых везли
– «Распорядитесь, что бы воду,
Сюда, побольше принесли!
Определите мне землянку,
Мне надо всех перевязать
И вам бы наложить повязку,
Не то гангрену будем ждать!»
Себя полковник осмотрел,
Порез глубокий на бедре,
Но он как будто не болел
И нету слабости в ноге,
Он с восхищением глядел,
Он в ней увидел свою дочь,
Сказать о многом вдруг хотел,
Но отогнал все мысли прочь.
– «Морозов! Помоги с укрытием!
И сразу раненых туда!
Что ж дочка, а тебя с прибытьем,
Сама увидишь все дела!»